Забытая любовь
Обещание в тени рассвета
Утро в Башне Мстителей началось не с запаха свежесваренного кофе и не с бодрого голоса ДЖАРВИСа, а с гнетущей, почти осязаемой тишины. После вчерашнего эмоционального взрыва, когда гостиная превратилась в поле боя, усеянное осколками стекла и книгами, герои чувствовали себя так, словно по ним проехался грузовик.
Нэлия проснулась в своей спальне, залитой мягким утренним светом. На ней всё еще было то самое темно-синее шифоновое платье, только теперь оно измялось, а маленькие белые цветочки на ткани казались поблекшими. Она не помнила, как оказалась в постели. Последним ярким кадром в её сознании был Ник Фьюри — его надежные руки, запах кожи и то невероятное чувство покоя, которое окутало её, когда он прижал её к себе.
Она села на кровати, запустив пальцы в густые черные волосы. Голова гудела, но слез больше не было. Внутри, где-то под сердцем, пульсировала новая жизнь, и это осознание теперь не пугало, а дарило странную, тихую решимость.
– ДЖАРВИС? – позвала она охрипшим голосом.
– Да, мисс Старк? Рад видеть, что вы проснулись. Ваше состояние стабилизировалось, пульс в норме.
– Где... где все?
– Мистер Старк находится в лаборатории, он не спал всю ночь. Остальные члены команды собрались в малой столовой на сороковом этаже. Директор Фьюри покинул Башню в три часа утра, но оставил распоряжение сообщить ему, как только вы откроете глаза.
Нэлия закусила губу. Ник ушел. Но почему-то она знала, что он вернется. Она встала, подошла к зеркалу и попыталась привести себя в порядок. Вид у неё был хрупкий, почти прозрачный, но в глазах, которые вчера метали молнии и графины, теперь читалась мудрость, не свойственная девятнадцатилетней девушке.
Спустившись в столовую, она застала там Клинта, Наташу и Стива. Они сидели за столом, вполголоса обсуждая какие-то отчеты, но стоило Нэлии войти, как разговоры мгновенно стихли.
– Доброе утро, – тихо сказала она, придерживая широкие рукава платья.
Клинт тут же вскочил, отодвигая для неё стул.
– Привет, мелкая. Как самочувствие? Голова не болит? – В его глазах читалась искренняя забота. Вчера он был единственным, кого она подпустила к себе до прихода Ника, и Нэлия чувствовала к нему безграничную благодарность.
– Немного, – она присела, благодарно кивнув. – Простите за вчерашнее. Тор... с ним всё в порядке?
– Тор — бог, Нэлия, – усмехнулась Наташа, пододвигая к ней тарелку с нарезанными фруктами. – Его голова выдержит и не такое. Но твой бросок был впечатляющим. Клинт даже начал гордиться, что ты его ученица, хотя ты официально ею и не являешься.
– Я просто... я не знала, что делать с этой пустотой внутри, – Нэлия опустила глаза на свои руки. – Мне казалось, что если я что-нибудь разобью, то и эта стена в моей голове рухнет.
– Мы всё понимаем, – Стив Роджерс мягко улыбнулся, накрыв её ладонь своей широкой ладонью. – Тебе не нужно извиняться. Мы здесь, чтобы помочь тебе пройти через это.
– Где Тони? – спросила она, переводя тему.
– Внизу, – вздохнул Клинт. – Пытается изобрести прибор, который «вылечит амнезию за три секунды». Ты же знаешь своего брата. Он не выносит вещей, которые не может починить с помощью отвертки и кода.
В этот момент двери столовой распахнулись, и вошел Тони. Он выглядел ужасно: мятая рубашка, темные круги под глазами, в руке — третья или четвертая чашка кофе. Увидев сестру, он замер, и его лицо на мгновение осветилось облегчением, которое он тут же попытался скрыть за маской привычного сарказма.
– О, проснулась наша метательница снарядов, – он подошел и чмокнул её в макушку. – ДЖАРВИС сказал, что ты в порядке. Слушай, Нэли, я тут подумал... Нам нужно серьезно поговорить. Без истерик и летающей посуды.
Нэлия вздохнула, понимая, к чему он клонит.
– Тони, если ты снова про отца ребенка...
– А про кого еще?! – Тони вскинул руки, едва не расплескав кофе. – Нэлия, ты беременна! Шесть дней назад ты чуть не погибла в той аварии. Я должен знать, кто этот... этот человек. Я проверю его родословную до десятого колена, его кредитную историю и наличие штрафов за парковку!
– Тони, остановись, – Наташа предостерегающе подняла бровь. – Ты её давишь.
– Я не давлю! Я проявляю братскую заботу! – Старк сел напротив сестры, вглядываясь в её лицо. – Нэли, послушай. Ты была в Париже восемь лет. Ты вернулась год назад. Ты всё время была на виду, ты общалась с нами, с агентами Щ.И.Т.а... Как я мог пропустить тот факт, что у тебя кто-то есть?
Нэлия молчала. В её сознании всплывали обрывки: темный коридор, чьи-то сильные руки, прижимающие её к стене, тихий шепот, от которого по коже бежали мурашки, и бесконечное чувство защищенности.
– Я не помню его лица, Тони, – солгала она, хотя сама не понимала, почему защищает тайну, которую даже не до конца осознает. – Но я знаю, что это не был случайный человек. Я любила его. Долго. Очень долго.
– Долго? – Тони нахмурился. – Ты хочешь сказать, это началось еще до твоего возвращения?
– Я не знаю... – Нэлия схватилась за голову. – Всё так запутано.
– Так, всё, хватит, – Стив встал, прерывая допрос. – Тони, дай ей поесть. Она не завтракала.
Разговор прервал сигнал оповещения. ДЖАРВИС объявил:
– Директор Фьюри прибыл на частную вертолетную площадку. Он просит мисс Старк подняться к нему. Одну.
В комнате воцарилась тишина. Тони медленно поставил чашку на стол.
– Одну? С каких это пор мой босс вызывает мою сестру на тет-а-тет? Вчерашнего сеанса психотерапии на полу ему было мало?
– Тони, успокойся, – Нэлия встала, поправляя платье. – Он помог мне вчера. Я хочу с ним поговорить.
– Я пойду с тобой, – Старк уже начал подниматься.
– Нет, – Нэлия посмотрела на брата так, что тот невольно замер. В этом взгляде было что-то от их отца, Говарда, и что-то совершенно иное, властное. – Он просил «одну». Я скоро вернусь.
Она вышла из столовой, чувствуя на себе взгляды друзей. Лифт плавно поднял её на крышу Башни. Ветер тут же подхватил её длинные черные волосы и подол шифонового платья, заставляя ткань биться о ноги, словно крылья пойманной птицы.
Ник Фьюри стоял у самого края площадки, глядя на панораму Нью-Йорка. Его длинный кожаный плащ развевался на ветру. Услышав шаги, он не обернулся, но Нэлия почувствовала, как изменилось напряжение в воздухе.
– Ты пришел спросить о моем самочувствии? – спросила она, останавливаясь в нескольких шагах от него.
Ник медленно повернулся. Его единственный глаз смотрел на неё с такой глубиной, что Нэлии на мгновение стало трудно дышать.
– Я пришел убедиться, что ты не собираешься швырять в меня ничего тяжелее слов, – произнес он своим низким, рокочущим голосом.
Нэлия слабо улыбнулась.
– Сегодня я в мирном настроении.
– Хорошо. Потому что нам нужно обсудить твою безопасность. Тони считает, что авария была случайностью. Я так не считаю.
Нэлия похолодела.
– Ты думаешь, меня пытались убить?
– Я думаю, что кто-то узнал о тебе больше, чем следовало. И этот «кто-то» хотел либо устранить тебя, либо использовать как рычаг давления на меня. Или на твоего брата.
Он подошел ближе, сокращая расстояние. Теперь он стоял так близко, что Нэлия чувствовала исходящее от него тепло.
– Ник, – она решилась задать вопрос, который мучил её с самого пробуждения. – Вчера... когда ты обнял меня... Почему мне показалось, что я дома?
Фьюри молчал долго, глядя куда-то поверх её головы. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но рука, скрытая в складках плаща, сжалась в кулак.
– Потому что ты всегда была дома рядом со мной, Нэлия. Даже когда между нами был океан.
Эти слова ударили сильнее, чем любое воспоминание. Нэлия почувствовала, как в груди разливается жар. Она сделала шаг вперед, сокращая последние сантиметры между ними, и положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось ровно и мощно.
– Это ты, – прошептала она, и слезы снова начали застилать глаза, но на этот раз это были не слезы отчаяния. – Это был ты. Все эти годы. В Париже... те письма без подписи... те цветы, которые появлялись у моей двери в день рождения...
Ник накрыл её руку своей. Его ладонь была грубой, покрытой шрамами, но прикосновение было невероятно нежным.
– Я обещал твоему отцу присматривать за тобой, – тихо сказал он. – Но я не сдержал обещание. Я влюбился в тебя, когда ты еще была ребенком, Нэлия. Я ждал, пока ты вырастешь, надеясь, что это пройдет. Что я смогу остаться просто другом семьи, суровым дядей из Щ.И.Т.а. Но когда ты вернулась...
– Ты не смог, – закончила она за него.
– Не смог, – подтвердил он, и в его голосе проскользнула редкая нотка уязвимости. – Мы скрывали это не от Тони. Мы скрывали это от мира. Потому что у директора Щ.И.Т.а не может быть слабостей. А ты — моя самая большая слабость, Нэлия Старк.
Она прижалась лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах. Память всё еще не вернула ей детали — их первый вечер вместе, те тайные встречи в его кабинете, когда за дверью суетились агенты, а они крали друг у друга мгновения тишины. Но её тело и сердце помнили всё.
– Ребенок, Ник... – она подняла на него взгляд. – Тони с ума сойдет.
– Пусть сходит, – Фьюри позволил себе тень улыбки. – Это его привычное состояние. Главное, что теперь я не позволю тебе забыть, кто ты для меня.
Он наклонился и коснулся её губ коротким, почти невесомым поцелуем. Это не был поцелуй страсти, это была клятва. Нэлия ответила на него, чувствуя, как последние осколки её разбитого сознания начинают вставать на свои места.
– Ты должен сказать ему, – прошептала она, когда он отстранился.
– Не сейчас. Сейчас я должен найти тех, кто подстроил ту аварию. А ты должна вернуться вниз и сделать вид, что мы обсуждали протоколы безопасности.
– Я не умею так хорошо лгать, Ник.
– Умеешь. Ты делала это целый год, – он провел большим пальцем по её щеке. – Иди. Клинт присмотрит за тобой. Он единственный, кто догадывался, но он умеет держать язык за зубами.
Нэлия кивнула. Она развернулась и пошла к лифту, чувствуя на своей спине его взгляд. Когда двери закрылись, она прислонилась к холодной стенке и глубоко вздохнула.
Спустившись обратно, она обнаружила, что в гостиной всё еще царит напряжение. Мстители, кажется, даже не сдвинулись с мест. Тони мерил комнату шагами, Наташа вертела в руках нож, а Клинт делал вид, что очень увлечен чисткой своих стрел.
– Ну? – Тони бросился к ней, как только она вошла. – Что хотел Пират? Он угрожал тебе? Вербовал в агенты? Требовал, чтобы ты назвала имя отца ребенка в интересах национальной безопасности?
Нэлия посмотрела на брата, и вдруг ей стало ужасно смешно. Весь этот пафос, все эти супергеройские драмы казались такими мелкими по сравнению с тем спокойствием, которое подарил ей Ник.
– Мы обсуждали мою охрану, Тони, – спокойно ответила она, проходя к дивану и садясь на него. – Ник считает, что авария не была случайной.
Тони замер. Его лицо мгновенно стало серьезным, а в глазах вспыхнул опасный огонек.
– Что? Кто?
– Он выясняет. А пока... он попросил меня быть осторожнее.
– О, об этом я сам позабочусь! – Старк тут же активировал голограмму. – ДЖАРВИС, протокол «Запертая башня». Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Стив, Наташа, вы на дежурстве. Клинт...
– Я и так с неё глаз не свожу, Старк, – буркнул Бартон, пряча усмешку. Он посмотрел на Нэлию, и она едва заметно кивнула ему. Да, он знал. И теперь она знала, что он на её стороне.
Весь оставшийся день прошел в странной суете. Тони строил планы защиты, Тор принес ей огромную корзину сладостей из Асгарда («Для укрепления духа и тела будущего воина!»), а Ванда сидела рядом с ней, молча делясь своим теплом.
Нэлия чувствовала себя странно. Она была в центре внимания лучших людей планеты, но по-настоящему живой она чувствовала себя только там, на крыше, под пронизывающим ветром.
Вечером, когда Башня наконец погрузилась в полумрак, Нэлия вышла на балкон своей комнаты. Нью-Йорк сиял миллионами огней, и где-то там, в этом океане света, Ник Фьюри вел свою войну, чтобы защитить её.
Она положила руку на живот.
– Мы подождем его, – прошептала она. – Мы всё вспомним.
Внезапно на её телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Всего три слова, которые заставили её сердце забиться чаще:
«Спи спокойно, маленькая Старк».
Она улыбнулась. Память могла подводить, образы могли стираться, но это чувство — смесь любви, опасности и абсолютной преданности — было тем, что невозможно забыть.
В гостиной этажом ниже Тони Старк сидел перед мониторами, изучая записи с камер наблюдения на крыше. Он видел, как Ник подошел к его сестре. Видел, как она положила руку ему на грудь. Но ракурс был неудачным, а звук заглушал ветер.
– ДЖАРВИС, – тихо позвал Тони. – Увеличь фрагмент на 4:15.
– Сэр, боюсь, директор Фьюри использовал портативный глушитель и исказитель изображения, – отозвался искин.
– Конечно, он использовал, – проворчал Тони, откидываясь на спинку кресла. – Старый лис. Но если мои догадки верны... если это действительно то, о чем я думаю...
Он замолчал, глядя на застывший кадр, где его сестра, хрупкая девушка в синем платье, выглядела такой защищенной рядом с самым опасным человеком в мире.
– ...тогда у нас будут большие проблемы, ДЖАРВИС. Но, по крайней мере, я буду знать, кого бить.
В ту ночь Нэлии впервые за долгое время не снились кошмары об аварии и пустоте. Ей снился Париж, дождь на Елисейских полях и высокий мужчина в черном, который закрывал её от этого дождя своим плащом. И во сне она знала его имя. Она кричала его, смеясь, и он отвечал ей редкой, теплой улыбкой.
Утро следующего дня обещало быть сложным. Предстояли визиты врачей из Ваканды, новые допросы Тони и бесконечные попытки вспомнить прошлое. Но Нэлия Старк больше не боялась. Она была не просто сестрой Железного Человека. Она была женщиной, которую любил Ник Фьюри. А это значило, что за её спиной стояла сила, способная перевернуть мир.
Она подошла к шкафу, достала то самое темно-синее платье, которое горничная уже успела почистить и отгладить, и бережно повесила его на видное место. Оно стало для неё символом — символом того дня, когда она начала возвращаться к себе.
– Мы справимся, – сказала она своему отражению. – Ведь правда, Ник?
Ответа не было, но легкий ветерок из приоткрытого окна качнул шифоновую ткань, словно невидимая рука коснулась её плеча. Нэлия улыбнулась. Она знала — он слышит. Он всегда слышит.