← Назад к обзору

запретная любовь

Пламя страсти под покровом ночи

Луна сегодня была особенно яркой, освещая пустые улицы квартала Учиха холодным серебристым светом. Наруто пробирался через задний двор поместья с ловкостью, которой позавидовал бы даже самый опытный АНБУ. В свои шестнадцать он уже не был тем неуклюжим мальчишкой, который спотыкался о собственные ноги, хотя его широкая, чуть глуповатая улыбка и оранжевая куртка, припрятанная под темным плащом, говорили об обратном.

Микото ждала его в глубине дома, в комнате, окна которой выходили в закрытый сад. Как только Наруто скользнул внутрь, плотно задвинув за собой бамбуковую перегородку, тишина комнаты взорвалась от нескрываемого обожания.

– Микото-чан! – выдохнул он, бросаясь к ней. – Я думал, этот совет у Какаши-сенсея никогда не закончится! Старейшины тарахтели как старые ведра, честное слово!

Микото не успела ответить. Наруто обхватил её лицо ладонями и притянул к себе. Их поцелуй не был робким или нежным, как в самом начале. Это был взрыв накопленного за день ожидания. Наруто целовал её жадно, глубоко, сминая её губы своими. Его язык уверенно сплетался с её, исследуя каждый уголок, пробуя на вкус ту самую сладость, которая сводила его с ума.

Микото, обычно такая сдержанная и аристократичная, в его руках превращалась в совершенно иную женщину. Она тихо застонала, запуская пальцы в его колючие золотистые волосы, прижимаясь всем телом к его крепкой груди. Наруто, ведомый инстинктами, которые проснулись в нем вместе с этой запретной любовью, опустил руки ниже. Его широкие ладони по-хозяйски легли на её бедра, а затем он крепко сжал её ягодицы, притягивая женщину еще плотнее к своему паху.

– Наруто... подожди... – прошептала она в перерыве между поцелуями, хотя её руки только сильнее сжимали его плечи.

– Не хочу ждать, – пробормотал он ей в шею, оставляя горячие следы на нежной коже. – Ты пахнешь так вкусно... лучше любого рамэна, клянусь!

Он снова впился в её губы, и на этот раз поцелуй стал еще более страстным. Наруто буквально вжимал её в стену, его пальцы впивались в мягкую ткань её домашнего кимоно. Он вел себя как настоящий хищник, хотя его глаза всё еще светились тем самым детским азартом, который делал его уникальным. Для него это было самой важной миссией в жизни – показать ей, как сильно он её хочет.

Они были так поглощены друг другом, что не услышали, как входная дверь в поместье тихо скрипнула. Они не заметили тяжелых шагов в коридоре.

Саске Учиха вернулся с миссии раньше срока. Он был измотан, пропитан запахом дорожной пыли и крови, и всё, чего он хотел – это тишины родного дома и, возможно, чая, который всегда готовила его мать. Но то, что он увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться, а затем забиться с неистовой яростью.

Сквозь щель приоткрытой двери он увидел свою мать. Ту самую Микото Учиха, символ чести и достоинства их клана, в объятиях... этого идиота? Наруто прижимал её к стене, его руки были там, где им категорически не полагалось быть, а их поцелуй выглядел настолько откровенным, что Саске почувствовал, как кровь приливает к его лицу от гнева и шока.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – взревел Саске, с грохотом распахнув дверь.

Наруто и Микото отпрянули друг от друга. Наруто, всё еще тяжело дыша, с покрасневшими губами и взъерошенными волосами, инстинктивно заслонил Микото собой, хотя его вид был скорее виноватым, чем угрожающим.

– Саске! – выкрикнул Наруто, округлив глаза. – Ты... ты чего так рано? Мы же тебя завтра ждали!

– Ты... ты грязный лис! – голос Саске дрожал от ярости. В его глазах мгновенно вспыхнул Шаринган, три томоэ бешено вращались. – Как ты посмел прикоснуться к моей матери?! Я убью тебя!

Саске сорвался с места. В его руке запела тысяча птиц – Чидори осветило комнату резким голубым светом. Он не соображал, что делает. Его разум затуманила пелена оскорбленной гордости и непонимания. Он замахнулся для удара, целясь прямо в грудь Наруто.

Наруто даже не успел сложить печати. Он просто зажмурился, готовый принять удар, лишь бы не отходить от Микото.

Но удара не последовало.

Раздался резкий звук пощечины, перекрывший даже треск молний. Саске отлетел в сторону, врезавшись в книжный шкаф. Чидори погасло, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину.

Микото стояла перед Наруто, её рука всё еще была поднята. Её лицо, обычно доброе и мягкое, сейчас было жестким, как сталь. В её взгляде не было вины – только холодная решимость.

– Мама?.. – Саске прижал руку к горящей щеке, глядя на неё снизу вверх в полном оцепенении. – Ты... ты ударила меня? Из-за него?

– Саске, приди в себя, – голос Микото был тихим, но в нем чувствовалась такая мощь, что даже Наруто поежился. – Ты ворвался в мой дом и попытался убить человека, который мне дорог.

– Дорог?! – Саске вскочил на ноги, его трясло. – Это Наруто! Он же... он же придурок! Он младше тебя на тридцать лет! Это безумие, это позор для нашего клана!

Микото сделала шаг вперед, и Саске невольно отступил.

– Клан Учиха – это я, – отрезала она. – И я сама решаю, что является позором, а что – моим счастьем. Да, Саске, Наруто ведет себя как ребенок, он шумный, он не умеет вести себя в приличном обществе и ест один только рамэн. Но он – единственный, кто заставил меня снова почувствовать себя живой после того, как этот мир забрал у меня всё.

Наруто робко высунулся из-за её плеча, потирая затылок.

– Эй, Саске, ну... ты это... не кипятись так. Я же не со зла. Я просто очень сильно люблю твою маму, даттебайо!

– Заткнись! – Саске снова дернулся было к нему, но ледяной взгляд матери остановил его на месте.

– Послушай меня внимательно, сын, – Микото подошла к Наруто и, на глазах у ошеломленного Саске, взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его мозолистой ладонью. – Хоть ты мне и сын, и я люблю тебя больше жизни, но Наруто – мой парень. И если ты еще раз посмеешь поднять на него руку или оскорбить его, тебе придется иметь дело со мной. Ты меня понял?

Саске открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Его мир рушился. Его лучший друг, его вечный соперник, человек, которого он считал братом... теперь был парнем его матери?

– Это... это какая-то шутка, – пробормотал Саске, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. – Какаши об этом знает? Цунаде?

– Никто не знает, – ответил Наруто, внезапно став серьезным. – Это наш секрет. И я надеялся, что мы сможем скрывать это дольше, но... раз уж ты узнал, то знай: я её не обижу. Никогда. Даже если мне придется драться со всей деревней, включая тебя.

Саске посмотрел на их сцепленные руки. Он видел, как его мать смотрит на Наруто – в её глазах не было той печали, которую он привык видеть годами. Там был свет. Тот самый свет, который он сам так долго пытался найти.

– Я... я не могу на это смотреть, – Саске развернулся и пошагал к выходу, спотыкаясь на ровном месте. – Я ухожу. Я вернусь через неделю. И если к тому времени вы не придете в себя... я... я просто уйду в другой лес. Навсегда.

Он выскочил из дома, едва не снеся дверной косяк.

В комнате снова воцарилась тишина. Наруто посмотрел на Микото, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства.

– Микото-чан... ты как? Зря ты его так сильно ударила, он же теперь обидится.

Микото вздохнула и прислонилась лбом к его плечу.

– Он должен был это услышать, Наруто-кун. Рано или поздно это случилось бы.

Наруто обнял её, гладя по спине. Его пальцы снова невольно скользнули чуть ниже, сжимая её бедро, словно пытаясь убедиться, что она всё еще здесь, что она не передумала.

– Знаешь, – прошептал он ей на ухо, – ты была такой крутой сейчас. Прямо как настоящая Хокаге! Я даже на секунду испугался, что ты и меня ударишь.

Микото тихо рассмеялась, отстраняясь и глядя в его синие глаза.

– Тебя я буду бить только в том случае, если ты забудешь про наше свидание в следующую субботу.

– Ни за что! – Наруто снова широко улыбнулся и притянул её для нового поцелуя. – Теперь, когда Саске в курсе, нам даже прятаться в доме не так обязательно, да? Можно поцеловаться прямо на крыльце!

– Наруто, не наглей, – улыбнулась она, отвечая на его поцелуй.

Их губы снова встретились, и страсть, прерванная появлением Саске, вспыхнула с новой силой. Наруто целовал её так, словно пытался доказать всему миру и самому себе, что эта женщина принадлежит ему. Его язык настойчиво требовал внимания, а руки продолжали исследовать её изгибы, заставляя Микото забыть обо всем на свете – о возрасте, о клане и о сыне, который сейчас, вероятно, пытался пробить головой ближайшую сосну в лесу.

В эту ночь в квартале Учиха было жарко не от огненных техник, а от чувств, которые не поддавались никакой логике. И Наруто, прижимая к себе женщину своей мечты, знал: эта секретная миссия стала самой опасной и самой прекрасной в его жизни.