← Назад к обзору

Запрет на любовь

Негласный договор

***

Звонок в дверь прозвучал оглушительно в ночной тишине, разрезав её, словно острый нож. Вару стоял на крыльце, ёжась от пронизывающего ветра, и ждал. Он уже приготовился к очередной волне криков, к нравоучениям Феликса или, что ещё хуже, к занудной лекции Куромаку о нарушении общественного порядка и режима дня. Маска привычного цинизма плотно сидела на лице, очки скрывали любой намёк на усталость или смятение, которые он испытал в парке.

За дверью послышались тяжёлые, размеренные шаги. Не Феликс, тот бы подлетел к двери вприпрыжку. Не Зонтик, его шаги были почти бесшумными. Это был Пик. Вару мысленно приготовился к бою.

Замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась. На пороге, заслоняя собой тёплый свет прихожей, стоял Пиковый Король. Его фиолетовые волосы были слегка растрёпаны, а взгляд аметистовых глаз – холодным и непроницаемым. Он молча смотрел на Вару, и в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике.

– Ну что, нагулялся, шут гороховый? – наконец низким, ровным голосом произнёс Пик. Ярости в нём уже не было. Было что-то другое, более спокойное и оттого более тревожное.

– Проветрился, – в тон ему ответил Вару, чуть приподняв подбородок. – Ты же сам советовал. Или у тебя память как у Габриэля?

Он ожидал, что Пик вспылит, схватит его за шиворот и снова вышвырнет вон. Но тот лишь чуть склонил голову набок, продолжая буравить его взглядом.

– Одумался? – спросил Пик, и вопрос прозвучал странно, почти безразлично.

Вару на мгновение замешкался. Одумался ли он? Нет. Сожалел ли он о шарфе? Ни капли. Но та прогулка, тот неожиданный разговор с Элоной… что-то изменили. Он почувствовал себя менее одиноким в своей клетке.

– Можно и так сказать, – уклончиво бросил он, пожимая плечами.

Пик молча отступил в сторону, пропуская его в дом. Вару с подозрением прошёл мимо него в прихожую, ожидая подвоха – подножки, толчка в спину. Но ничего не произошло. Он снял промокшие ботинки, чувствуя спиной тяжёлый взгляд короля. В доме было необычайно тихо. Видимо, остальные уже разошлись по комнатам, решив, что представление на сегодня окончено.

Когда Вару уже собирался шмыгнуть в коридор, ведущий к его комнате, Пик тихо, почти шёпотом, произнёс фразу, от которой у зелёного шутника мороз пошёл по коже.

– Я видел тебя с Элоной.

Вару замер. Он застыл на полпути, не оборачиваясь, но Пик и без этого мог представить, как с его лица слетела вся спесь. Каждая мышца в теле Вару напряглась. Это был удар ниже пояса. Его проделки, его вечные войны с клонами – это одно. Это была игра, роль, которую он исполнял виртуозно. Но Элона… то, что он чувствовал к ней, было его единственной, тщательно охраняемой тайной. Уязвимостью, которую он прятал глубже, чем что-либо другое. И Пик, его главный враг, её обнаружил.

– В сквере, на скамейке, – так же тихо продолжил Пик, наслаждаясь произведённым эффектом. Он видел, как напряглись плечи Вару. – Выглядели довольно мило. Обсуждали тяготы бытия, бунтующие души?

Вару медленно обернулся. Очки скрывали его глаза, но побелевшие костяшки сжатых кулаков выдавали его с головой. На лице застыла кривая, вымученная ухмылка.

– И что? Запрещено разговаривать с людьми? Или твоя паранойя распространяется не только на Зонтика?

– Мне плевать, с кем ты разговариваешь, – ровно ответил Пик, делая шаг вперёд. Он остановился всего в метре от Вару, и разница в росте стала особенно заметна. – Но, думаю, не всем будет плевать. Феликсу, например, будет очень интересно узнать, что наш главный циник и мизантроп способен на задушевные беседы с девушками. Куромаку захочет проанализировать этот феномен. А Зонтик… он ведь тоже её знает. Представляю, какой поднимется шум. «Вару влюбился!» – Пик произнёс последнюю фразу с лёгкой насмешкой, и это слово – «влюбился» – ударило Вару, как пощёчина.

– Заткнись, – прошипел он, и в его голосе зашипела неподдельная злость.

– Ладно, – Пик поднял руки в примирительном жесте, хотя его глаза оставались холодными и расчётливыми. – Я никому не расскажу.

Вару недоверчиво прищурился. Пик и благородство? Что-то здесь было не так.

– С чего бы такая щедрость?

– Не щедрость. Сделка, – уточнил Пик. Его взгляд стал жёстким. – Я молчу о твоей… дружбе с Элоной. А ты, взамен, пообещаешь не бесить.

Вару издал короткий, нервный смешок.

– Не бесить? Это как дышать. Я не могу не дышать.

– Значит, придётся научиться задерживать дыхание, – отрезал Пик. – Никаких идиотских шуток. Никакой краски. Никаких подножек, испорченных вещей и, самое главное, – он сделал на этом особое ударение, – ты не трогаешь Зонтика. Вообще. Делаешь вид, что его не существует.

Вару на мгновение задумался, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, предложение было унизительным. Отказаться от своей сути, от единственного способа взаимодействия с этим миром, который он знал. С другой – секрет. Его секрет. Если все узнают, они превратят это в фарс. Ромео начнёт давать идиотские советы, Феликс – умиляться, Куромаку – строить графики развития отношений. Они всё испортят. Они залезут своими грязными руками в единственное, что было только его.

– Не думаю, – с вызовом бросил он, проверяя, насколько серьёзно настроен Пик.

Пик даже бровью не повёл. Его лицо было похоже на каменную маску.

– Окей, – спокойно сказал он и демонстративно развернулся в сторону гостиной, где, скорее всего, ещё сидел кто-то из клонов. – Тогда я всем расскажу. Прямо сейчас. Эй, Феликс!..

– Стой! – выкрикнул Вару.

Пик остановился и медленно обернулся. В его глазах плясали торжествующие искорки. Он поймал шута на крючок.

– Я слушаю.

Вару с ненавистью посмотрел на него. Он был в ловушке.

– Ладно-ладно! – процедил он сквозь зубы. – Твоя взяла, фиолетовая зараза. Не буду бесить. Неделю.

– Две, – тут же отбил Пик.

– Что?! Две?! – возмутился Вару. – Это жестоко! Это невыполнимо! Я же сдохну от скуки!

– Зато справедливо, – невозмутимо парировал Пик. – Две недели тишины и спокойствия. Особенно для Зонтика. Это цена за моё молчание. Идёт? Или мне продолжить свой путь в гостиную?

Вару молчал несколько секунд, прожигая Пика взглядом, способным, казалось, испепелить. Но Пик выдерживал этот взгляд, не моргнув. Он знал, что победил.

– Ладно, – наконец выдохнул Вару, признавая поражение. Слово прозвучало как скрежет металла по стеклу. – Две недели.

– Вот и договорились, – кивнул Пик. На его губах мелькнула тень удовлетворённой ухмылки, которую он тут же скрыл. – Можешь идти. И помни, я слежу за тобой.

Вару ничего не ответил. Он резко развернулся и, не глядя больше на Пика, быстрым шагом направился в свою комнату. Хлопок двери его комнаты прозвучал как выстрел.

Пик остался один в прихожей. Он провёл рукой по волосам, выдыхая. Шантаж был не в его стиле, но цель оправдывала средства. Две недели покоя для Зонтика. Две недели без слёз и испорченных вещей. Ради этого можно было и опуститься до методов Вару. Он посмотрел в сторону комнаты трефового валета и, немного поколебавшись, тихо пошёл туда.

***

В это же самое время Элона с замиранием сердца подходила к своему дому. Свет горел во всех окнах первого этажа, и это был плохой знак. Она знала, что её ждёт. Гнев, крики, допрос. Часть её хотела развернуться и снова убежать, может быть, даже позвонить по номеру, который она так опрометчиво дала Вару… хотя нет, она же дала ему свой номер, а не взяла его. Глупо.

Собравшись с духом, она вставила ключ в замок и как можно тише открыла дверь. Не успела она переступить порог, как из гостиной вылетел Макс. Его лицо было бледным, глаза метали молнии. За ним, более спокойно, вышла Лера.

– Элона! – голос Макса был похож на рык. – Ты где была?! Ты знаешь, который час?! Твой телефон выключен! Я чуть с ума не сошёл!

– Я гуляла, – тихо, но твёрдо ответила Элона, снимая пальто. Разговор с Вару придал ей толику смелости. Она больше не чувствовала себя одинокой жертвой.

– Гуляла?! – взревел Макс, подходя к ней вплотную. – Я запретил тебе выходить! Ты сделала это специально, мне назло! С кем ты была? Отвечай!

– Макс, прекрати, – вмешалась Лера, кладя ему руку на плечо. – Она вернулась. Целая и невредимая. Это главное. Дай ей хотя бы раздеться.

Макс сбросил её руку, но напор его немного ослаб.

– Я была одна, – соврала Элона, не моргнув глазом. Рассказывать про Вару было равносильно подписанию себе смертного приговора. – Мне нужно было побыть одной. Подышать. Ты меня душишь, Макс! Ты не даёшь мне жить!

Её голос дрогнул, но она не заплакала. Она смотрела прямо в глаза брату, и в её взгляде была не только обида, но и вызов.

Макс на мгновение опешил от такой прямоты. Обычно она плакала или молчала.

– Я… я просто беспокоюсь за тебя! – уже менее уверенно сказал он.

– Это не беспокойство, это тотальный контроль! – выкрикнула Элона. – Я не твоя собственность!

Повисла тяжёлая пауза. Лера подошла к Элоне и обняла её за плечи.

– Эли, иди к себе, – мягко сказала она. – Вы оба устали и наговорили лишнего. Поговорите завтра, на свежую голову.

Элона кивнула, благодарно посмотрев на Леру, и быстро пошла вверх по лестнице в свою комнату.

Оставшись наедине с Максом, Лера тяжело вздохнула.

– Ты видишь, до чего ты её доводишь? Она скоро начнёт убегать по-настоящему.

– Но я же… – начал было он, но Лера его перебила.

– Ты любишь её, я знаю. Но твоя любовь похожа на клетку. Отпусти немного вожжи, Макс. Доверяй ей. Иначе ты её потеряешь.

Макс провёл рукой по лицу. Он выглядел измученным и потерянным.

– Ты права, – глухо произнёс он. – Как всегда. Спасибо, Лер. Что бы я без тебя делал.

Он посмотрел на неё с такой тоской и нежностью, что у Леры защемило сердце. Она хотела сказать ему столько всего, но лишь грустно улыбнулась.

– Просто будь умнее, Макс. Ради неё. И ради себя.

***

Тихий стук в дверь заставил Зонтика вздрогнуть. Он сидел на кровати, обняв колени, и смотрел на лежащий рядом изуродованный шарф. Слёзы давно высохли, оставив после себя лишь головную боль и пустоту. Он слышал, как вернулся Вару, слышал хлопок его двери. И теперь боялся, что шутник придёт завершить начатое.

– Кто там? – дрожащим голосом спросил он.

– Это я, – раздался за дверью низкий голос Пика.

Зонтик торопливо вытер глаза и пробормотал:

– В-входите…

Дверь открылась, и вошёл Пик. Он окинул взглядом комнату, его взгляд задержался на шарфе, и он нахмурился.

– Ты как? – грубовато спросил он, подходя ближе.

– Н-нормально, – пискнул Зонтик, вжимая голову в плечи.

Пик хмыкнул, не поверив ни единому слову. Он молча смотрел на трефового валета, и Зонтику стало не по себе под этим пристальным взглядом. Ему казалось, что Пик сейчас начнёт ругаться за то, что он до сих пор не выбросил испорченную вещь.

– Он не будет тебя трогать, – вдруг сказал Пик, нарушив тишину.

Зонтик удивлённо поднял на него глаза.

– К-кто? Вару?

– А кто ещё? – фыркнул Пик. – Две недели, как минимум. Я прослежу.

Зонтик не понимал. Как Пик мог это гарантировать? Он что, подрался с Вару? Запер его? Но голос Пика звучал так уверенно, что сомнений не оставалось.

Пик, заметив его растерянность, не стал ничего объяснять. Он стянул с собственной шеи простой тёмно-фиолетовый шарф, который иногда носил в холода, и бросил его на кровать рядом с Зонтиком.

– Это пока. Временный, – буркнул он, пряча глаза. – Чтобы шею не продуло.

Зонтик замер, глядя то на Пика, то на шарф. Тёплый, пахнущий Пиком – его едва уловимым парфюмом с нотками озона и чего-то терпкого. Щёки Зонтика вспыхнули ярким румянцем.

– С-спасибо… – прошептал он, не веря своему счастью.

– Не реви больше, – отрезал Пик, разворачиваясь к выходу. – Бесит.

Он вышел так же быстро, как и вошёл, оставив Зонтика в полном смятении. Трефовый валет осторожно, словно это было величайшее сокровище, взял в руки фиолетовый шарф. Он был мягким и тёплым. Зонтик прижал его к щеке, вдыхая его запах, и его сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он был готов простить Вару ещё тысячу шарфов за этот один, подаренный Пиком.

***

Вару с силой захлопнул за собой дверь и повернул замок. Щелчок прозвучал как приговор. Он прислонился спиной к двери, тяжело дыша. Ненависть к Пику душила его, смешиваясь с ледяным страхом разоблачения.

Шантажист. Ублюдок. Он нашёл его слабое место и без колебаний нажал на него.

Вару прошёл вглубь своей комнаты, представлявшей собой обитель творческого хаоса. На полу валялись пустые баллончики с краской, по стенам были развешаны эскизы каких-то безумных механизмов для пранков, на столе громоздились разобранные гаджеты и колбы с разноцветными жидкостями. Это был его мир, его крепость. И сегодня в этой крепости пробили брешь.

Он рухнул на стул и запустил пальцы в свои зелёные волосы. Две недели. Две недели без шуток, без подколов, без привычного способа выпустить пар. Это было пыткой. Он должен был ходить на цыпочках, изображать паиньку, и всё это под бдительным оком Пика.

Машинально он сунул руку в карман куртки и нащупал сложенный вчетверо листок бумаги. Он достал его и развернул. Ровные цифры, выведенные аккуратным девичьим почерком. Номер Элоны.

Он смотрел на него несколько минут. «У союзников должна быть связь. На случай новой революции». Её слова эхом отдавались в голове. Она поняла его. Единственная, кто не стал осуждать, а просто выслушал и понял. Она тоже чувствовала себя в клетке.

Он усмехнулся. Союзница. А что, если она узнает, что её «союзник» – жалкий трус, которого можно шантажировать, как последнего дурака? Что он променял свою свободу на молчание? Нет, она не должна узнать. Никто не должен.

Эта мысль принесла странное успокоение. Две недели – это не вечность. Это цена. Цена за то, чтобы его маленький, тщательно оберегаемый мир, в котором существовала девушка со светлыми волосами и понимающими серыми глазами, остался нетронутым. Возможно, это была не такая уж и высокая цена.

Он встал, подошёл к книжному стеллажу, заваленному всяким хламом, и вытащил толстую, пыльную книгу с названием «Теория хаоса». Он открыл её на последней странице и аккуратно вложил листок с номером телефона между страниц. Затем поставил книгу на место. Там его никто не найдёт.

Вару снова надел свои очки, хотя в комнате был один. Маска приросла слишком сильно. Он посмотрел на своё отражение в тёмном экране монитора. Тот же язвительный шут. Ничего не изменилось.

И пусть Пик думает, что победил. Пусть наслаждается своим временным триумфом. Две недели пройдут. А Вару умел ждать. И он обязательно придумает, как отомстить. Но это будет потом. А сейчас… сейчас у него был негласный договор. И секрет, спрятанный в старой книге, который был дороже любой мести.