← Назад к обзору

Запрет на любовь

Территория собственника

Прошла всего неделя с того памятного выезда за город, но для Златы Соловьевой это время пролетело как один бесконечный, яркий и немного пугающий день. Петербург перестал быть холодным лабиринтом из гранита и дождя; он сузился до размеров черного внедорожника, спортивного зала и квартиры на двенадцатом этаже, где обитал Артем Игнатов.

Их отношения развивались стремительно, подчиняясь бешеному ритму Артема. Он не умел ухаживать медленно: не было долгих прогулок под луной или робких касаний. Вместо этого были резкие звонки в семь утра, короткое «Выходи, я внизу», тяжелые взгляды, от которых по коже бежали мурашки, и властное собственничество, ставшее для Златы привычным фоном.

Однако была одна вещь, которая доводила Игнатова до белого каления — общежитие.

Каждый раз, когда он подвозил её к серым воротам после тренировок или работы в «Лучике», его лицо каменело. Он ненавидел этот совмещенный корпус, где в одном крыле жили хрупкие гимнастки, а в другом — потные борцы и боксеры, которые вечно ошивались в коридорах, сверкая торсами и белозубыми улыбками.

– Ты понимаешь, что это ненормально? – Артем в очередной раз затормозил у входа, не глуша мотор. – Там проходной двор, Злата. Вчера этот блондинчик, Леша, снова отирал косяк твоей комнаты.

Злата вздохнула, поправляя сумку на коленях.

– Артем, он просто спросил, нет ли у меня конспекта по анатомии. Мы учимся в одной группе, это нормально.

– Для него — может и нормально, – Артем резко повернулся к ней, его пальцы до белизны сжали кожаную оплетку руля. – А для меня — нет. Я не хочу знать, что пока я на вечерней тренировке, какой-то левый тип дышит с тобой одним воздухом в коридоре. Собирай вещи.

– Что? – Злата замерла, глядя на него широко открытыми глазами.

– Переезжай ко мне, – отрезал он. – У меня три комнаты, места хватит. Мне так будет спокойнее. Я буду знать, что ты за закрытой дверью, под сигнализацией, а не в этом клоповнике с «соседями».

Злата почувствовала, как сердце пропустило удар. Жить с ним? Под одной крышей? Это казалось чем-то невероятным и... неправильным. Воспитание в детском доме вбило в неё жесткую установку: ничего не бывает бесплатно. За всё нужно платить — послушанием, трудом или чем-то более дорогим.

– Артем, я не могу, – тихо произнесла она. – Это... это неудобно. Я не хочу быть обузой.

– Обузой? – Он хмыкнул, и в его глазах промелькнула искра раздражения. – Ты серьезно? Я предлагаю тебе нормальные условия, а ты ломаешься из-за каких-то принципов?

– Мне просто неудобно, – настояла она, чувствуя, как краснеют уши. – Сколько ты платишь за квартиру? Я не могу жить за твой счет. Я устроюсь на официальную работу, буду отдавать часть аренды...

Артем замолчал, и тишина в салоне стала тяжелой, почти осязаемой. Он смотрел на неё так, будто она только что предложила ему купить его собственную честь.

– Злата, посмотри на меня, – его голос стал опасно тихим.

Она послушно подняла взгляд.

– Ты думаешь, мне нужны твои копейки с подработки в детском саду? – Он подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Ты думаешь, я зову тебя, чтобы ты «платила за аренду»? Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Чтобы я не срывался с тренировок каждый раз, когда ты не берешь трубку. Ты переезжаешь. Это не обсуждается.

Через три дня, под ворчание Марины и сочувствующие взгляды Леши, Злата всё же перевезла свои немногочисленные пожитки в новостройку на набережной.

***

Утро в квартире Артема было другим. Здесь не пахло пригорелой кашей из общей кухни и не было слышно криков из коридора. Только тихий гул кондиционера и далекий шум просыпающегося города за панорамными окнами.

Злата проснулась первой. Солнечный луч пробивался сквозь тяжелые шторы, ложась золотистой полосой на широкую кровать. Артем спал рядом, раскинувшись на пол-пастели. Без своей привычной хмурости он казался моложе, почти беззащитным, если бы не мощные татуированные плечи и шрамы на костяшках пальцев, которые даже во сне были сжаты в полукулаки.

Она осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его. Натянув его вчерашнюю футболку — огромную, пахнущую его парфюмом и чем-то терпким, глубоко мужским — Злата на цыпочках вышла на кухню. Ткань доходила ей почти до колен, скрывая шорты, и в этом наряде она чувствовала себя странно защищенной.

Кухня Артема была верхом минимализма: сталь, черное стекло и идеальный порядок. Злата достала из холодильника яйца и молоко. Ей хотелось сделать для него что-то приятное, что-то домашнее, чего он, судя по пустому холодильнику, почти не видел.

Вскоре на плите зашкварчал омлет с помидорами, а по квартире поплыл аромат свежезаваренного кофе. Злата помешивала овощи на сковороде, напевая под нос какую-то мелодию, когда почувствовала, что она в комнате больше не одна.

Тяжелые шаги босых ног по ламинату заставили её улыбнуться. Через секунду горячие ладони легли ей на бедра, чуть выше края футболки, и резко притянули назад. Злата охнула, когда её спина соприкоснулась с его твердой, обнаженной грудью.

– Доброе утро, – прохрипел Артем ей в шею. Его голос после сна был еще более низким и вибрирующим.

Он уткнулся носом в её затылок, вдыхая запах её волос, и Злата почувствовала, как по телу пробежала волна неконтролируемой дрожи.

– Доброе, – выдохнула она, пытаясь сосредоточиться на омлете. – Ты рано встал. Я думала, у тебя сегодня тренировка позже.

– Проснулся, а рядом холодно, – Артем развернул её в своих руках, не выпуская из кольца объятий.

Он выглядел заспанным, волосы были взъерошены, на щеке отпечатался след от подушки, но взгляд был уже острым и внимательным. Он скользнул глазами по её фигуре в своей футболке, и Злата увидела, как в его зрачках вспыхнуло темное пламя.

– Тебе идет моя одежда, – заметил он, чмокнув её в кончик носа. – Намного лучше, чем те спортивные костюмы, в которых ты бегаешь.

– Она просто удобная, – смутилась Злата, упираясь ладонями в его грудь. – Артем, завтрак сгорит.

– Пусть горит, – буркнул он, но всё же позволил ей повернуться обратно к плите.

Он не отошел, остался стоять сзади, положив подбородок ей на плечо и наблюдая за её движениями.

– Какие планы на сегодня? – спросил он, перехватывая её руку и заставляя положить лопатку. – У меня спарринг в два, потом нужно заскочить к отцу в офис.

– У меня две пары, а потом тренировка в зале гимнастики, – Злата выложила омлет на тарелки. – И я обещала Ирине Семеновне зайти в садик, помочь с оформлением зала к празднику осени.

Артем нахмурился, его руки на её талии чуть сжались.

– Опять садик? Злата, ты и так там пропадаешь целыми днями. У тебя учеба, тренировки, теперь еще и это.

– Мне нравится там, Артем. Кира очень ждет, когда мы будем доделывать тот гербарий. И твоя мама... она так много для меня сделала.

– Она просто использует твою безотказность, – проворчал он, но Злата знала, что на самом деле он рад их общению с матерью. Просто его собственнический инстинкт требовал, чтобы всё её время принадлежало только ему.

Они сели за стол. Артем ел быстро, с аппетитом, который всегда поражал Злату.

– Ты сегодня до скольки в зале? – спросил он, отставляя пустую тарелку.

– До шести. А что?

– Заеду за тобой. Поедем ужинать куда-нибудь. И никаких возражений про «дорого» или «неудобно», Соловьева.

Злата только улыбнулась. Она уже поняла, что спорить с ним в таких вопросах бесполезно. Артем Игнатов не предлагал — он ставил перед фактом.

– Хорошо. Только мне нужно зайти в аптеку, купить новый тейп для голеностопа. Старый совсем износился.

Артем тут же подобрался, его взгляд стал жестким.

– Нога болит? Почему не сказала?

– Не болит, просто профилактика, Артем. После прыжков сустав иногда ноет, это нормально для гимнасток.

– Ничего это не нормально, – он встал, подошел к ней и, легко подхватив под мышки, пересадил к себе на колени. – Вечером покажу тебя нашему врачу в клубе. Он лучший травматолог в городе.

– Артем, не нужно, это пустяки!

– Я сказал — покажу, значит, покажу, – он прижал её к себе, зарываясь лицом в изгиб плеча. – Ты теперь моя ответственность, Злата. Каждая твоя царапина — это моя проблема. Поняла?

Злата замолчала, прижимаясь к нему в ответ. В этом была вся суть их странных, порой удушающих, но таких необходимых ей отношений. Он не просто любил — он охранял. Он выстраивал вокруг неё крепость, в которой она, девочка, привыкшая защищаться сама, наконец-то могла позволить себе быть слабой.

– Поняла, – прошептала она.

– И насчет работы, – Артем отстранился, заглядывая ей в глаза. – Я слышал, ты вчера звонила в какую-то курьерскую службу?

Злата отвела взгляд. Она знала, что этот разговор неизбежен.

– Я хочу иметь свои деньги, Артем. Хотя бы на карманные расходы. Я не могу просить у тебя на каждую мелочь.

– Тебе не нужно просить, – он достал из кармана спортивных брюк черную пластиковую карту и положил на стол перед ней. – Это допка к моему счету. Лимита там хватит на все твои тейпы, кроссовки и что вы там еще покупаете.

– Нет, Артем! – Злата попыталась встать, но он удержал её. – Я не возьму её. Это чересчур.

– Злата, послушай меня внимательно, – его голос стал вибрирующим от сдерживаемого напряжения. – Ты живешь со мной. Ты — моя девушка. И пока ты со мной, ты не будешь бегать по городу с сумкой курьера или мыть полы в кафе. У тебя есть учеба и спорт. Это твоя работа. Всё остальное — моя забота. Если ты еще раз заикнешься о «подработке», я запру тебя в этой квартире и выброшу ключи. Я ясно выразился?

Злата смотрела на него, чувствуя, как внутри борются гордость и странное, почти постыдное облегчение. Он предлагал ей жизнь, о которой она не смела мечтать. Жизнь без вечного подсчета копеек и страха перед завтрашним днем.

– Ясно, – выдохнула она, понимая, что в этой битве ей не победить.

– Вот и умница, – он снова смягчился, целуя её в висок. – А теперь иди одевайся. Я подброшу тебя до университета.

***

Весь день в университете Злата чувствовала себя так, будто на ней была невидимая метка. Взгляды студентов, которые раньше были просто любопытными, теперь стали почтительными. Все знали, чья она. Все знали, что черный внедорожник Игнатова каждое утро высаживает её у главного входа.

Леша встретил её в коридоре перед анатомией. Он выглядел немного подавленным.

– Привет, Злат. Слышал, ты съехала из общаги?

– Привет, Леш. Да, так получилось.

– Понятно, – он невесело усмехнулся. – Игнатов своего не упустит. Слушай, будь осторожна с ним. О нем разное говорят. Он... он не умеет останавливаться, когда злится.

Злата посмотрела на одногруппника, и в её взгляде не было страха. Только спокойная уверенность.

– Он защищает тех, кто ему дорог, Леш. По-своему, но защищает. Спасибо за заботу, но мне пора на пару.

После занятий она, как и обещала, заехала в «Лучик». Ирина Семеновна встретила её с распростертыми объятиями.

– Златочка, как ты вовремя! Мы тут с Кирой запутались в этих кленовых листьях. Проходи скорее!

Работа в садике всегда успокаивала Злату. Дети, их непосредственность и искренность были тем противовесом, который уравновешивал тяжелую, порой агрессивную энергию Артема. Они с Кирой мастерили огромный коллаж, обсуждая всё на свете — от новых кукол до того, какой Артем «бывает вредный, когда не выспится».

– Он тебя очень любит, Злата, – вдруг сказала Кира, приклеивая золотистый листик. – Он даже маме сказал, что ты — его золото. А папа ответил, что золото нужно беречь от воров.

Злата замерла с ножницами в руках. «Его золото». Эти слова отозвались в сердце тихой, нежной болью.

В шесть вечера, как и было обещано, у ворот садика заурчал знакомый мотор. Злата попрощалась с Ириной Семеновной и Кирой и вышла на улицу.

Артем стоял у машины, прислонившись к дверце. На нем была черная кожаная куртка и джинсы, на лице — привычная маска холодного безразличия, которая мгновенно слетела, как только он увидел её.

– Устала? – спросил он, забирая её сумку и закидывая на заднее сиденье.

– Немного. Но мы закончили зал, завтра детям будет сюрприз.

Он открыл ей дверь, и когда она садилась, на мгновение задержал её руку в своей.

– Сейчас к врачу, потом ужинать. Я заказал столик в том месте на крыше, которое тебе понравилось.

– Артем, я же в спортивном костюме...

– Ты в нем прекрасна, – отрезал он, закрывая дверь.

Вечер прошел именно так, как он планировал. Врач в спортивном клубе долго осматривал голеностоп Златы, хмыкал и в итоге вынес вердикт: «Связки в порядке, но нужен специальный бандаж и неделя без прыжков».

Артем выслушал это с таким видом, будто речь шла о государственной важности.

– Слышала? – сурово спросил он, когда они вышли из кабинета. – Никаких прыжков. Я лично проверю твою тренировку завтра.

– Артем, тренер меня убьет! У нас прогоны программы!

– Пусть попробует, – коротко бросил он, и Злата поняла, что спорить бесполезно.

Ужин в ресторане на крыше был тихим и уютным. Город внизу мерцал миллионами огней, Нева отражала свет фонарей, а Артем... Артем был на удивление спокойным. Он не рычал на официантов, не оглядывался по сторонам в поисках врагов. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде Злата видела то, что он никогда не облекал в слова.

Когда они вернулись домой, было уже поздно. Злата стояла у панорамного окна, глядя на ночной Петербург, когда Артем подошел сзади и обнял её, переплетая свои пальцы с её.

– Знаешь, – тихо произнес он, уткнувшись лбом в её плечо. – Я всю жизнь привык всё брать силой. Победы, уважение, деньги. Мне казалось, что если ты достаточно силен, тебе ничего больше не нужно.

Он замолчал, и Злата почувствовала, как его сердце бьется в унисон с её.

– А потом появилась ты. Такая маленькая, хрупкая, из этого своего Орла... И я понял, что сила — это не только кулаки. Сила — это когда ты можешь прийти домой и знать, что тебя здесь ждут. Что ты здесь — не «Танк» и не «Игнатов», а просто человек.

Злата повернулась в его руках, обхватывая его шею ладонями. Она видела в его глазах отражение огней большого города и что-то еще — глубокое, пугающее своей искренностью.

– Ты мой дом, Злата, – прошептал он, накрывая её губы своими.

В этом поцелуе было всё: и его ярость, и его нежность, и её благодарность за спасение из одиночества. Злата знала, что их путь не будет легким. Она знала, что его характер еще не раз заставит её вздрагивать, а её независимость будет сталкиваться с его властностью.

Но сейчас, в этой тихой квартире над спящим городом, это не имело значения.

Она была его золотом, а он — её личным цербером, готовым разорвать любого за её покой. И в этом странном, порой пугающем союзе Злата Соловьева наконец-то обрела то, чего у неё никогда не было.

Она обрела принадлежность.

Она уснула на его плече, чувствуя, как его рука собственнически обнимает её за талию даже во сне. И ей больше не снились серые коридоры детского дома или холодные улицы Орла. Ей снился Петербург — город, который подарил ей боль, страх и самую большую любовь в её жизни.

А Артем Игнатов, приоткрыв глаза в предрассветных сумерках, смотрел на спящую девушку и знал: он никогда её не отпустит. Потому что то, что он нашел в ней, стоило всех побед на ринге и всех денег мира.

Это была тишина. Его личная тишина среди вечного шума битвы. И за эту тишину он был готов драться до последнего вдоха.