← Назад к обзору

Запретная любовь

Пепел и колыбель

Тишина в номере была настолько густой, что казалось, её можно коснуться рукой. Сухо продолжал стоять у кровати, не сводя глаз с младенца. Амалия снова уснула, едва коснувшись пальца дяди своей крошечной ручкой, но это мимолётное прикосновение обожгло Сухо сильнее, чем любое заклинание огненного ранга.

– Родители убьют тебя, – наконец произнёс Сухо, и его голос, обычно уверенный и спокойный, дрогнул. – Юкио, ты хоть понимаешь? От отца ты ничего не сможешь скрыть. Он глава семьи, он охотник, чьё чутьё острее, чем у любого поисковика. Когда он узнает, что его шестнадцатилетний сын, надежда ассоциации, прячет в отеле незаконнорожденного ребёнка...

Юкио не ответил сразу. Он медленно подошёл к кровати и сел на край, прямо напротив брата. Свет ночного города, пробивающийся сквозь панорамное окно, рисовал на его лице резкие тени. В этом полумраке его татуировки казались живыми, они словно пульсировали в такт его дыханию. Юкио опустил голову, запустив пальцы в свои густые черные волосы.

– Знаю, – выдохнул он, и в этом коротком слове Сухо впервые за долгое время услышал не браваду S-ранга, а настоящий, человеческий страх. – Я всё знаю, Сухо. Но я боюсь.

Сухо замер. Юкио, который в одиночку зачищал врата А-ранга, Юкио, который смеялся в лицо смерти, признавался в страхе?

– Расскажи мне, как это случилось, – Сухо опустился в кресло рядом, не сводя пристального взгляда с брата. – Только правду. Без твоих обычных шуток.

Юкио поднял глаза. Его ярко-голубой взгляд был затуманен чем-то горьким.

– Ты же знаешь, каково это после зачистки сложного подземелья, – начал он тихим, надтреснутым голосом. – Энергия кипит, черное пламя внутри рвётся наружу, и кажется, что ты можешь перевернуть мир. Месяц назад... после того инцидента в Инчхоне. Я был пьян. Впервые в жизни я действительно перебрал, пытаясь заглушить этот гул в голове.

Он на мгновение замолчал, глядя на свои руки, на которых всё ещё виднелись капли пота от недавнего напряжения.

– Эта девица... она была там, в клубе для охотников. Я даже не помню её лица толком, Сухо. Она просто была рядом, когда мне было нужно забыться. Она воспользовалась моим состоянием, воспользовалась тем, что я не контролировал ни силу, ни себя. А потом, неделю назад, она просто принесла этот сверток под дверь моей квартиры и сказала, что это «отродье» ей не нужно. Сказала, что не собирается губить свою карьеру и внешность из-за минутной ошибки с «малолетним монстром».

Юкио горько усмехнулся, и эта улыбка была похожа на глубокую рану.

– И вот теперь у меня дочь. Моя кровь. Моя сила. И я смотрю на неё, Сухо, и понимаю, что если отец узнает, он заберёт её. Он отдаст её в спецшколу, или, что ещё хуже, сделает из неё инструмент, как сделал из нас. Я не хочу для неё такой жизни.

Сухо слушал, и внутри него боролись два противоположных чувства. Одно — ледяная ярость на ту женщину, что посмела так поступить с его братом. Другое — та самая запретная, жгучая любовь, которая заставляла его сердце биться быстрее каждый раз, когда Юкио оказывался рядом. Он смотрел на атлетическое тело брата, на его рельефный пресс и татуировки, и понимал, что готов уничтожить любого, кто причинит Юкио боль. Даже если этим «любым» будет их собственный отец.

– Ты не сможешь вечно прятать её в отелях, – Сухо встал и подошёл к Юкио, положив руку ему на плечо. – Родители вернутся через два дня. Нам нужен план.

Юкио резко поднял голову, и его глаза на мгновение вспыхнули черным огнём.

– Ты сказал «нам»? – он внимательно посмотрел на старшего брата. – Ты действительно готов ввязаться в это дерьмо вместе со мной? Ты, идеальный сын, гордость семьи Сон?

Сухо почувствовал, как жар от тела Юкио передаётся ему через ладонь.

– Я всегда был на твоей стороне, Юкио. Даже когда ты этого не заслуживал.

Юкио внезапно схватил Сухо за запястье, притягивая его ближе к себе. Между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Сухо чувствовал запах виски и табака, исходящий от дыхания брата, и его собственное самообладание начало трещать по швам.

– Почему? – прошептал Юкио, и его взгляд стал пугающе проницательным. – Почему ты так рискуешь ради меня, Сухо? Это ведь не просто братский долг, верно?

Сухо замер, его сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Он понимал, что сейчас — тот самый момент, когда маски могут быть сорваны. Но взгляд на спящую Амалию вернул его к реальности. Сейчас не время для его эгоистичных чувств.

– Потому что ты — это всё, что у меня есть, – ответил Сухо, стараясь, чтобы его голос звучал максимально ровно. – И теперь у нас есть она.

Юкио медленно отпустил его руку, но продолжал смотреть с той же странной полуулыбкой.

– Ты прав. Она — наше спасение или наша погибель. Знаешь, когда я впервые взял её на руки, моё пламя... оно затихло. Оно не обжигало. Оно просто грело её. Я никогда не чувствовал ничего подобного.

Он снова обернулся к дочери. Амалия во сне нахмурилась, и её крошечное личико стало удивительно похожим на лицо Юкио в те моменты, когда он был серьёзен.

– Нам нужно официальное признание отцовства, – деловито произнёс Сухо, пытаясь перевести разговор в практическое русло. – Если мы сделаем это через Ассоциацию Охотников, отец не сможет просто так «исчезнуть» ребёнка. Публичность — наша единственная защита.

– Ты предлагаешь мне заявить на весь мир, что у шестнадцатилетнего S-ранга есть дочь? – Юкио скептически вскинул бровь. – Пресса нас сожрёт.

– Пусть едят, – отрезал Сухо. – Пока они смотрят на нас, отец не рискнёт действовать грубо. Он слишком дорожит репутацией семьи.

Юкио встал, потягиваясь, отчего мышцы на его груди и плечах напряглись, а цепочка с кулоном тихо звякнула. Он подошёл к балконной двери и снова открыл её, впуская прохладу.

– Ты всегда был стратегом, Сухо. А я всегда был тем, кто идёт напролом.

Он обернулся, и в его глазах снова заплясали озорные и в то же время опасные искорки.

– Значит, завтра мы пойдём в Ассоциацию. Но сегодня... сегодня я хочу просто побыть отцом. И хочу, чтобы ты был рядом.

Сухо подошёл к нему и встал плечом к плечу. Они смотрели на огни Сеула, города, который завтра взорвётся от новостей, которые они им принесут.

– Юкио, – тихо позвал Сухо.

– М?

– Ты ведь понимаешь, что та женщина... она может вернуться, если почувствует запах денег или власти?

Юкио сделал глубокий вдох, и вокруг его пальцев на мгновение завихрилось черное пламя, мгновенно испепелив окурок, который он держал.

– Пусть только попробует, – его голос стал ледяным. – Я охотник S-ранга. И если она думает, что может использовать мою дочь как разменную монету, она очень быстро узнает, почему моё пламя называют проклятым.

Они простояли так долго, слушая мерное дыхание младенца за спиной. Для Сухо этот момент был одновременно блаженством и пыткой. Быть так близко к Юкио, делить с ним эту огромную, пугающую тайну, чувствовать его доверие — это было всё, о чём он мечтал. И в то же время он понимал, что с каждым часом он всё глубже погружается в пучину, из которой нет возврата.

– Иди поспи, – вдруг сказал Юкио, кивнув на диван в углу номера. – Я посторожу. Завтра будет тяжёлый день.

– Я не оставлю тебя одного, – покачал головой Сухо.

Юкио усмехнулся и, внезапно сократив дистанцию, положил ладонь на затылок брата, слегка притягивая его к себе. Это было движение, полное нежности и скрытой силы.

– Ты уже не оставил меня, брат. Спасибо.

Когда Сухо всё же забылся тревожным сном на диване, последнее, что он видел, был Юкио. Тот сидел в кресле у кроватки, бережно держа маленькую Амалию на руках. Черное пламя крошечными огоньками танцевало на его пальцах, развлекая проснувшуюся малышку, а его голубые глаза светились такой бесконечной любовью, что Сухо стало больно дышать.

Он знал, что впереди их ждёт война. С отцом, с обществом, с самими собой. Но глядя на эту картину, он понимал: он сожжёт весь мир дотла, если Юкио попросит его об этом. И это было самое страшное и самое прекрасное осознание в его жизни.