Закрытая любовь
Стеклянные берега и горький сахар
Первое сентября в Петербурге выдалось на удивление солнечным, словно город решил сделать Ане подарок за все те бессонные ночи, что она провела в своей маленькой комнате на Васильевском, прислушиваясь к шорохам старого дома. Солнце заливало Невский проспект, отражалось в витринах бутиков и золотило купола соборов, превращая город в ожившую открытку.
Аня встала ни свет ни ни заря. Сердце колотилось в предвкушении чего-то огромного и важного. Сегодня начиналась её новая жизнь — жизнь студента-дизайнера, о которой она мечтала, сидя на крыльце бабушкиного дома в Березе. Она тщательно подошла к выбору наряда: юбка-шорты песочного цвета идеально подчеркивали стройные ноги, белый облегающий топ выгодно выделял фигуру, а длинный молочный кардиган придавал образу мягкость и уют. Аня накрутила легкие локоны, которые рассыпались по плечам золотистым водопадом, и нанесла легкий макияж, подчеркнувший глубину её зеленых глаз.
Последним штрихом стал парфюм — подарок бабы Маши на выпускной. Тонкий аромат ежевики с нотками мускуса окутал её невидимым облаком. Аня посмотрела на себя в зеркало и едва заметно улыбнулась. Она больше не была той испуганной девочкой из плацкарта. По крайней мере, ей очень хотелось в это верить.
Дорога до университета пролетела как один миг. Аня шла по улицам, вдыхая утреннюю прохладу, и чувствовала, как внутри всё поет. Здание академии встретило её шумом голосов, смехом и торжественной суетой. Найдя на площади перед входом табличку со своей группой, она робко подошла к ребятам.
– Привет! Ты тоже на дизайн среды? – улыбнулась ей невысокая девушка с короткой стрижкой и множеством сережек в ушах.
– Привет, да, я Аня, – ответила она, чувствуя, как напряжение начинает спадать.
Знакомство с одногруппниками шло легко. Все были яркими, необычными, у каждого в руках был планшет или папка с эскизами. Аня почувствовала себя «своей». В разгар обсуждения предстоящих лекций к ним подошла куратор — строгая женщина в очках с цепочкой.
– Первокурсники, внимание! Кто хочет проявить инициативу? Нужно раздать информационные листки с расписанием факультативов старшим курсам, они стоят вон там, у фонтана. Аня, выручишь?
Аня кивнула, взяла увесистую пачку бумаги и направилась к группе студентов постарше. Они выглядели куда более уверенно: кто-то курил, кто-то лениво листал телефон, кто-то громко обсуждал прошедшее лето. Аня начала раздавать листки, стараясь быть вежливой и не мешать разговорам.
Она подошла к компании третьекурсников, которые стояли чуть поодаль. Парни о чем-то спорили, смеясь над чьей-то шуткой. Аня протянула очередной листок и вдруг замерла.
В центре компании стоял он.
Глеб Волков выглядел безупречно. На нем была классическая черная рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки на предплечьях, и темные брюки. Он казался еще выше и мощнее, чем в поезде. Его волосы были уложены в небрежном, но стильном беспорядке.
Их взгляды встретились. Глеб как раз что-то говорил другу, но осекся на полуслове. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, расширились от неприкрытого удивления. Он медленно окинул Аню взглядом с ног до головы, задерживаясь на том, как плотно сидел топ на её подтянутой фигуре, как локоны обрамляли лицо.
– Смирнова? – его голос прозвучал глухо, почти хрипло.
– Привет, Глеб, – выдохнула Аня, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. – Я не знала, что ты учишься здесь. Ты же говорил про юрфак...
– Перевелся, – коротко бросил он, не сводя с неё глаз. – Решил, что чертежи мне ближе, чем кодексы. Отец был в бешенстве, но...
Он не договорил. Тишина между ними стала почти осязаемой. Друзья Глеба с интересом переводили взгляд с него на Аню.
– Ого, Глеб, ты не говорил, что у тебя такие очаровательные знакомые среди первашей, – усмехнулся один из парней, пытаясь взять листок из рук Ани.
Глеб резко перехватил руку друга, не глядя на него.
– Свободен, Дэн.
Аня быстро раздала оставшиеся бумаги, чувствуя, как аромат мускуса и ежевики смешивается с запахом его дорогого парфюма, который она узнала бы из тысячи.
– Мне нужно идти к своей группе, – прошептала она, делая шаг назад. – Увидимся.
– Увидимся, Аня, – ответил он, и в его голосе проскользнула та самая интонация из поезда, от которой у неё по коже бежали мурашки.
Аня почти бегом вернулась к своим, стараясь не оглядываться. Сердце колотилось в горле. Встретить его здесь, в первый же день... Это казалось либо величайшим подарком судьбы, либо её самым суровым испытанием.
***
От лица Глеба:
Я стоял и смотрел ей вслед, совершенно забыв, о чем мы только что спорили с Дэном. Мозг отказывался сопоставлять ту испуганную девчонку в помятом сарафане из плацкарта с этой сногсшибательной красоткой, которая только что стояла передо мной.
Черт возьми, Смирнова, что ты с собой сделала?
Она выглядела невероятно. Эта юбка, этот топ... Она больше не была похожа на хрупкий фарфор, который страшно разбить. Теперь она была похожа на произведение искусства, к которому хочется прикоснуться, даже зная, что за это оторвут руки. И этот запах... Ежевика. Сладкая, терпкая, дразнящая. Она прошла мимо, а аромат остался, впитываясь в мою рубашку, в мои мысли.
– Эй, Волков, ты в порядке? – Дэн ткнул меня локтем в бок. – Челюсть подбери, а то споткнешься.
– Заткнись, – огрызнулся я, всё еще глядя на её удаляющуюся фигуру. – Просто не ожидал увидеть знакомую.
– Знакомую? Да ты на неё смотрел так, будто готов сожрать прямо здесь, на глазах у ректора, – хохотнул Дэн. – Слушай, если она твоя «знакомая», познакомь, а? Девчонка — огонь.
Я почувствовал, как внутри закипает глухая, первобытная злость. Мысль о том, что Дэн или кто-то другой из нашей компании будет крутиться вокруг Ани, вызвала у меня почти физическое отвращение.
– Даже не думай к ней подходить, – сказал я тихо, но так, что Дэн моментально перестал улыбаться. – Она не для тебя. И не для таких, как ты.
– Оу, полегче, – он поднял руки в защитном жесте. – Понял, территория помечена. Не знал, что ты у нас теперь по первокурсницам. А как же Кристина?
При упоминании Кристины меня передернуло. После той сцены на вокзале мы не разговаривали неделю. Я пытался убедить себя, что мне всё равно, что она — просто привычка, удобный вариант для выходов в свет. Но сейчас, глядя на Аню, я понимал, насколько всё это было фальшивым.
Кристина была глянцевым журналом — красивым, дорогим, но пустым. Аня была альбомом с эскизами — живым, наполненным смыслом, иногда небрежным, но настоящим.
Я достал телефон и посмотрел на наш последний чат. «У каждого своя жизнь», написала она тогда.
– Ну уж нет, Смирнова, – пробормотал я, убирая мобильный в карман. – В этом городе жизни имеют свойство пересекаться. Особенно если я этого очень захочу.
Я видел, как она встала рядом со своей группой, как поправила локон, как улыбнулась какому-то парню-первокурснику. Внутри снова кольнуло. Я знал этот университет как свои пять пальцев, знал все входы и выходы, все укромные уголки в библиотеке и мастерских. И я точно знал, что теперь моё обучение здесь станет гораздо интереснее.
– Ладно, пошли, – бросил я парням. – Скоро линейка закончится, надо успеть занять нормальные места в аудитории.
Я шел в здание, но чувствовал спиной её присутствие. Питер — маленький город для тех, кто ищет встречи. И я собирался сделать всё, чтобы эта встреча была не последней. В конце концов, я всё еще был должен ей за тот портрет в поезде. Или она мне — за спасенный обед. Неважно. Главное, что игра началась, и на этот раз я не собирался отступать.