← Назад к обзору

запретная любовь

Шепот страсти в беспорядке юности

– Ого... – пробормотал Наруто, задыхаясь от нахлынувших чувств. – Они такие... такие огромные, Микото-чан. Я даже не знал, что бывает так мягко. Почти как те облака, на которые я смотрел в детстве, только в сто раз лучше!

Его пальцы, грубые от вечных тренировок с кунаями, с неожиданной для него самого жадностью сжимали податливую плоть сквозь ткань. Наруто уткнулся носом в ложбинку между её ключицами, вдыхая аромат дорогих благовоний и чего-то неуловимо домашнего, что всегда исходило от Микото. В этот момент он чувствовал себя не героем, спасшим мир, а просто голодным мальчишкой, который наконец-то нашел свой самый главный приз.

Микото почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Она откинула голову назад, опираясь затылком о входную дверь, и прикрыла глаза. Горячее дыхание Наруто обжигало кожу, а его бесцеремонные руки заставляли её сердце биться в бешеном ритме. В этом шестнадцатилетнем юноше было столько необузданной, чистой энергии, что она невольно заражалась ею, забывая о приличиях и своем статусе.

– Наруто-кун, – прошептала она, пытаясь поймать его взгляд. – Остановись на секунду.

Наруто замер, его голубые глаза, потемневшие от страсти, вопросительно уставились на неё. Он выглядел как нашкодивший лисенок, которого поймали за кражей лишней порции рамэна.

– Я что-то сделал не так? – испуганно спросил он, чуть ослабив хватку, но не убирая рук с её бедер. – Я слишком сильно сжал? Прости, я просто... я никогда раньше этого не делал, честное слово! Сакура-чан меня бы убила, если бы я к ней так прикоснулся.

Микото едва заметно улыбнулась, глядя на его виноватое лицо. Ей захотелось подразнить его, увидеть, как этот бесстрашный шиноби будет выкручиваться из неловкой ситуации.

– Знаешь, Наруто... – Она лукаво прищурилась, проводя ладонью по его щеке, задевая три полоски-шрама. – Иногда мне кажется, что ты встречаешься со мной вовсе не из-за моих рассказов о прошлом или моей стряпни. Кажется, тебе просто очень нравится мое тело, и ты используешь меня, чтобы изучить то, чего не видел у своих ровесниц.

Наруто застыл, словно его поразило техникой паралича. Его рот смешно приоткрылся, а щеки мгновенно стали пунцовыми, почти сливаясь по цвету с его старой курткой.

– Что?! – выкрикнул он, размахивая руками так активно, что едва не задел полку с книгами. – Микото-чан, как ты могла такое подумать?! Я... я... да, твое тело супер-пупер классное, и я готов смотреть на него вечно, но это не главное!

– Неужели? – Микото продолжала играть свою роль, хотя внутри неё всё дрожало от нежности. – А мне показалось, что твои руки только что были очень заняты именно «главным».

– Нет-нет-нет! – Наруто начал заикаться, путаясь в словах. – Я люблю тебя всю! Твои глаза, твои волосы... даже то, как ты ругаешь меня, когда я прихожу с дырками на коленях! А тело... ну, это просто приятный бонус! Как бесплатная добавка к большой порции мисо-рамэна! Понимаешь? Самый вкусный топпинг в мире!

Микото не выдержала и звонко рассмеялась. Этот парень умудрялся сравнивать самые сокровенные вещи с едой, и в его устах это звучало не пошло, а удивительно искренне.

– Топпинг, значит? – Она притянула его за воротник куртки, заставляя наклониться к своему лицу. – Тогда, может быть, ты хочешь попробовать этот «бонус» прямо сейчас, пока Саске не решил вернуться за забытыми вещами?

Глаза Наруто расширились. Он подхватил её на руки с такой легкостью, словно она ничего не весила. Микото невольно охнула, обхватывая его шею руками.

– Кровать! Нам нужна кровать! – Наруто начал оглядываться по сторонам, спотыкаясь о пустую коробку из-под лапши. – Черт, где она в этом бардаке?!

– Прямо перед тобой, глупый лис, – прошептала Микото, утыкаясь носом в его плечо.

Наруто сделал два широких шага и буквально рухнул вместе с ней на свой футон, который давно требовал чистки, но сейчас казался самым роскошным ложем в мире. Они упали в кучу одеял и подушек, и Наруто тут же оказался сверху, нависая над ней и тяжело дыша.

– Я докажу тебе, – сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданная твердость. – Докажу, что это не просто из-за тела.

Он начал расстегивать пуговицы её кимоно дрожащими пальцами. Микото помогала ему, её движения были более уверенными, но не менее нетерпеливыми. Когда ткань наконец соскользнула с её плеч, обнажая безупречную кожу, Наруто на мгновение замер, ослепленный её красотой в лунном свете.

– Ты такая... – он запнулся, подбирая слово. – Такая настоящая.

– И я вся твоя, Наруто, – ответила она, потянув его на себя.

Их одежда летела в разные стороны, смешиваясь с общим беспорядком в комнате. Когда их кожа наконец соприкоснулась без преград, Наруто почувствовал, как внутри него заворочался Курама, но он быстро подавил этот импульс. Сейчас он хотел быть только собой.

Микото чувствовала под собой силу молодого, тренированного тела. Каждая мышца Наруто была натянута, как струна. Он целовал её везде — глаза, скулы, шею, спускаясь всё ниже. Его прикосновения были порывистыми, порой неловкими, но полными такой страсти, которую она не встречала за все годы брака с холодным и сдержанным Фугаку.

– Микото-чан... я... я боюсь сделать что-то не так, – прошептал он, когда его рука скользнула по её животу к бедрам.

– Просто слушай меня, – она притянула его голову к своей груди, заставляя его слушать стук своего сердца. – Слушай, как я дышу.

Наруто зарылся лицом в её грудь, чувствуя её мягкость и тепло. Его губы нашли сосок, и он начал осторожно сосать его, подражая движениям, которые подсказывал ему инстинкт. Микото выгнулась, впиваясь пальцами в его спину, оставляя на ней красные следы.

– Да... вот так, Наруто... – её голос сорвался на стон.

Он двигался интуитивно, ведомый любовью и желанием доставить ей удовольствие. Когда он наконец вошел в неё, весь мир для Наруто перестал существовать. Не было больше Конохи, не было титула Хокаге, не было войн и боли. Были только они двое, сплетенные в одно целое на старом матрасе в маленькой квартире.

Наруто двигался ритмично, его движения становились всё более уверенными. Он смотрел ей прямо в глаза, и Микото видела в них не похоть, а обожание. Он действительно любил её — каждую морщинку, каждый вдох, каждую частичку её души.

– Я люблю тебя! – выкрикнул он, когда волна наслаждения накрыла его с головой. – Слышишь, Микото-чан?! Я люблю тебя больше всех раменов в мире!

Микото обняла его так крепко, как только могла, чувствуя, как его горячее семя наполняет её, а его сердце колотится о её грудную клетку. Она плакала — от счастья, от облегчения, от того, что этот нелепый, шумный мальчишка подарил ей вторую жизнь.

Спустя долгое время они лежали, укрывшись одним одеялом. Наруто тяжело сопел, положив голову ей на живот.

– Знаешь, – тихо сказал он, перебирая пальцами её волосы. – Ты была права. Твое тело — это не просто бонус. Это... это как секретный ингредиент, который делает всё блюдо идеальным. Но само блюдо — это ты.

– Опять ты со своей едой, – рассмеялась Микото, целуя его в макушку. – Но я поняла. Спасибо тебе, мой маленький герой.

– Я не маленький! – Наруто возмущенно приподнялся, глядя на неё. – Я теперь официально твой мужчина! И если Саске еще раз что-то скажет про возраст, я заставлю его мыть полы в этой квартире целую неделю!

– Боюсь, тогда он точно сбежит из деревни во второй раз, – улыбнулась Микото.

Они лежали в тишине, слушая, как по крыше забарабанил долгожданный дождь. В этой маленькой, захламленной квартире, среди пустых коробок и старых свитков, родилось нечто такое, что было сильнее любых законов и запретов. И Наруто знал: завтра он снова будет дурачиться и есть рамэн на глазах у всей деревни, но по ночам он будет возвращаться сюда — к своей самой главной и сладкой тайне.