Запретная любовь

Молоко и пламя

Тишина в поместье Сон в три часа ночи была обманчивой. Это была не та спокойная тишина, к которой привыкли обычные люди, а напряженное затишье охотничьего лагеря перед зарей. Юкио мерил шагами просторную детскую, которая раньше была одной из гостевых комнат. На нем были только свободные домашние штаны, низко сидящие на бедрах. Обнаженный торс, покрытый сложной вязью черных татуировок, блестел от легкой испарины.

На его руках, прижатая к широкой груди, капризничала Амалия. Малышке едва исполнилось четыре месяца, но она была истинной дочерью своего отца: сильной, упрямой и обладающей зачатками той самой сокрушительной энергии, которая когда-то сделала Юкио S-рангом в шестнадцать лет. Сейчас её крошечное личико покраснело, а из глаз катились крупные, как жемчужины, слезы.

– Ну всё, всё, маленькая роса, – шептал Юкио, его голос звучал непривычно мягко, вибрируя в грудной клетке. – Папа здесь. Сейчас станет легче.

Он подошел к комоду, где в свете тусклого ночника стояла баночка со специальным охлаждающим гелем. Зубы. У Амалии начали резаться первые зубки, и это событие оказалось для молодого отца более сложным испытанием, чем зачистка врат S-класса. Когда