запретная любовь
Рассвет со вкусом рамэна и запретной любви
Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь пыльное стекло, лениво чертя золотые полосы на заваленном вещами полу. Наруто проснулся не от света и не от пения птиц. Он проснулся от незнакомого, но невероятно приятного ощущения тяжести на своей груди. Он приоткрыл один глаз и замер.
Микото спала, положив голову ему на плечо. Ее темные волосы, обычно собранные в строгий узел, разметались по его подушке и груди шелковистым водопадом. В утреннем свете её кожа казалась почти фарфоровой, а умиротворенное выражение лица делало её похожей на богиню из древних свитков. Внутри Наруто что-то теплое и огромное перевернулось. Это был не Курама. Это было чувство, для которого в его лексиконе еще не нашлось подходящего слова, кроме громкого и всеобъемлющего «Ух ты!».
Он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её. Он просто лежал, вдыхая её аромат — смесь цветочных духов и его собственного запаха, который теперь казался неотделимым от неё. Вчерашняя ночь пронеслась в его голове калейдоскопом размытых, но обжигающе ярких образов: вкус её губ, мягкость её кожи, её тихие стоны, которые сводили его с ума. Он, Наруто Узумаки, парень, который до этого момента считал верхом блаженства двойную порцию свиного рамэна, теперь понял, что в мире есть вещи и повкуснее.
Микото медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него, её темные зрачки медленно фокусировались. В них не было ни капли сожаления или неловкости, только глубокая, всепоглощающая нежность.
– Доброе утро, Наруто-кун, – прошептала она, и её голос, хриплый ото сна, заставил мурашки пробежать по его спине.
– Доброе, Микото-чан, – ответил он таким же шепотом, боясь разрушить магию момента.
Они молчали, глядя друг на друга. А потом это случилось. Словно по невидимой команде, они оба подались вперед. Их губы встретились, и в этот раз поцелуй не был ни нежным, ни робким. Это был взрыв. Голодный, отчаянный, всепоглощающий поцелуй, словно они пытались наверстать все годы, прожитые порознь.
Наруто целовал её как одержимый. Его руки зарылись в её волосы, притягивая её лицо к своему. Он забыл обо всём: о том, что он герой деревни, о том, что она — мать его лучшего друга, о том, что весь мир счел бы это безумием. Он целовал её так, будто от этого зависела его жизнь. Микото отвечала ему с не меньшей страстью. Её руки скользили по его спине, очерчивая рельефные мышцы, её пальцы впивались в его плечи. Она целовала его так, как никогда не целовала никого в своей жизни — без оглядки, без страха, отдаваясь моменту целиком.
Они катались по старому, скрипучему футону, смеясь в перерывах между поцелуями. Наруто осыпал её лицо, шею, плечи быстрыми, горячими поцелуями, словно пытался запечатлеть на её коже карту своего обожания.
– Ты... ты такая... – задыхаясь, бормотал он, прижимаясь к её груди. – Ты вчера была как ураган, а сегодня — как целая буря!
– А ты похож на маленького лисенка, который дорвался до курятника, – рассмеялась она, откидывая его светлые волосы со лба.
– Это самый лучший курятник в мире! – с восторгом заявил он и снова впился в её губы.
Они целовались до тех пор, пока в животе у Наруто не заурчало так громко, что звук эхом прокатился по маленькой квартире. Он отстранился, смущенно потирая затылок.
– Ой. Кажется, мой внутренний зверь требует подкрепления.
Микото села, придерживая одеяло на груди. Её щеки горели румянцем, волосы были в очаровательном беспорядке, а в глазах плясали смешинки. Сейчас она выглядела не на сорок пять, а на двадцать.
– Боюсь, в твоем «курятнике» не найдется ничего, кроме пустых коробок из-под лапши, – она с улыбкой оглядела царивший вокруг хаос.
– Неправда! – гордо заявил Наруто, вскакивая с футона в одних только шортах. Он подбежал к кухонному шкафчику и с грохотом вытащил оттуда две упаковки быстрорастворимого рамэна. – Та-да! Секретный стратегический запас! Одна с говядиной, другая с морепродуктами. Выбирай любую, Микото-чан! Сегодня я угощаю!
Микото смотрела на него, и её сердце сжималось от нежности. Глава клана Учиха, женщина, привыкшая к изысканным блюдам и чайным церемониям, сейчас сидела на полу в квартире вечного ребенка и готовилась завтракать лапшой из пакетика. И она никогда не была счастливее.
– Давай с говядиной, – улыбнулась она.
Через десять минут они сидели на полу, прислонившись спиной к кровати, и с аппетитом уплетали горячий рамэн прямо из пластиковых стаканчиков. Наруто ел шумно, причмокивая и разбрызгивая бульон, а Микото, глядя на него, лишь тихо смеялась.
– Знаешь, – сказал Наруто с набитым ртом. – Я всегда думал, что рамэн вкуснее всего в Ичираку. Но сейчас... сейчас он еще вкуснее. Наверное, потому что ты рядом. Ты как секретный усилитель вкуса!
– Наруто, ты неисправим, – она покачала головой, но её глаза сияли.
Внезапно в дверь настойчиво постучали.
Тук-тук-тук!
Наруто и Микото замерли, глядя друг на друга с ужасом. Стаканчик с недоеденным рамэном выпал из рук Наруто, оставив на полу жирное пятно.
– Наруто, ты дома? Открывай, идиот! Я знаю, что ты там! – раздался за дверью до боли знакомый женский голос.
– Сакура-чан! – прошептал Наруто, его лицо стало белее мела. – Что она тут делает в такую рань?!
– Прячься! – панически скомандовал он, вскакивая на ноги.
– Куда?! – Микото растерянно огляделась. Квартира была крошечной, спрятаться было решительно негде.
– Эм... сюда! – Наруто распахнул дверцу своего шкафа, откуда тут же вывалилась гора грязной одежды и пахнуло недельной свежестью носков. – Быстрее!
Микото, не раздумывая, нырнула в шкаф, едва успев прихватить свое кимоно. Наруто захлопнул дверцу и лихорадочно начал метаться по комнате, пытаясь придать ей хоть какой-то вид. Он запинал под кровать стаканчики из-под рамэна, бросил одеяло на мокрое пятно от бульона и пригладил свои взъерошенные волосы.
– Наруто, я выломаю дверь! – снова донеслось снаружи.
– Иду-иду! – крикнул он, натягивая на лицо самую глупую из своих улыбок. Он глубоко вздохнул и открыл дверь.
На пороге стояла Сакура. Она скрестила руки на груди и сверлила его сердитым взглядом.
– Ты чего так долго? Я уж думала, ты там умер от передозировки рамэном.
– А, Сакура-чан! Привет! – Наруто почесал затылок, стараясь выглядеть как можно более естественно. – Я просто... это... медитировал! Да! Концентрировал чакру.
Сакура подозрительно прищурилась и вошла в квартиру, бесцеремонно оттолкнув его. Она обвела взглядом комнату.
– Медитировал, значит? А почему от тебя пахнет не потом и усердием, а... женскими духами? И довольно дорогими, между прочим.
Наруто похолодел. Он судорожно пытался придумать объяснение.
– Это... это ароматерапия! Какаши-сенсей сказал, что запах жасмина помогает открыть восьмые врата... или что-то в этом роде. Я не очень понял, но пахнет приятно, да?
Сакура хмыкнула и подошла к кровати. Она брезгливо приподняла край одеяла.
– А это что за пятно? Похоже на бульон. Ты что, в постели ешь? Я же сто раз тебе говорила, что это негигиенично!
– Я... я пролил! Нечаянно! Очень спешил на тренировку! – Наруто чувствовал, как по его спине течет холодный пот.
Взгляд Сакуры упал на пол рядом со шкафом. Там, на пыльном дереве, лежало то, что они в спешке не заметили — элегантная заколка для волос из темного дерева с перламутровой инкрустацией. Точно такая же, какую всегда носила Микото Учиха.
Сакура медленно наклонилась и подняла заколку. Она повертела её в пальцах, а затем подняла глаза на Наруто. Её взгляд был острым, как скальпель.
– Интересная у тебя ароматерапия, Наруто. С аксессуарами. Это ведь заколка Микото-сан, не так ли? Я видела её на ней сотни раз. Что она здесь делает?
Сердце Наруто ухнуло куда-то в пятки. Провалился. Миссия провалена. Сейчас Сакура начнет кричать, потом расскажет Цунаде, потом узнает вся деревня, и...
– А-а-а, эта штука! – Наруто издал нервный смешок и выхватил заколку у неё из рук. – Я... я нашел её вчера в квартале Учиха! Да! Она её уронила, а я подобрал. Хотел сегодня занести, но забыл. Вот растяпа!
Он спрятал заколку в карман, молясь всем богам, чтобы Сакура ему поверила. Она молча смотрела на него несколько долгих, мучительных секунд. Наруто был готов поклясться, что слышал, как бешено колотится сердце Микото в шкафу.
– Ладно, – наконец сказала Сакура, но тон её был холодным. – Раз так. Я вообще-то пришла проверить, жив ли ты. И принесла тебе вот это.
Она поставила на стол контейнер с едой.
– Здесь овощное рагу. Без свинины и с минимумом соли. Съешь, пока не испортилось. И уберись в своей берлоге, свинья.
С этими словами она развернулась и направилась к выходу. Уже на пороге она обернулась.
– И, Наруто... Перестань врать. У тебя это отвратительно получается.
Дверь захлопнулась.
Наруто сполз по стене, чувствуя, как у него подкашиваются ноги. Он сидел на полу, тяжело дыша. Через несколько секунд дверца шкафа со скрипом отворилась, и оттуда, поправляя смятое кимоно, вышла Микото. Её лицо было бледным.
– Она догадалась, – тихо сказала она.
– Нет! Не догадалась! – Наруто вскочил. – Она просто... она всегда такая подозрительная! Но я её обманул! Видела, как я ловко про заколку придумал? Я гений маскировки!
Микото подошла к нему и нежно коснулась его щеки.
– Наруто, мы оба знаем, что это не так. Она слишком умна. Она не станет кричать на всю деревню, но она будет наблюдать. Теперь нам нужно быть еще осторожнее.
Наруто виновато опустил голову. Весь его боевой задор испарился.
– Прости, Микото-чан. Это всё из-за меня. Из-за этого бардака...
– Перестань, – она приложила палец к его губам. – Это не твоя вина. Это было... волнующе. Почти как настоящая шпионская миссия.
Она улыбнулась, и Наруто почувствовал, как напряжение отпускает его. Он обнял её, зарываясь носом в её волосы, которые теперь пахли его старой одеждой.
– Мне не нравится, что тебе приходится прятаться в моем вонючем шкафу, – пробормотал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь, чтобы я носил тебя на руках по главной улице и кричал всем, что ты моя!
Микото прижалась к нему еще сильнее.
– Когда-нибудь, Наруто-кун. Может быть, когда-нибудь. А пока... пока наш маленький секрет делает всё только острее, не находишь?
Она отстранилась и посмотрела на него с той самой лукавой искоркой, которая появилась в её глазах прошлой ночью.
– Мне нужно идти, пока вся деревня окончательно не проснулась. Саске вернется через несколько дней, и мне нужно подготовить дом. И себя.
– Я провожу тебя! – тут же вызвался Наруто.
– Нет. Я сама. Так будет безопаснее.
Она быстро оделась, привела себя в порядок, и за несколько мгновений из страстной любовницы снова превратилась в элегантную и сдержанную главу клана Учиха. Подойдя к окну, она обернулась.
– Спасибо за завтрак, Наруто. Это был самый вкусный рамэн в моей жизни.
Он подбежал к ней и крепко, но быстро поцеловал её в губы.
– В следующий раз будет с двойной порцией свинины! Обещаю!
Она улыбнулась, легко выпрыгнула из окна и бесшумно исчезла на крышах соседних домов, двигаясь с грацией, которая выдавала в ней первоклассную куноичи.
Наруто остался один. Он долго смотрел в окно, а затем обвел взглядом свою квартиру. Она всё еще была грязной и захламленной, но теперь этот беспорядок казался ему родным и уютным. Воздух всё еще хранил её запах. На полу валялись два пустых стаканчика из-под рамэна — немые свидетели их тайного завтрака.
Он подобрал их и, вместо того чтобы выбросить, аккуратно поставил на полку рядом со старой фотографией Команды 7. Он посмотрел на контейнер, который принесла Сакура. Овощное рагу. Полезно, правильно, но... пресно.
Наруто улыбнулся сам себе. Его жизнь больше никогда не будет пресной. В ней появился тот самый «секретный усилитель вкуса», о котором не напишут ни в одной поваренной книге. И он будет защищать этот секрет, даже если ему придется врать лучшей подруге, прятать богиню в шкафу и сражаться со всем миром. Потому что рассвет со вкусом рамэна и запретной любви стоил любой цены.