Запрет на любовь
Шёпот звёзд и горький дым
Ночь в загородном доме Игнатовых дышала прохладой и ароматом сосновой смолы. После шумного дня, наполненного смехом дяди Игоря, запахом шашлыка и теплом семейных разговоров, тишина казалась почти осязаемой. Злата стояла на краю деревянной террасы, глядя на то, как лунная дорожка дробится о рябь на реке. Плед, наброшенный Артемом на её плечи, всё еще хранил его тепло, но внутри у девушки всё равно всё трепетало.
Она чувствовала его присутствие спиной. Артем вышел из дома бесшумно, его шаги по деревянному настилу были едва слышны, но воздух вокруг словно наэлектризовался. Он остановился совсем рядом, так что она кожей ощущала исходящий от него жар.
– О чем думаешь? – Его голос, низкий и чуть хриплый, разрезал ночную тишину.
Злата вздрогнула, покрепче кутаясь в плед.
– О том, как странно всё изменилось, – честно призналась она, не оборачиваясь. – Пару недель назад я была одна в незнакомом городе, боялась каждого шороха. А сейчас... сейчас я здесь. С тобой. С твоей семьей. Это похоже на сон, из которого страшно проснуться.
Артем подошел еще ближе, вставая плечом к плечу. В полумраке его профиль казался высеченным из камня – резкие линии челюсти, прямой нос, упрямый лоб. Он смотрел на реку, но Злата знала, что всё его внимание сосредоточено на ней.
– Это не сон, Соловьева, – произнес он, поворачиваясь к ней. – Это реальность. И тебе придется к ней привыкнуть.
Секунда тишины затянулась, становясь невыносимо густой. Злата подняла голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхало что-то первобытное, темное и властное. Прежде чем она успела что-то сказать, Артем сократил последнее расстояние между ними.
Его рука, большая и горячая, легла на её затылок, пальцы запутались в длинных черных волосах. Второй рукой он властно притянул её за талию к себе, сминая расстояние между их телами.
Поцелуй был внезапным и сокрушительным. В нем не было осторожности – только напор, жажда обладания и та самая грубая нежность, которая была присуща только ему. Злата ахнула, её ладони непроизвольно уперлись в его грудь, чувствуя под тонкой тканьфутболки бешеное сердцебиение. Но уже через мгновение она обмякла в его руках, отвечая на этот напор со всей искренностью, на которую была способна.
Артем оторвался от её губ лишь на мгновение, чтобы выдохнуть ей в самое лицо:
– Ты только моя. Слышишь? Только моя, и больше ничья. Я никого к тебе не подпущу.
Его голос звучал как клятва, как предупреждение всему миру. Он снова прижал её к себе, вжимаясь лицом в её волосы, вдыхая её запах.
Злата чуть отстранилась, её дыхание было прерывистым, а щеки горели огнем. Она посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах плескалась неловкость, смешанная с робкой надеждой.
– Артем... – начала она, запинаясь. – Я... у меня никогда не было парня. Я, наверное, многое не умею. Я не знаю, как правильно...
Она замолчала, закусив губу и отведя взгляд. Ей казалось, что это признание сделает её в его глазах маленькой и глупой, ведь он – Артем Игнатов, у которого, по слухам, девчонки менялись чаще, чем бинты на тренировках.
Но Артем не усмехнулся. Напротив, на его лице на мгновение проступило выражение такого чистого, незамутненного триумфа, что Злата замерла. Он снова прижал её к себе, на этот раз мягче, бережнее, укрывая в своих объятиях от всего ночного мира.
В голове у Артема в этот момент пронеслось победное: «Точно моя. И я – первый». Для него, привыкшего побеждать везде – на ринге, в университете, на улицах, – это знание стало высшей наградой. Он чувствовал почти физическую потребность спрятать её от чужих глаз, оградить забором своей силы.
Они постояли так какое-то время, слушая, как шумят сосны и как размеренно бьются их сердца – одно на двоих. Злата чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше. Весь её прошлый опыт – детский дом, вечное ожидание удара, одиночество – всё это сейчас казалось чем-то далеким и нереальным.
Наконец она немного расслабилась и, хитро прищурившись, посмотрела на него.
– А ты ведь приревновал меня тогда к Леше? – спросила она, вспоминая их утреннюю встречу у общежития и напряженный разговор в машине. – Или это правда был только контроль из-за каких-нибудь «уродов»?
Артем замер. Он попытался вернуть на лицо свою привычную маску безразличия, попытался ответить грубо, как делал всегда, когда его заставали врасплох. Он набрал в легкие воздуха, его челюсть напряглась.
– Пиздец как ревновал! – вдруг выпалил он, не выдержав собственного напора.
Злата не выдержала и звонко рассмеялась. Этот смех, чистый и искренний, рассыпался по террасе, заставляя Артема тоже невольно улыбнуться. Его улыбка была редким зрелищем – она меняла его до неузнаваемости, делая лицо молодым и почти добрым.
– Так и знала, – торжествующе произнесла она. – Великий и ужасный Игнатов испугался какого-то борца-первокурсника.
– Я не испугался, – хмыкнул он, снова притягивая её к себе. – Я просто прикидывал, сколько ребер ему сломать, если он еще раз на тебя так посмотрит.
– Не надо никому ничего ломать, – серьезно сказала Злата, кладя голову ему на плечо. – Тебе не нужно доказывать свою силу кулаками. По крайней мере, не со мной.
– Посмотрим, – уклончиво ответил он.
Они еще долго сидели на качелях в саду, скрытые тенью старых сосен. Артем рассказывал ей о своих планах на сезон, о том, как важно ему выиграть предстоящий чемпионат города. Злата слушала, удивляясь тому, как легко этот холодный парень открывается ей.
– Знаешь, – тихо произнес Артем, перебирая её пальцы своими огромными ладонями. – Завтра мы возвращаемся в город. Там всё будет по-другому. Учеба, тренировки... И там будут люди, которые захотят влезть между нами.
– Пусть пробуют, – ответила Злата с неожиданной твердостью. – Я десять лет занималась гимнастикой. Знаешь, чему это учит? Равновесию. Меня трудно столкнуть с пути, если я уже выбрала направление.
Артем посмотрел на неё с нескрываемым уважением.
– Направление, значит? И куда мы идем, Соловьева?
– К тому, чтобы ты перестал рычать на каждого, кто со мной поздоровается, – улыбнулась она.
– Это будет долгий путь, – признал он.
Когда в доме окончательно погас свет и даже дядя Игорь перестал храпеть на первом этаже, Артем проводил Злату до её комнаты. У двери он остановился, не выпуская её руки.
– Завтра в девять выезжаем, – сказал он. – Спи. Тебе нужны силы.
– Доброй ночи, Артем.
– Доброй ночи, маленькая.
Злата зашла в комнату и, не зажигая света, подошла к окну. Она видела, как Артем еще несколько минут стоял внизу, в саду, глядя на её окно, а потом неспешной походкой хищника скрылся в доме.
Она легла в кровать, чувствуя, как на губах всё еще горит его поцелуй. Впервые за семнадцать лет её жизнь не была борьбой за выживание. Она стала чем-то большим. Она стала историей, которую они начали писать вдвоем.
Утром дом снова наполнился суетой. Ирина Семеновна собирала сумки с гостинцами, Александр Васильевич проверял машину, а Кира бегала вокруг Златы, пытаясь уговорить её остаться еще на день.
– Злата, ну пожалуйста! Мы же еще не достроили шалаш для белок! – канючила девочка.
– Кирюша, мне правда пора. Учеба начинается, тренировки... Но я обещаю, что мы приедем еще раз, – Злата присела перед ребенком, поправляя ей бантик.
– Обещаешь? – Кира выставила мизинец.
– Обещаю.
Артем стоял у машины, наблюдая за этой сценой. Его взгляд смягчился. Он видел, как естественно Злата вписалась в его мир, как легко она нашла общий язык с его семьей. Это пугало и восхищало его одновременно.
Дорога обратно в Санкт-Петербург пролетела незаметно. Город встретил их привычным шумом, серым небом и суетой проспектов. Когда внедорожник притормозил у ворот общежития, Злата почувствовала легкий укол грусти. Сказка закончилась, начинались будни.
– Приехали, – Артем заглушил мотор.
Ирина Семеновна и Кира уже вышли, чтобы попрощаться.
– Златочка, заходи к нам в садик в любое время, – Ирина Семеновна обняла девушку. – Мы всегда тебе рады. И не забывай про гербарий для Киры!
– Обязательно, – пообещала Злата.
Когда они остались вдвоем у машины, Артем достал из багажника её сумку.
– Я зайду вечером, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Проверить, как ты устроилась. И чтобы никакой картошки с борцами, поняла?
Злата рассмеялась, качая головой.
– Поняла, Игнатов. Только чай и книги.
– Вот и отлично.
Он коротко, по-хозяйски поцеловал её в висок и дождался, пока она зайдет в здание.
В общежитии всё было по-прежнему. Марина спала, зарывшись в одеяло, в коридоре пахло жареной рыбой, а на доске объявлений висело расписание новых тренировок. Злата села на свою кровать и посмотрела на свои руки. На пальце остался крошечный след от сока одуванчика.
Она знала, что завтра в университете всё будет иначе. Она знала, что взгляды студентов станут еще более любопытными, а шепот за спиной – громче. Но ей было всё равно.
Потому что вечером за ней придет Артем. Парень со сбитыми костяшками, который ревновал её «пиздец как» и который впервые в жизни заставил её почувствовать себя не сиротой из Орла, а чьей-то самой важной и единственной.
Злата открыла тетрадь по спортивной медицине, но вместо конспектов на первой странице аккуратно вывела: «1 сентября. Начало». И она знала, что это было начало не только учебного года, но и чего-то такого, что бывает только раз в жизни. Подлинного. Сильного. Своего.
А за окном шумел большой город, и где-то там, среди каменных джунглей, Артем Игнатов уже планировал их следующую встречу. И в этом мире, полном уродов и опасностей, у Златы Соловьевой теперь был свой личный щит. Черный, татуированный и бесконечно преданный.