Запретная любовь
Точка невозврата
Саша стояла посреди комнаты, чувствуя, как мелкая дрожь пробивает тело. Комната была обставлена дорого, но как-то бездушно: кожаное кресло, пустой стол, тяжелые шторы, не пропускающие свет. Тишина давила на уши, прерываясь лишь гулким стуком её собственного сердца. Она пыталась успокоиться, убеждая себя, что это просто такая проверка на стрессоустойчивость. В элитных фирмах ведь бывают странные требования? Но внутри всё кричало: «Беги!»
Прошел час, который показался вечностью. Саша успела пересчитать все ворсинки на ковре и несколько раз порывалась снова забарабанить в дверь, но страх перед тем лысым мужчиной со шрамом был сильнее.
Внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и на пороге возник тот самый Лысый. Его лицо не выражало абсолютно ничего, кроме скуки.
– Иди, ждут тебя, – коротко бросил он, отступая в сторону.
Саша вышла, стараясь не задеть его плечом. Коридор вывел её в просторную гостиную, залитую мягким светом ламп. У панорамного окна, спиной к ней, стоял парень. Даже со спины он казался властным: широкие плечи, дорогая черная рубашка, идеально сидящие брюки. Он медленно обернулся, и Саша невольно затаила дыхание.
Ему было на вид чуть больше двадцати. Резкие черты лица, холодный, оценивающий взгляд темных глаз и какая-то опасная грация в движениях. Это был Егор Суворов, хотя она тогда еще не знала его имени.
– Здравствуйте... – Саша сцепила пальцы в замок. – Я по объявлению. Но я не особо понимаю, что происходит. Почему меня заперли?
Парень замер, нахмурив густые брови. Он перевел взгляд с Саши на Лысого, который замер у входа.
– Чо? Какое объявление? – Его голос был низким и резким. – Лысый, ты какой там бред понаписал?
Мужчина со шрамом кашлянул, явно чувствуя себя неуютно под взглядом босса.
– Ну, так... Написал, что помощник нужен. Чтобы лишних вопросов не задавали, пока везем.
Егор снова посмотрел на Сашу. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержался на старенькой толстовке и поношенных джинсах. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла.
– Помощник, значит... – Он подошел ближе, и Саша инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в стену. – Мда-а... Чего худая-то такая? Тебя дома вообще не кормят?
Саша вспыхнула. Обида на мгновение перекрыла страх. Она выпрямилась, вздернув подбородок.
– Нормальная я. И пришла сюда работать, а не выслушивать критику моей внешности. Если вакансия помощника директора еще открыта, я готова приступить к обязанностям.
Егор хмыкнул, и этот звук был похож на короткий смешок. Он обернулся к Лысому, качнув головой, а потом снова уставился на Сашу.
– Ну ладно. Раз пришла — иди раздевайся.
Мир вокруг Саши будто на секунду замер. Кровь отхлынула от лица, оставив мертвенную бледность.
– Чо-о-о? – выдохнула она, не веря своим ушам. – В смысле?
– В прямом, – Егор сделал еще шаг, вторгаясь в её личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим. – Мне нужно посмотреть, за что я буду платить такие бабки. Или ты думала, за перекладывание бумажек в этом доме девяносто штук отваливают?
– Вы... вы не имеете права! – Голос Саши сорвался на крик. – Я думала, это серьезная организация! Я ухожу!
Она рванулась в сторону двери, но Лысый преградил ей путь, выставив вперед свою массивную руку. Саша замерла, тяжело дыша. Ловушка захлопнулась.
– Слушай сюда, малявка, – Егор подошел к ней почти вплотную, вынуждая смотреть снизу вверх. – Мне плевать, что ты там себе надумала. Твой отец, Павел Громов, задолжал очень серьезным людям. И эти люди — мои люди.
Саша почувствовала, как земля уходит из-под ног. Упоминание отца подействовало как удар под дых.
– Откуда вы... – прошептала она.
– Я знаю всё, – отрезал Егор. – Твой папаша проиграл больше, чем стоит ваша квартира и обе его почки вместе взятые. И он решил, что может просто «забыть» о долге. Но долги нужно возвращать.
Он протянул руку и коснулся пряди её волос. Саша вздрогнула и попыталась отстраниться, но он перехватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
– Ты пришла сюда сама. Считай это подарком судьбы. Либо ты делаешь то, что я скажу, и долг твоего отца начинает таять, либо завтра к нему придут снова. И в этот раз он из ванной уже не выйдет. Понимаешь меня?
Слезы обожгли глаза, но Саша заставила себя не плакать. Перед глазами встало лицо отца — разбитая губа, трясущиеся руки, когда он пытался налить себе воды. Она не могла допустить, чтобы его убили.
– Что... что я должна делать? – Голос её был едва слышен.
Егор отпустил её подбородок и отошел к столу, наливая себе что-то из графина.
– Для начала — перестань трястись. Мне не нужна истеричка. Ты будешь жить здесь. Будешь делать то, что прикажут. И если я сказал «раздевайся», это значит, что я хочу видеть, нет ли на тебе микрофонов или какой-нибудь еще дряни. Усек?
Саша стояла неподвижно. Мысли путались. Девяносто тысяч... Это была цена её свободы. Цена жизни отца. Она посмотрела на Лысого, который всё еще стоял у двери, потом на Егора.
– Выйдите, – сказала она, глядя на охранника.
Егор кивнул Лысому, и тот молча скрылся за дверью. В гостиной воцарилась тяжелая, липкая тишина.
– Я жду, – Егор сел в кресло, закинув ногу на ногу, и сделал глоток из бокала.
Дрожащими пальцами Саша потянулась к краю своей толстовки. Каждый сантиметр открытой кожи казался ей клеймом позора. Она ненавидела этого парня, ненавидела эти стены и больше всего на свете ненавидела ту беспомощность, которая сковала её по рукам и ногам.
Когда толстовка упала на пол, она осталась в одной тонкой майке. Холодный воздух особняка коснулся её плеч, вызывая мурашки.
– Дальше, – коротко бросил Егор. Его взгляд теперь был лишен насмешки. Он смотрел на нее сосредоточенно, словно изучал новый экспонат в своей коллекции.
– Пожалуйста... – Саша зажмурилась, чувствуя, как первая слеза всё-таки скатилась по щеке. – Я сделаю всё, что нужно по дому, я могу убирать, готовить, выполнять любые поручения... Только не это.
Егор поставил бокал на стол. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел. Он медленно поднялся и подошел к ней. Саше хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе.
– Ты правда думаешь, что я притащил тебя сюда ради этого? – Он остановился в шаге от нее. – Мне есть с кем спать, девочка. И это явно не заморыши с окраины, которые не знают, как расчесать волосы.
Он поднял её толстовку с пола и швырнул ей в руки.
– Одевайся. Ты остаешься здесь. Будешь «помощником», как и хотела. Но помни: ты здесь не гостья. Ты — собственность. И если ты решишь сбежать или выкинуть какой-нибудь фокус, твой отец ответит за это первым.
Саша лихорадочно натянула одежду, прячась в ней, как в броне.
– Почему я? – спросила она, когда дыхание немного выровнялось. – Есть много других способов забрать долг.
Егор подошел к окну, глядя на темнеющий сад. Его профиль в свете ламп казался высеченным из камня.
– Потому что твой отец задолжал не просто деньги. Он задолжал моему отцу. А мой отец любит красивые жесты. Он хотел, чтобы я приучался к управлению... персоналом.
Он обернулся, и в его глазах блеснуло что-то странное — смесь скуки и затаенной ярости.
– Завтра в семь утра ты должна быть внизу. Лысый покажет тебе твою комнату. И не надейся на мягкую постель — работы будет много.
– Как вас зовут? – Саша сделала шаг к выходу, но остановилась.
– Егор, – бросил он, уже не глядя на нее. – Для тебя — Егор Александрович. Иди.
Саша вышла из гостиной, где её уже ждал охранник. Голова кружилась. Она не знала, что ждет её завтра, но одно понимала точно: её прежняя жизнь закончилась в тот момент, когда она переступила порог этого дома. Теперь она была частью мира, о существовании которого раньше только догадывалась в своих самых страшных снах. Мира, где люди были товаром, а долги платились кровью или свободой.
Лысый вел её по коридорам в цокольный этаж. Здесь было гораздо скромнее: узкие двери, крашеные стены. Он открыл одну из комнат и кивнул внутрь.
– Твоя конура. Вещи завтра привезут, если у тебя там есть что забирать. Телефон сдай.
– Зачем? – Саша прижала рюкзак к груди.
– Положено так. Чтобы папе не звонила и полицию не беспокоила. Давай, не тяни.
Она медленно достала старенький смартфон и протянула мужчине. Тот выхватил его и, не говоря больше ни слова, закрыл дверь. Снаружи снова послышался поворот ключа.
Саша опустилась на узкую кровать. Комната была крошечной: кровать, тумбочка и небольшой шкаф. Она обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Перед глазами стоял Егор Суворов — его холодный взгляд и властная полуулыбка.
– Я справлюсь, – прошептала она в пустоту. – Ради папы. Я просто буду работать.
Она еще не знала, что работа в этом доме — это самое легкое, что ей предстоит пережить. И что Егор Суворов — это не просто капризный сын мэра, а человек, чей мир способен сломать любого, кто окажется слишком хрупким.
В эту ночь Саша так и не уснула. Она слушала звуки огромного дома: шум машин на подъездной аллее, чьи-то шаги наверху, приглушенный смех. Где-то там, в другой части особняка, решались судьбы, совершались сделки, а здесь, в подвале, начиналась её новая реальность.
Утром, ровно в семь, дверь открылась. На пороге стояла женщина в строгом сером платье, с волосами, убранными в тугой пучок.
– Вставай, Громова, – сухо произнесла она. – Хозяин не любит ждать. Сегодня у тебя первый рабочий день.
Саша поднялась, поправляя помятую одежду. Она еще не знала, что этот день станет первым шагом в пропасть, из которой нет возврата. Или, возможно, это был путь к чему-то, что навсегда изменит и её саму, и того, кто считал её своей собственностью.
Выходя из комнаты, она в последний раз оглянулась на серые стены. Страх никуда не делся, но к нему добавилось странное, колючее чувство решимости. Если это война за выживание, она не собиралась сдаваться без боя. Даже если её противник — человек, у которого есть всё, а у неё — только её разбитая жизнь.