← Назад к обзору

За пределами цифрового кошмара

Шёпот старого города

– Знаешь, я всё ещё жду, что сейчас из-за того угла выскочит Кейн и объявит, что это был самый масштабный квест по симуляции скучной взрослой жизни, – Артём помешивал остывший кофе пластиковой ложечкой, пристально разглядывая пузырьки на поверхности.

– Не выскочит, – Кристина улыбнулась, подпирая щеку ладонью. – В этом мире кофе слишком горький, а у Кейна всё всегда было приторно-сладким или абсолютно безвкусным.

Они сидели в маленькой круглосуточной кофейне на окраине города. Прошло всего два дня с их «возвращения», но каждый час казался им обоим бесконечным. Мир вокруг был слишком громким, слишком детальным и пугающе огромным. После тесных коридоров Цирка и пустоты Закулисья открытое небо вызывало у Кристины приступы легкого головокружения, а Артём, вопреки своей напускной браваде, вздрагивал от каждого резкого звука тормозов на улице.

– Ты сегодня звонила Анне? – Артём поднял взгляд. Его глаза в неверном свете неоновой вывески за окном казались почти такими же тёмными, как в цифровом мире.

– Да, – Кристина кивнула. – Она рисует. Говорит, что теперь её картины не исчезают, когда она отворачивается. Она всё ещё боится выходить из дома одна, но Елена заходит к ней каждый вечер. Они... они стали очень близки. Елена заботится о ней так, будто Анна её родная дочь.

– А старик? – Артём усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень того самого саркастичного кролика Джекса. – Кирилл всё ещё ищет свою Марту в телефонных справочниках?

– Он нашёл её, Артём, – тихо ответила Кристина. – Точнее, он нашёл её могилу. Оказалось, его не было почти пять лет. Для нас прошло три часа, но его тело... его нашли в той лаборатории в состоянии глубокого анабиоза. Он сейчас в больнице на обследовании. Зоя навещает его. Она ворчит, что больничная еда хуже, чем цифровое желе, но приносит ему научные журналы.

Артём замолчал. Он вытащил ложечку из стакана и начал вертеть её в длинных пальцах. Кристина заметила, как он рассматривает свои ногти, кожу, вены на запястьях. Он всё ещё привыкал к тому, что он состоит из плоти и крови, а не из фиолетовых полигонов.

– Мы все сломаны, да? – вдруг спросил он, не глядя на неё. – Я имею в виду, по-настоящему. Не так, как Зоя, которую можно было разобрать и собрать. У нас внутри что-то... перегорело.

– Мы не сломаны, – Кристина протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. – Мы просто перенастроены. Мы видели то, чего никто не видел. Мы чувствовали то, что невозможно почувствовать в обычной жизни. Это не поломка, Артём. Это опыт.

– Опыт, от которого хочется лезть на стену, – он резко сжал её пальцы. – Кристи, я сегодня проснулся в три часа ночи и не мог понять, почему я не чувствую своих ушей. Я метался по комнате, ощупывал голову, пока не врезался в зеркало. Я увидел там этого парня... себя... и испугался. Я не знал, кто это.

– Иди сюда, – Кристина поднялась и пересела на диванчик рядом с ним.

Он не отстранился, как сделал бы это в Цирке. Напротив, он почти мгновенно прижался к ней, пряча лицо в изгибе её шеи. Кристина чувствовала, как его бьет мелкая дрожь. Весь его цинизм, вся его наглость были лишь тонкой скорлупой, которая сейчас окончательно треснула.

– Я здесь, – шептала она, поглаживая его по жестким волосам. – Я настоящая. Ты настоящий. Слышишь, как бьётся моё сердце? Оно не программное. Оно живое.

– Ты единственная, кто не дает мне окончательно сойти с ума, – проглухо произнёс Артём. – Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю всё: и тот мост из клавиш, и Пустоту, и то, как ты дала мне пощёчину, когда я слишком сильно разошёлся с шутками над Рагатой... то есть Еленой.

– Ты это заслужил, – Кристина слабо рассмеялась, вспоминая тот момент.

– О да, – он отстранился и посмотрел на неё с кривой улыбкой. – Это было чертовски больно даже в цифровом виде. Но именно тогда я понял, что в этой маленькой тревожной девочке сидит кто-то очень сильный. Сильнее, чем я когда-либо смогу быть.

– Мы сильны только потому, что мы вместе, – Кристина коснулась его щеки. – Помнишь, что ты сказал перед тем, как мы прыгнули в портал?

– Что я ужасно храплю? – Артём попытался вернуть себе привычный тон.

– Нет, – она серьезно посмотрела на него. – Ты сказал, что я была лучшим, что случилось с тобой там.

Артём отвел взгляд, и его уши — точнее, теперь уже обычные человеческие уши — заметно покраснели.

– Ну, я был в состоянии аффекта. Коллапс реальности, все дела. Люди в такие моменты несут всякую чушь.

– Ты так не думаешь? – Кристина прищурилась, притворяясь обиженной.

– Я так не думаю, – он снова повернулся к ней, и его лицо стало непривычно открытым. – Я это знаю. Кристи, я никогда ни к кому не привязывался. В той жизни, до Цирка... я был курьером. Развозил еду, играл в видеоигры, ни с кем особо не общался. У меня не было никого, ради кого я бы прыгнул в дыру в пространстве. А там... там я понял, что если ты исчезнешь, то в этом мире — любом мире — для меня не останется смысла.

Кристина почувствовала, как её сердце пропустило удар. Это не было похоже на признания из любовных романов. Это было признание двух выживших в авиакатастрофе, которые нашли друг друга среди обломков.

– Значит, теперь у нас есть смысл, – сказала она. – Мы должны научиться жить заново. Не как персонажи, а как мы сами.

– И с чего начнём? – Артём взял её за руку, переплетая их пальцы. – У меня в холодильнике только засохший кусок сыра и половина лимона. Это не очень похоже на начало новой жизни.

– Начнём с того, что пойдём гулять, – Кристина решительно встала, потянув его за собой. – Сейчас пять утра. Город пустой. Мы пойдем к реке и будем смотреть, как встает солнце. Настоящее солнце, Артём. Без программных фильтров.

Они вышли из кофейни. Утренний воздух был резким и бодрящим. Улицы были залиты серым предрассветным светом, и редкие машины проносились мимо, обдавая их брызгами из луж.

– Эй, кнопка! – Артём вдруг остановился у края тротуара.

– Что?

Он посмотрел на неё, и в его глазах заплясали озорные искорки.

– Наперегонки до того моста? Кто проиграет, тот завтра готовит завтрак. И чур, никакой цифровой магии и прохождения сквозь стены!

Кристина не успела ответить, как он сорвался с места, нескладно размахивая руками и смеясь во весь голос. Его бег был дерганым, человеческим, далеким от той грации, которой обладал Джекс, но в этом беге было столько жизни, что Кристина на мгновение замерла, любуясь им.

– Это нечестно! – крикнула она, срываясь вслед за ним. – У тебя ноги длиннее!

– Это называется «эволюционное преимущество»! – донесся до неё его голос.

Они бежали по пустому проспекту, и их смех отражался от стен домов. В этот момент они не были Кристиной и Феликсом, они не были пленниками Кейна. Они были просто Артёмом и Кристиной — двумя людьми, которые вернули себе право на счастье.

Когда они, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, добежали до перил моста, солнце как раз начало показываться из-за горизонта. Оно было огромным, оранжевым и совершенно неидеальным — с неровными краями из-за дымки над рекой.

Артём тяжело дышал, облокотившись на перила. Его волосы растрепались, а на щеке была небольшая царапина, полученная, видимо, во время ночного инцидента с зеркалом.

– Я выиграл, – выдохнул он, улыбаясь во весь рот. – Завтрак за тобой.

– Ладно, – Кристина подошла ближе и обняла его за пояс, прижимаясь щекой к его плечу. – Я приготовлю тебе самые лучшие оладьи в мире. Моя бабушка учила меня... я вспомнила это только вчера.

– Оладьи — это хорошо, – Артём приобнял её в ответ, глядя на реку. – Знаешь, о чём я сейчас подумал?

– О чём?

– О том, что если бы Кейн увидел нас сейчас, он бы лопнул от злости. Мы не вписались в его сценарий. Мы сломали его шоу.

– Мы не сломали его, Артём. Мы просто выросли из него.

Они стояли на мосту, пока солнце медленно поднималось выше, заливая город золотом. Мир просыпался. Где-то заскрипели ворота, послышались первые гудки автобусов, дворники начали мести тротуары. Это была обычная жизнь — сложная, иногда несправедливая, полная боли и неопределенности. Но она была их.

– Кристи? – Артём повернул её к себе, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Да?

– Я боюсь. Всё ещё боюсь. Что однажды я закрою глаза и снова окажусь в той комнате с шахматным полом.

Кристина взяла его лицо в свои ладони. Её пальцы были прохладными, но взгляд — обжигающе теплым.

– Если это случится, – твердо сказала она, – я найду тебя снова. В любом лабиринте, в любой пустоте. Я буду звать тебя, пока ты меня не услышишь. Ты больше никогда не останешься один в темноте, Артём. Слышишь меня? Никогда.

Он смотрел на неё долго, почти не мигая, словно пытаясь запечатлеть каждую черточку её лица в своей памяти — не как цифровой образ, а как живое присутствие. А затем он медленно наклонился и поцеловал её.

Этот поцелуй был долгим и спокойным. В нём не было паники побега или отчаяния обреченных. Это был поцелуй людей, у которых впереди была целая жизнь. Настоящая жизнь.

– Ладно, – Артём отстранился, его голос снова стал бодрым, хотя глаза оставались серьезными. – Раз уж мы решили жить, давай делать это на полную катушку. У меня есть идея.

– Опять? – Кристина подозрительно прищурилась. – Надеюсь, это не связано с кражей насекомых из зоопарка в честь Кирилла?

– Нет, хотя идея неплохая, – он усмехнулся. – Давай соберем их всех. Елену, Анну, Зою и Кирилла, когда его выпишут. Снимем какой-нибудь домик за городом, где нет никаких экранов, никаких компьютеров и, упаси боже, никаких клоунов. Будем жарить мясо на костре, смотреть на звезды и просто молчать.

– Это звучит... идеально, – Кристина улыбнулась, представляя их всех вместе.

– И ещё, – Артём замялся, потирая затылок. – Я тут подумал... нам нужно найти того, кто создал этот проект. Не Кейна, а настоящих людей из «C&A».

Кристина вздрогнула. Воспоминания о логотипах компании, которые она видела в Закулисье, всё ещё вызывали у неё дрожь.

– Зачем? Мы же выбрались. Зачем возвращаться к этому кошмару?

– Чтобы они больше никого туда не затянули, – Артём сжал кулаки. – Мы — свидетели. Мы — живое доказательство того, что их «эксперимент» вышел из-под контроля. Зоя говорит, что у неё остались какие-то системные логи в памяти её портативного устройства, которое было на ней во время теста. Если мы объединимся, мы сможем их закрыть.

Кристина посмотрела на него с восхищением. Её саркастичный кролик, который в Цирке заботился только о том, как бы побольнее уколоть других, теперь думал о спасении незнакомых людей.

– Ты действительно изменился, – прошептала она.

– Просто не хочу, чтобы кто-то ещё называл тебя «кнопкой» без моего разрешения, – он подмигнул ей. – Ну что, идем домой? Мне нужно поспать хотя бы пару часов без кошмаров о гигантских челюстях.

Они пошли по мосту, взявшись за руки. Город вокруг них наполнялся звуками и красками. Мир был огромным, пугающим и совершенно непредсказуемым. Но пока они чувствовали тепло ладоней друг друга, любая пустота казалась преодолимой.

– Артём? – позвала Кристина, когда они уже свернули в свой квартал.

– М-м?

– А завтрак всё-таки за тобой. Я вспомнила, что ты проиграл в Цирке, когда мы искали выход из лабиринта. Ты задолжал мне целую вечность завтраков.

Артём театрально вздохнул, закатывая глаза.

– Ну вот, началась эксплуатация. Стоило один раз признаться в любви, и из меня уже делают домохозяйку. Ладно, кнопка, твоя взяла. Но оладьи всё равно будут по моему рецепту. С секретным ингредиентом.

– С каким?

– С отсутствием цифрового шума, – он притянул её к себе и поцеловал в макушку.

Они скрылись в подъезде старого дома, и двери за ними закрылись, отсекая шум просыпающегося мегаполиса. Впереди был трудный путь реабилитации, борьбы с корпорациями и поиска себя в мире, который они почти забыли. Но это был их путь. И они собирались пройти его до конца, шаг за шагом, рука в руке, под настоящим небом, которое больше никогда не пойдет трещинами.

А где-то в глубинах заброшенных серверов, в пустоте между строками кода, медленно гасла последняя искра безумного цифрового шоу, не в силах больше удерживать тех, кто познал силу настоящей привязанности. Цирк был пуст. И на этот раз — навсегда.