Загадочная коллега из Хирацуки
Сквозь призму застывших секунд
Шум мегаполиса опьянял. Манил.
Но не всех одинаково. Кто-то просто любил город и жил на полную катушку, растрачивая драгоценные часы на погоню за иллюзорным счастьем, а кто-то... А кто-то был им. Дазаем Осаму.
Карий взгляд отрешенно скользил по черной глади залива, в которой, дробясь и расплываясь, отражались неоновые огни Йокогамы. Ноябрьский ветер забирался под полы бежевого плаща, шевелил бинты на запястьях и шее, но холод почти не трогал застывшее сознание. Мышление работало на полную мощность, привычно и виртуозно перебирая варианты: утопление в ледяной морской воде казалось поэтичным, но чересчур мучительным, а падение с портового крана грозило испортить эстетику момента слишком вульгарным финалом. Разочаровывающе банально.
Неподалеку вдруг возникло движение.
Ступени набережной не скрипнули, шаги были едва слышны, однако Дазай уловил их за долю секунды до того, как незнакомка остановилась в нескольких метрах от него.
Черные угольные волосы падали до середины спины, слегка завиваясь на самых концах. Прямая, безупречно выверенная осанка выдавала человека, привыкшего держать оружие или ожидать удара в спину в любую секунду. Но страннее всего было другое: ее глаза плотно закрывала широкая черная повязка из плотной ткани.
Она не могла ничего видеть. И тем не менее девушка стояла лицом к заливу, словно вглядываясь сквозь тьму материи в далекие огни грузовых судов. На ней был слишком легкий наряд для ночи на исходе осени — открытые плечи, перехваченные медицинскими бинтами справа, короткие перчатки без пальцев на запястьях, темная ткань, облегающая подтянутое, тренированное тело. На шее темнел строгий чокер, а под курткой угадывались наплечные кобуры. Ей не было холодно. Девушка казалась монолитом, застывшим вне законов температуры и времени.
Дазай лениво склонил голову набок, с легким прищуром наблюдая за странной ночной гостьей. На ее бледной щеке, прямо под правым глазом, виднелась крошечная родинка.
Она не сделала попытки заговорить. Лишь спустя минуту ее голова плавно повернулась в его сторону. Точно туда, где стоял Дазай. Девушка зафиксировала «взгляд» скрытых тканью глаз ровно на уровне его переносицы, коротко, едва заметно кивнула — знак вежливости, адресованный пустоте, — развернулась и бесшумно растворилась в тенях портовых складов.
После нее в морозном воздухе остался отчетливый, терпкий шлейф перечной мяты.
– Любопытно, – пробормотал Дазай себе под нос, проводя пальцем по перилам. – Совершенно слепая... или видящая слишком много?
***
Утро в Вооруженном детективном агентстве началось так, как начинались сотни других: с грохота захлопнутого блокнота и криков Куникиды.
– Дазай, бездельник! Сколько можно раскладывать пасьянсы на моем рабочем столе?! У нас через пятнадцать минут назначена встреча с особыми гостями из Хирацуки, а ты даже не соизволил надеть галстук как положено!
– Куникида-кун, твой крик разрушает гармонию вселенной, – томно отозвался Осаму, раскачиваясь на стуле и лениво подбрасывая в воздух шариковую ручку. – К тому же, гармония требует, чтобы я обрел вечный покой до того, как начнется нудный отчет. Ацуши-кун, ты не знаешь, в кладовой остался растворитель?
– Дазай-сан, пожалуйста, перестаньте пугать клиентов растворителем! – взмолился Ацуши, бережно прижимая к груди кипу свежеотпечатанных документов. – Президент лично распорядился подготовить все материалы. Говорят, агентство, которое прибывает на переговоры, ведет охоту за опасной вооруженной группировкой...
Стрелка настенных часов в приемной как раз коснулась отметки десяти часов утра.
Ровно в 10:00:00 в дверь раздался сухой, размеренный стук. Два удара, выверенные с хирургической точностью.
Куникида моментально подобрался, поправил очки и кашлянул:
– Войдите!
Дверь отворилась. Первым переступил порог высокий молодой человек атлетического сложения. Черные короткие волосы, пронзительно-голубые, словно осколки горного льда, глаза и безупречно отглаженный темный костюм. На его левой руке была плотная перчатка, скрывающая старый рубец, а на запястье поблескивал массивный высокотехнологичный циферблат, тихо мерцавший индикаторами пульса и биометрии. Под его левым глазом темнела родинка — зеркальное отражение той, что Дазай видел прошлой ночью.
– Доброе утро, господа, – произнес вошедший ровным, бархатным голосом, бросив мимолетный взгляд на часы. – Десять часов, ноль минут, шесть секунд. Мы уложились в допустимый интервал. Я — Куро Каору, директор и оперативный детектив агентства «Куро».
Следом за ним в кабинет вошла она.
Дазай едва сдержал насмешливую полуулыбку. Ночная незнакомка ничуть не изменилась. Все тот же легкий наряд, обнажающий тонкие белесые шрамы на руках, серебряные рукояти двух пистолетов в наплечной кобуре, бинты на правом плече и та самая черная ткань, наглухо закрывающая верхнюю половину лица. Губы девушки были слегка сжаты, а в уголке рта виднелась пластиковая палочка от леденца. Запах перечной мяты вновь мягко вытеснил привычный офисный аромат чернил и старой бумаги.
– Это моя сестра-близнец, Куро Каори, – представил ее Каору, слегка поведя рукой. – Ведущий оперативник нашего агентства.
– Провидица, – послышался негромкий голос Каори. Голос прозвучал отстраненно, без малейших интонаций, словно она зачитывала строчку из телефонного справочника. Она вынула изо рта карамель, окинула «взором» комнату и добавила: – Здравствуйте.
Ацуши невольно отступил на полшага назад, пораженный ее видом:
– П-повязка на глазах?.. Но как вы ориентируетесь в пространстве?
– Намного лучше, чем большинство зрячих, юноша, – спокойно парировал Каору, выдвигая стул для сестры.
Каори плавно опустилась на сиденье, с легким зевком прислонилась спиной к спинке стула и вновь сунула леденец за щеку. Казалось, ее клонило в сон прямо посреди диалога.
– О-о-о, какая потрясающая встреча! – Дазай мгновенно соскользнул со своего стола, театрально прижав ладонь к сердцу. – Прекрасная дама из ночной мглы! Неужели сама судьба сплела наши нити на продуваемой ветрами набережной, чтобы сегодня столкнуть в этой душной обители отчетов?
Куникида в ту же секунду схватил напарника за шкирку и со всей силы встряхнул:
– Прекрати паясничать перед официальными делегатами, идиот! Прошу прощения за моего коллегу, Куро-сан. Он... со специфическими наклонностями.
Каору даже бровью не повел. Его холодный, оценивающий взгляд на миг задержался на Дазае, затем переместился на часы.
– Мы в курсе, кто такой Дазай Осаму. Информация — фундамент любой успешной операции. И то, что моя сестра видела вас ночью у пирса номер три, не случайность. Она проверяла стабильность пространственных линий сектора.
Каори коротко кивнула, не поднимая головы:
– Ты собирался прыгнуть. Передумал из-за холода. Глупо. Вода сейчас плюс восемь. Судорога сведет мышцы за сорок секунд, а смерть от переохлаждения занимает до двадцати минут. Это больно.
Дазай восхищенно округлил глаза:
– Какая эрудиция! Какая точность формулировок! Вы покорили мое сердце, милая Каори-тян! Может быть, ради такого знакомства вы согласитесь на двойное самоубий...
Тяжелый кулак Куникиды обрушился на макушку Осаму с глухим стуком, заставив того сложить руки домиком и притихнуть.
– К делу, господа, – твердо произнес идеалист, раскладывая на столе карту Йокогамы. – Наш президент предупрежден о вашем визите. Вы прибыли из Хирацуки по следу вооруженной группировки «Вороны». Специальный отдел по делам эсперов запросил наше содействие, поскольку их ячейка окончательно обосновалась в трущобах и портовой зоне.
Взгляд Каору мгновенно стал тяжелым. Ледяная синева его глаз словно потемнела, пальцы в перчатке слегка коснулись столешницы.
– «Вороны» — не просто банда наемников, – начал Каору, и в его голосе впервые прорезались жесткие, режущие ноты. – Это структурированный синдикат, возглавляемый двумя крайне опасными одаренными. Два года назад они действовали в Хирацуке. Там их лидер... Игараши Каен... убил нашего отца.
В комнате повисла тяжелая тишина. Даже Дазай перестал дурачиться, внимательно наблюдая за близнецами.
Каори оставалась неподвижной, но ее тонкие пальцы в перчатках без пальцев чуть крепче сжали край рукава куртки. На ее лице не отразилось ни гнева, ни печали — детская травма и последствия гибели отца выжгли способность к открытым эмоциям, оставив лишь пугающую, абсолютную невозмутимость.
– Наш отец обладал даром видеть прошлое любых предметов и людей, к которым прикасался, – негромко пояснила Каори. Мятный леденец хрустнул на ее зубах. – Моя способность — прямая противоположность. «Сквозь зеркала». Я вижу будущее. Движения противников в бою, траектории пуль, события на два или три часа вперед. Но чтобы видеть сквозь зеркала времени, мир не должен отвлекать меня своим иллюзорным светом. Поэтому я ношу повязку.
– Отрезать визуальный шум, чтобы обострить шестое чувство... – задумчиво протянул Дазай, потирая подбородок. – Изящное решение. Но у любой способности есть слабость, верно?
– Я никогда не вижу собственного будущего, – ровно ответила девушка, повернув скрытое лицо к Дазаю. – Я знаю, куда упадет гильза из твоего пистолета. Но я не знаю, выживу ли я сама в следующую секунду.
– И именно поэтому рядом с ней нахожусь я, – подхватил Каору, поправив рукав, прикрывавший шрам. – Моя способность называется «1984». Я могу полностью остановить течение времени. Предел — ровно тысяча девятьсот восемьдесят четыре секунды.
Ацуши изумленно ахнул:
– Остановить... время?! Больше чем на полчаса?! Это же... абсолютное преимущество!
– Не совсем, Накаджима-кун, – холодно возразил директор агентства «Куро». – Во-первых, контроль над застывшим миром требует колоссальной концентрации. Во-вторых, есть ограничения, заложенные в структуру моей силы. Мое поле не действует на Каори — наша связь близнецов создает резонанс. И способность совершенно бесполезна против людей с четвертой группой крови. Их биологический ритм почему-то игнорирует барьер «1984».
– Занятная деталь, – хмыкнул Дазай, глаза которого блеснули острым интересом. – А что насчет ваших врагов? Почему «Вороны» так уверены в себе?
Каору достал из внутреннего кармана пальто две фотографии и бросил их на карту города.
На первой был запечатлен парень двадцати двух лет со спортивным телосложением, черными волосами и заколкой, открывающей левый висок. Его взгляд — тяжелый, хищный, золотисто-оранжевый — сквозил неприкрытой жестокостью даже через глянцевую бумагу снимка.
– Игараши Каен. Прозвище — Ворон. Лидер группировки. Его способность — «Слышащий». Он способен читать мысли, считывать воспоминания и намерения любого человека, но исключительно через прямой зрительный контакт и на близкой дистанции. Каен манипулятор. Он любит ломать людей изнутри, находя их самые уязвимые точки боли.
– Зрительный контакт... – пробормотал Куникида, бросив взгляд на Каори. – Теперь понятно. Ваша повязка...
– Она защищает ее, – подтвердил Каору. – Пока Каори не видит его глаз, Каен слеп к ее разуму. Но это не мешает ему быть одержимым ею. Он считает сестру идеальной добычей. Той, чьи мысли он жаждет вскрыть больше всего на свете.
– А второй? – указал Ацуши на второе фото.
Там был изображен высокий мужчина с темно-фиолетовыми короткими волосами и холодными зелеными глазами.
– Сакаджиро Иоши. Один из командиров. Способность — «Похититель теней». Он берет под контроль тень любого, кого видит перед собой, и через нее физически ломает тело оригинала. Удушение, разрыв сосудов, паралич. Иоши ненавидит шум. Он бьет быстро, безжалостно и никогда не оставляет свидетелей. Без визуального контакта его дар тоже бессилен.
– Итак, у нас два опасных эспера, зависимых от зрения, – резюмировал Дазай, постукивая пальцами по столу. – Против нас: чтец разума и кукловод теней. С нашей стороны: ясновидящая, способная предсказать их шаги, и хронокинетик, способный заморозить реальность на тридцать три минуты. Довольно занятная шахматная партия.
– Это не партия, Дазай, – резко отрезал Каору, взглянув на свои часы. – Это ликвидация угрозы. «Вороны» захватили старый завод по переработке древесины в северном доке. По нашим данным, сегодня вечером они планируют скоординированную атаку на склады таможни, чтобы завладеть партией контрабандного оружия. Если они получат этот арсенал, в Йокогаме начнется бойня, в которую втянется и Портовая Мафия, и полиция.
Каори внезапно замерла.
Ее тонкие плечи напряглись. Голова запрокинулась чуть назад. Тонкая пластиковая палочка выпала из ее губ и со стуком покатилась по полированной поверхности стола.
– Каори? – голос Каору мгновенно потерял деловой тон, наполнившись напряженным вниманием.
Воздух вокруг девушки едва заметно завибрировал, словно нагретый летний асфальт. Белесые шрамы на ее открытых предплечьях на мгновение показались ярче, а ткань повязки натянулась.
– Зеркала... дрожат, – тихо, с легкой хрипотой произнесла она. Ее дыхание участилось, будто она только что пробежала несколько миль. – Изменение временного вектора. Они не будут ждать вечера.
Куникида вскочил:
– Что?!
– Двенадцать часов... сорок две минуты, – быстро заговорила Каори, ее пальцы судорожно впились в ткань собственных брюк. – Переулок за старым мостом Цуруми. Там будет патрульная машина полиции. Иоши... его тень уже там. Он перережет им горло через их собственные тени. Затем... поджог цистерн с мазутом, чтобы отвлечь основные силы правопорядка. Каен ждет нас. Он знает, что агентство «Куро» в городе.
Она резко выдохнула, обмякла на стуле и прижала ладонь к виску.
– Слишком много зеркал... Голова кружится.
Каору мгновенно оказался рядом с сестрой. Ловким, отработанным движением он достал из кармана металлическую коробочку, извлек оттуда круглый земляничный леденец и вложил ей в ладонь.
– Держи глюкозу. Способность выжигает ее за секунды. Сколько осталось до инцидента?
– Тридцать восемь минут, – глухо ответила Каори, отправляя конфету в рот и закрывая лицо ладонями. Ее клонило в непреодолимый сон, веки под повязкой тяжело подрагивали, но самообладание вернулось с поразительной скоростью. – Они готовы убивать.
– Значит, график смещается, – Куникида уже лихорадочно строчил в блокноте, срывая с вешалки пальто. – Мост Цуруми находится в двадцати минутах езды на служебной машине! Если мы поторопимся, сможем перехватить Сакаджиро до того, как он нападет на патруль!
– Мы не поедем на машине, – холодно произнес Каору, нажимая кнопку на своем хронометре. Тот отозвался короткой серией высоких электронных сигналов. – В полдень на трассе плотный трафик. Мы потеряем драгоценное время.
– У вас есть крылья, Куро-сан? – с усмешкой поинтересовался Дазай, неспешно поднимаясь со стула и поправляя полы плаща.
– Лучше, Дазай. У меня есть секунды, которые принадлежат только мне.
Каору повернулся к сестре:
– Каори, ты сможешь двигаться?
– Могу стрелять даже спящей, – бросила она, легко поднявшись на ноги. Ее рука скользнула под куртку, проверяя плавность хода затворов двух тяжелых серебряных пистолетов. Щелчок предохранителей прозвучал сухо и безжалостно.
– Прекрасно. Ацуши-кун, Куникида-сан, возьмите служебный транспорт и двигайтесь по окружной, перекрывая северный выезд, – распорядился Каору с естественностью человека, привыкшего командовать операциями. – Вы будете группой перехвата, если кто-то из пешек попытается уйти. Дазай... пойдешь со мной и Каори.
Осаму шутливо приподнял бровь:
– О? Я удостоился чести составить компанию столь очаровательным близнецам? Чем же заслужил скромный самоубийца такое доверие?
– Твоя способность аннулировать любой дар делает тебя идеальной страховкой против манипуляций Каена, – спокойно отрезал Каору, глядя прямо в карие глаза детектива. – Если он попытается пробить защиту Каори или использовать запрещенный прием, твое прикосновение обнулит его «Слышащего». Кроме того... твоя кровь не четвертой группы, верно?
– Вторая положительная, к вашим услугам, – улыбнулся Дазай.
– Превосходно. Значит, на тебя подействует закон тридцати трех минут.
Каору вышел на балкон агентства, выходящий на залитые бледным полуденным солнцем улицы Йокогамы. Ветер рванул полы его пальто. Каори встала по правую руку от брата, Дазай встал по левую, засунув руки в карманы.
– Готовность, – скомандовал Каору. Его палец замер над красной механической кнопкой сбоку от циферблата. – До моста Цуруми по прямой — два с половиной километра по крышам. У нас будет запас времени, чтобы занять позиции.
– Жаль, нельзя продлить этот сон подольше, – зевнула Каори, поправляя черную ткань повязки. – Мне снился отличный белый кот у набережной.
– После операции куплю тебе земляничный пирог, – тихо отозвался брат.
– Два. И мятных леденцов.
– Договорились.
Каору нажал на кнопку.
Щелчок хронометра отозвался в воздухе низким, утробным гулом, похожим на удар гигантского колокола, погруженного в толщу океана.
Мир вокруг них мгновенно потерял цвет. Воздух сгустился, превратившись в вязкое, прозрачное стекло. Птица, летевшая над улицей, замерла в нелепом взмахе крыльев, превратившись в безупречное чучело. Шум машин, крики прохожих, гудки буксиров в гавани — всё исчезло, оборвавшись на полуслове. Солнечные лучи повисли в воздухе застывшими золотыми иглами, а сорванный ветром желтый лист завис прямо перед носом Дазая, не падая и не двигаясь.
На электронном табло часов Каору побежали цифры обратного отсчета: *1984... 1983... 1982...*
– Добро пожаловать в мой мир, господа, – произнес Каору, чей голос теперь звучал без малейшего эха, сухо и гулко. – Тридцать три минуты абсолютной власти. Выдвигаемся.
Дазай сделал шаг вперед, с искренним восторгом коснувшись зависшего в пустоте листа. Лист не шелохнулся, словно был высечен из гранита.
– Поразительно! Время, стоящее на коленях перед человеческой волей. Куникида бы расплакался от зависти к такой пунктуальности.
– Не отставай, суицидник, – бросила Каори, уже легко взбегая на парапет крыши. Ее движения были пугающе плавными, точными, рассчитанными заранее на каждый миллиметр. Она не видела застывший город глазами, но знала каждую ступень, каждый выступ карниза, словно читала раскрытую партитуру. – Зеркала показывают, что Иоши уже занял позицию на пожарной лестнице напротив моста. Его тень еще спит, но через двадцать минут нашего времени он прольет первую кровь.
Она спрыгнула вниз, на смежную крышу склада, легко спружинив на ноги и даже не оглянувшись.
– Безумная семейка, – с искренней симпатией пробормотал Дазай, перемахивая через ограждение следом за близнецами. – Но именно такие безумцы делают жизнь в Йокогаме хоть сколько-нибудь сносной.
Три фигуры стремительно неслись по замершим, безмолвным крышам мертвого города навстречу чужой затаившейся жестокости, пока на запястье Куро Каору безжалостно таяли секунды чужого покоя.
***
Район старого моста Цуруми в обычные дни был наполнен лязгом ржавого железа, криками чаек и запахом солярки. Но сейчас, скованный способностью «1984», он напоминал декорацию к фильму ужасов, поставленному на паузу.
Вода под мостом застыла темными, стеклянными бурунами. Патрульная машина полиции замерла на перекрестке — Дазай видел через лобовое стекло лица двух патрульных: молодой сержант как раз подносил к губам бумажный стаканчик с кофе, и капля темной жидкости повисла в миллиметре от ободка, нарушая законы гравитации.
Каори первой остановилась на плоской крыше двухэтажного кирпичного цеха, присев на одно колено. Она указала тонким пальцем в черной перчатке на противоположное здание:
– Там. Третий пролет пожарной лестницы. В тени вентиляционной шахты.
Дазай и Каору подошли к краю.
Среди переплетения ржавых железных балок действительно неподвижно стоял человек. Темно-фиолетовые волосы, приподнятый воротник куртки, выразительные изумрудные глаза, застывшие в холодном, немигающем взгляде на патрульную машину. Сакаджиро Иоши. В его руке был зажат длинный охотничий нож, лезвие которого было направлено вниз.
– Он ждет зеленого сигнала светофора, – тихо произнесла Каори. Она монотонно крутила во рту земляничный леденец, скрестив руки на груди. – Через двенадцать секунд после того, как время пойдет снова, машина тронется. Тень сержанта упадет на стену цеха. Иоши наступит на нее и перережет тень ножом. Сержант захлебнется кровью на глазах напарника.
– Безупречная жестокость, – констатировал Каору. Он взглянул на свои часы: оставалось чуть больше пятисот секунд. – Мы можем просто обезвредить его прямо сейчас. Надеть наручники, блокирующие способности, сломать пальцы, сбросить вниз.
– Не выйдет, – покачала головой Каори. – Посмотри на крышу позади него. За вентиляционной трубой.
Дазай прищурился. Там, в глубокой тени, виднелась застывшая фигура.
Игараши Каен.
Ворон сидел на корточках, небрежно положив локти на колени. Его челка была заколота набок, открывая висок, а золотисто-оранжевые глаза были направлены... точно в ту точку, где стояли они.
– Он не двигается, – заметил Дазай, внимательно вглядываясь в лицо лидера «Воронов». – Но его взгляд...
– Он вычислил наш сектор, – подтвердил Каору, помрачнев. – Он знал, что мы придем по крышам. Каен чертовски умен. Он не попал под мою способность, потому что время застало его в момент ожидания, но направление его внимания...
– Он ждет меня, – перебила брата Каори. Ее голос впервые дрогнул — едва заметная вибрация, похожая на звон надтреснутого хрусталя. – В его кармане светошумовая граната. Как только твое время истечет, Каору, он подорвет ее. Он знает, что яркая вспышка и грохот оглушат меня сквозь ткань, собьют фокус моих «Зеркал». А потом... он посмотрит мне в глаза. Он сорвет повязку.
– Я переломаю ему ребра до того, как он коснется ткани, – в голосе Каору зазвенела ледяная сталь, напрочь вытеснив всю его дипломатическую выдержку.
– Нет, – Дазай легко шагнул вперед, положив ладонь на плечо Каору. Бинты на запястье Осаму качнулись от слабого движения. – Если ты вмешаешься физически в застывшем времени, точка приложения силы разорвет плотность пространства вокруг него. Его биополе дестабилизируется, и при запуске времени он мгновенно отреагирует на аномалию. Убийцы такого уровня чувствуют изменение давления воздуха кожей.
Каору смерил Дазая тяжелым взглядом:
– И что ты предлагаешь, детектив? Ждать, пока таймер дойдет до нуля, и позволить им атаковать первыми?
– Зачем же ждать поражения, когда можно срежиссировать безупречную пьесу? – тонкие губы Дазая растянулись в опасной, лисьей улыбке. Это был не тот шут, который выпрашивал растворитель в офисе, и не меланхолик с набережной. Перед близнецами стоял бывший самый молодой исполнитель в истории Портовой Мафии — стратег, чьи комбинации не оставляли врагам даже права на предсмертный хрип. – Каори-тян, ты сказала, что не видишь собственного будущего, верно?
– Верно, – отозвалась девушка.
– Но ты видишь будущее окружающих. Ты видишь, куда ударит Иоши, и знаешь, куда Каен бросит гранату?
– Да. За три секунды до детонации он сделает два шага вправо, бросит ее под углом сорок пять градусов о парапет, чтобы она срикошетила нам под ноги.
– Великолепно! – Дазай щелкнул пальцами. – Тогда план проще некуда. Каору, ты отменяешь способность не в нулевой точке, а за десять секунд до нее. Внезапный сброс ритма собьет их тайминг. В ту же секунду Ацуши и Куникида, которые уже подъезжают по окружной — а они прибудут ровно в момент запуска времени, зная привычки Куникиды, — врежутся на служебном джипе в мусорные баки внизу, создав звуковой барьер. Иоши отвлечется на шум на долю секунды. Этой доли секунды Каори хватит, чтобы всадить две пули в его оружие.
– А Каен? – холодно спросил Каору.
– А Каена возьмем мы с тобой, – Дазай повернул голову к застывшему лидеру «Воронов». В карих глазах Осаму клубилась первобытная тьма. – Ты любишь точные расчеты, Куро-сан? Я обеспечу тебе абсолютную нейтрализацию его ментальной дряни. Все, что от тебя потребуется — не опоздать на рандеву.
Каору посмотрел на сестру.
Каори медленно вытащила из кобуры оба серебряных пистолета. Металл блеснул в неподвижном свете. Она сдвинула затворы, проверяя патронники.
– В зеркалах появилось новое отражение, – тихо сказала она. Тонкая струйка мятного аромата снова коснулась лица Дазая. – Иоши потеряет нож. Каен... Каен захлебнется собственной кровью, если попытается подойти ближе чем на три шага. Но... за ними кто-то стоит. В порту. Третий ворон.
– Разберемся с ним позже, – Каору положил большой палец на кнопку сброса. На циферблате горело: *0067... 0066... 0065...* – Дазай. Если моя сестра пострадает из-за твоей режиссуры, я остановлю твое сердце, даже если твоя кровь вздумает сопротивляться.
– Какая трогательная братская забота! – рассмеялся Осаму, с легким поклоном отступая на шаг назад. – Я в предвкушении. Начинай обратный отсчет, господин директор.
Каору глубоко вдохнул.
– Три. Два. Один.
Палец утопил кнопку.
Гул лопнувшего колокола повторился с оглушительной мощью. Мир с резким скрежетом сорвался с тормозов, обрушивая на барабанные перепонки какофонию звуков: рев моторов, вой клаксонов, свист ветра.
Лист, зависший перед лицом Дазая, мгновенно шлепнулся на асфальт. Капля кофе внизу упала на брюки полицейского, заставив того выругаться.
И в ту же секунду за углом с диким визгом покрышек и грохотом сминаемого железа служебный джип Агентства снес ряд металлических мусорных контейнеров, оглашая улицу ревом клаксона!
Сакаджиро Иоши на пожарной лестнице дрогнул. Его зеленые глаза метнулись в сторону шума — ровно на треть секунды.
*Бах! Бах!*
Два оглушительных, слившихся в единый сухой раскат выстрела разорвали воздух над мостом Цуруми.
Каори стреляла не глядя, с вытянутых рук, держа оба ствола с идеальной, пугающей симметрией. Серебряные пули прошили железное пространство над переулком. Первая выбила охотничий нож из пальцев Иоши, раздробив лезвие в фонтан искр, вторая насквозь пробила сухожилие на