← Назад к обзору

Запретная любовь

Хрупкий лед и колючие розы

Утро в особняке Волковых началось для Ани в пять тридцать. Тишина огромного дома больше не пугала её, а скорее обволакивала, даря редкое чувство безопасности. Она быстро ополоснула лицо ледяной водой, заплела свои непослушные кудрявые волосы в тугую косу и поднялась на кухню. Нужно было успеть приготовить обещанный кофе для Глеба и помочь остальному персоналу.

К семи часам в доме уже вовсю кипела жизнь. Кроме Ани, здесь работали еще две женщины: Света, отвечавшая за стирку и порядок на втором этаже, и повариха тетя Марина, которая сегодня немного опаздывала из-за проблем с электричкой.

Аня сосредоточенно следила за кофемашиной. Аромат свежемолотых зерен наполнял столовую, когда на лестнице послышались тяжелые шаги. Глеб спустился вниз в серых спортивных штанах и футболке, которая едва скрывала мощный разворот плеч. Его лицо после вчерашнего выглядело помятым, а взгляд был еще более хмурым, чем накануне.

– Твой кофе, – тихо сказала Аня, протягивая ему большую керамическую кружку.

Глеб молча взял напиток, коснувшись её пальцев своими горячими, забинтованными костяшками. Он сделал глоток, прикрыв глаза, и на мгновение его лицо расслабилось.

– Хорошо, – коротко бросил он, направляясь к выходу на террасу.

– Глеб, подожди, – Аня сделала шаг за ним. – Ты завтракать будешь? Я сделала омлет с зеленью, как Лариса Семеновна просила для семьи.

– Некогда, – отрезал он, даже не обернувшись. – У меня тренировка через час.

Аня вздохнула, глядя ему в спину. «Непростой период» — так назвала это его мать. Девушке казалось, что этот период длится у него всю жизнь. Она принялась натирать стеклянный стол в столовой, стараясь выкинуть из головы образ его сбитых рук.

Ровно в девять утра, когда Аня вместе со Светой заканчивала протирать пыль на декоративных вазах в холле, парадная дверь распахнулась без предупреждения. На пороге стояла девушка, которая казалась сошедшей с обложки глянцевого журнала. Высокая, на невероятных шпильках, в облегающем шелковом платье цвета пудры. Её светлые волосы лежали идеальными волнами, а на лице был безупречный макияж, который смотрелся слишком вызывающе для такого раннего часа.

Она вошла в дом так, будто владела им, небрежно бросив на пол маленькую сумочку от известного бренда. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Свете, а затем остановился на Ане. Девушка почувствовала себя неуютно в своей простой футболке и джинсах.

– Фу, чем это пахнет? – гостья сморщила носик, даже не поздоровавшись. – Опять жарили что-то жирное? Я же просила Ларису Семеновну сменить повара.

Она перевела взгляд на Аню, задержавшись на её кудрявых волосах и детском лице. В её глазах промелькнуло нескрываемое пренебрежение.

– А это еще что за чудо природы? – процедила она сквозь зубы. – Новая поломойка?

– Я Анна, помощница по дому, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Аня.

Девушка лишь фыркнула и, не дождавшись ответа, внезапно закричала на весь дом, так что у Ани заложило уши:

– Глебушка! Я приехала! Милый, ты где?

Где-то наверху хлопнула дверь. Света, стоявшая рядом с Аней, наклонилась к её уху и прошептала так тихо, чтобы слышала только она:

– Это Элина. Девушка Глеба... ну, якобы девушка. Та еще стерва, Ань. Дочка папиного партнера по бизнесу. Считает, что ей все должны кланяться. Держись от неё подальше, она таких, как мы, за людей не считает.

Аня кивнула, чувствуя, как внутри нарастает неприятное предчувствие.

Глеб появился на лестнице через минуту. Он уже переоделся в толстовку, явно собираясь уходить. Увидев Элину, он не улыбнулся, не обрадовался. Напротив, его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки.

– Что ты здесь делаешь, Элина? – голос Глеба прозвучал как удар хлыста.

– Как это что? – она подплыла к нему, пытаясь обнять за шею, но он ловко уклонился, сделав вид, что поправляет манжет. – Мы же договаривались поехать по магазинам, а потом пообедать в «Парусе». Ты не брал трубку всё утро!

– Я был занят. И я никуда с тобой не поеду, – Глеб прошел мимо неё к выходу, но Элина преградила ему путь.

– Опять твой бокс? Посмотри на себя, ты похож на бандита с этими разбитыми руками! – она капризно топнула ножкой. – Глеб, это уже не смешно. Мой отец ждет нас на ужин в субботу.

– Пусть ждет, – бросил он, хватая ключи от машины с тумбочки, возле которой стояла Аня.

В этот момент Элина, кажется, только сейчас заметила, что Аня не ушла, а продолжает стоять рядом, невольно став свидетелем их ссоры. Её лицо исказилось от злости. Нужно было на ком-то сорвать раздражение, и выбор был очевиден.

– Эй, ты! – Элина ткнула пальцем в сторону Ани. – Почему ты стоишь и греешь уши? Разве тебе нечего делать? Вон, видишь пятно на моих туфлях? Это из-за твоего грязного пола. Живо принеси салфетку и вытри.

Аня замерла. Она была готова убирать дом, готовить, выполнять любые поручения Ларисы Семеновны, но это требование унижало её до глубины души. В детдоме её учили постоять за себя, но здесь она была на испытательном сроке. Один неверный шаг — и она окажется на улице.

– Простите, я сейчас принесу салфетки, – тихо сказала Аня, опуская голову.

– Не просто принеси, а вытри, – властно добавила Элина, победно глядя на Глеба. – Прислуга должна знать свое место, правда, Глебушка?

Глеб, который уже почти дошел до двери, остановился. Он медленно повернулся. Его взгляд, до этого просто холодный, теперь стал пугающе темным.

– Оставь её в покое, Элина, – негромко, но угрожающе произнес он.

– Что? – она недоуменно вскинула брови. – Глеб, это просто девчонка-прислуга. Она обязана...

– Она тебе ничего не обязана, – Глеб сделал два шага к ним, и Элина невольно отступила. – Она работает на мою мать, а не на твои капризы. И если я еще раз услышу, как ты разговариваешь с кем-то в этом доме в таком тоне, ты больше сюда не войдешь. Поняла?

В холле повисла звенящая тишина. Света замерла с тряпкой в руках, боясь даже дышать. Аня чувствовала, как кровь прилила к лицу. Она не ожидала, что Глеб заступится за неё.

Элина покраснела, её безупречная маска на мгновение треснула, обнажив обычную злую и обиженную девчонку.

– Ты... ты защищаешь эту замарашку? – взвизгнула она. – Из-за неё ты так со мной разговариваешь?

– Я разговариваю так, потому что ты ведешь себя как дрянь, – отрезал Глеб. – Уходи.

Элина схватила свою сумочку, бросив на Аню взгляд, полный такой ненависти, что девушке стало по-настоящему страшно.

– Ты об этом пожалеешь, Глеб! И ты, кудрявая, тоже! – выкрикнула она и, громко стуча каблуками, вылетела из дома.

Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в панорамных окнах. Глеб стоял неподвижно несколько секунд, глядя в пустоту. Затем он перевел взгляд на Аню. В его глазах больше не было льда, только какая-то безграничная усталость.

– Иди работай, – буркнул он, но на этот раз в его голосе не было грубости.

– Спасибо... – прошептала Аня, но он уже вышел, и через мгновение на улице взревел мотор его внедорожника.

Света тут же подскочила к Ане, хватая её за локоть.

– Мать честная, Анька! Ты видела? Он её выставил! Первый раз вижу, чтобы Глеб за кого-то из персонала заступился. Обычно ему плевать, хоть Элина нас полы заставляла бы зубами чистить.

– Мне кажется, она теперь меня возненавидит, – Аня прижала руки к груди, пытаясь унять дрожь.

– Ой, да пусть бесится, – махнула рукой Света. – Она здесь никто. Главное, что Глеб на твоей стороне. Хотя это странно... Очень странно. Будь осторожна, девочка. Глеб Волков — это не тот парень, в чье внимание стоит попадать. Он как огонь: с виду красиво, а подойдешь — сгоришь.

Весь оставшийся день Аня провела как в тумане. Слова Светы крутились в голове, перемешиваясь с воспоминаниями о том, как Глеб загородил её собой от нападок Элины. Почему он это сделал? Из чувства справедливости или просто чтобы позлить свою подругу?

К вечеру вернулись Лариса Семеновна и Виктор Павлович. В доме снова воцарилась строгая, официальная атмосфера. Аня подавала ужин, стараясь быть максимально незаметной. Глеб к столу не вышел, сказав матери, что не голоден.

Когда хозяева закончили трапезу, Лариса Семеновна позвала Аню в кабинет.

– Садись, Анна, – женщина указала на кожаное кресло. – Мне птичка на хвосте принесла, что сегодня утром здесь был скандал. Элина звонила моей матери и жаловалась на твое поведение.

Аня похолодела. Вот и всё. Испытательный срок окончен.

– Лариса Семеновна, я... я ничего не сделала, правда. Она просила вытереть её туфли, а Глеб...

– Я знаю, что сделал Глеб, – перебила её хозяйка, и на её губах появилась странная, едва заметная тень улыбки. – Мой сын редко проявляет интерес к происходящему в доме. Обычно он просто игнорирует всё и всех. То, что он заступился за тебя, говорит о многом.

– О чем? – не удержалась Аня.

– О том, что ты, возможно, именно тот человек, который нам нужен, – Лариса Семеновна внимательно посмотрела на девушку. – Элина — дочь нашего партнера, и её брак с Глебом был бы выгоден для бизнеса. Но я вижу, как она на него влияет. Он стал еще мрачнее, еще агрессивнее. А сегодня... сегодня он впервые за долгое время защитил кого-то слабого.

Аня молчала, не зная, что ответить. Она не считала себя слабой — жизнь в детдоме и у дяди Олега закалила её, но в этом доме, среди мрамора и золота, она действительно чувствовала себя беззащитной.

– Продолжай работать, Анна. К Элине не подходи, если она еще появится. Это мой тебе приказ. И... спасибо за пирог. Глеб сказал, что он был сносным. А поверь мне, от него это высшая похвала.

Выйдя из кабинета, Аня почувствовала невероятное облегчение. Она не вылетела на улицу. Более того, она получила некое подобие одобрения от самой Ларисы Семеновны.

Она спустилась в свою комнату, но по пути решила заглянуть на кухню, чтобы выпить воды. Проходя мимо гостиной, она заметила, что балконная дверь открыта. На террасе, в темноте, светился огонек сигареты.

Аня не хотела мешать, но какая-то неведомая сила потянула её туда. Глеб сидел в кресле-качалке, глядя на темный лес, окружавший поселок.

– Ты куришь? – тихо спросила она, останавливаясь в дверях.

– Редко, – он не обернулся, но по голосу было понятно, что он знал о её присутствии. – Когда хочу кого-нибудь убить. Сегодня был именно такой день.

– Из-за Элины?

Глеб усмехнулся, выпустив облако дыма.

– Из-за всего. Из-за отца, из-за бокса, из-за того, что все вокруг пытаются лепить из меня то, чем я не являюсь. Элина — лишь верхушка айсберга.

Аня подошла ближе и оперлась на перила. Холодный ночной воздух приятно холодил кожу.

– Знаешь, в детдоме у меня была воспитательница, – начала она, глядя на звезды. – Она говорила, что мы как камни в реке. Вода течет, бьет нас, обтачивает. Кто-то становится гладким и красивым, а кто-то просто рассыпается в песок. Мне кажется, ты — кремень, Глеб. Тебя нельзя сломать, можно только искру высечь.

Глеб медленно повернул голову. В темноте его глаза казались черными провалами.

– И какая же искра тебе нужна, Чижова? Чтобы я сжег тут всё к чертям?

– Нет, – Аня улыбнулась, и эта улыбка была такой искренней и светлой, что Глеб на мгновение замер. – Чтобы тебе стало тепло. Хотя бы на минуту.

Он ничего не ответил. Потушил сигарету о край пепельницы и встал. Он был намного выше её, и Ане пришлось закинуть голову, чтобы видеть его лицо.

– Иди спать, «камень в реке», – тихо сказал он. – Завтра много работы. И кофе... сделай завтра такой же.

Он прошел мимо, и Аня снова почувствовала этот запах — дождь, табак и ваниль. Но теперь к нему добавилось что-то еще. Тонкая, едва уловимая нить понимания, которая протянулась между ними в этой тишине.

Элина была права в одном: Аня Чижова действительно была другой. Она не пахла дорогими духами, не носила шелк и не умела повелевать. Но в её руках была сила, о которой Глеб Волков давно забыл — сила доброты, которая не требует ничего взамен.

Аня еще долго стояла на террасе, слушая шум леса. Она знала, что завтра будет новый день, новые трудности и, возможно, новые скандалы с Элиной. Но теперь она не боялась. Потому что в этом огромном, холодном особняке она больше не была просто тенью. Она была человеком, который заставил Глеба Волкова заговорить. А это, как она начинала понимать, стоило всех сокровищ мира.