← Назад к обзору

Запретная страсть

Анатомия послушания

Поверхность стола была холодной, контрастируя с жаром, который теперь исходил от тел. Эди чувствовал, как под его ладонями бьется пульс Киана — частый, неровный, испуганный и одновременно восторженный. Вся та спесь, вся та наглая уверенность, с которой племянник дефилировал по квартире последние недели, осыпалась, как дешевая позолота, обнажая искреннюю, почти детскую беззащитность перед лицом настоящей угрозы.

– Ты ведь этого хотел, верно? – Голос Эди звучал как рокот надвигающейся грозы. – Ты хотел вытащить из меня зверя. Ну же, Киан, не молчи. Смотри на то, что ты сделал.

Киан судорожно вдохнул, его грудная клетка высоко вздымалась, едва не задевая рубашку Эди. Он попытался облизнуть пересохшие губы, но Эди тут же перехватил его подбородок, фиксируя лицо.

– Я... я не думал, что ты... – начал Киан, и его голос сорвался на высокой ноте.

– Не думал, что я перейду черту? – Эди усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. – Ты играл с огнем в комнате, полной бензина, и теперь удивляешься, почему всё вокруг полыхает. Ты считал меня скучным? Старым? Забывшим, что такое страсть?

Эди прижался еще плотнее, так что Киан почувствовал твердость его намерения сквозь слои одежды. Парень вздрогнул, его зрачки расширились, практически поглотив радужку.

– Нет, – выдохнул Киан, подаваясь вперед, словно ища спасения в тех самых руках, что его пленили. – Я никогда не считал тебя скучным. Я просто... хотел, чтобы ты заметил меня. Не как ребенка. Не как обузу.

– О, я заметил, – Эди резко развернул его спиной к себе, прижимая грудью к гладкой поверхности стола. – И поверь, сейчас ты — последнее, что я назвал бы обузой.

Киан охнул от неожиданности, когда его щека прижалась к прохладному дереву. Положение было унизительным и возбуждающим одновременно. Он чувствовал за собой тяжелое, властное присутствие Эди, его горячее дыхание на затылке.

– Эди, подожди... – пробормотал он, хотя в его голосе не было ни капли протеста.

– Я слишком долго ждал, – отрезал мужчина.

Он медленно, с намеренной медлительностью, расстегнул ремень на джинсах Киана. Звук расходящейся молнии в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Эди не торопился. Он хотел, чтобы Киан прочувствовал каждую секунду своего падения, чтобы осознал: с этого момента правила игры изменились навсегда.

Ладонь Эди скользнула под ткань, накрывая бедро парня. Кожа Киана была горячей, почти лихорадочной. Он снова задрожал, и этот трепет передался Эди, заставляя его собственное самообладание окончательно дать трещину.

– Ты так старался выглядеть искушенным, – прошептал Эди, прикусывая мочку уха Киана и слыша его сдавленный стон. – А на деле ты дрожишь от одного моего прикосновения.

– Потому что это ты, – выдохнул Киан, вцепляясь пальцами в край стола так, что побелели костяшки. – Только из-за тебя...

Эди заставил его замолчать, грубо стащив джинсы вниз, вместе с бельем, оставляя Киана полностью открытым и беззащитным. В свете лампы его тело казалось фарфоровым, хрупким, но Эди знал, сколько в этом теле скрыто строптивости.

– Наказание должно быть эффективным, Киан, – Эди проложил дорожку из жгучих поцелуев вдоль его позвоночника, задерживаясь на каждой ямочке. – Ты должен запомнить этот вечер. Каждый раз, когда ты решишь надеть что-то провокационное или бросить на меня дерзкий взгляд, ты будешь вспоминать, как лежал здесь.

– Я буду... – Киан зажмурился, когда пальцы Эди начали исследовать его, заставляя тело выгибаться в немой просьбе. – Я буду вспоминать. Обещаю.

Эди достал из ящика стола небольшой флакон с маслом, который он когда-то купил для массажа, не подозревая, что применит его в таких обстоятельствах. Щелчок крышки заставил Киана вздрогнуть.

– Ты такой напряженный, – заметил Эди, втирая прохладную жидкость в свои пальцы. – Расслабься для меня. Ты ведь сам напросился на это шоу. Теперь будь хорошим мальчиком и прими то, что заслужил.

Первое прикосновение было осторожным, почти нежным, что контрастировало с общей жесткостью ситуации. Киан издал тихий, гортанный звук, пряча лицо в согнутом локте. Но нежность быстро сменилась напором. Эди не давал ему времени привыкнуть, он входил в него уверенно, заполняя собой, заставляя Киана терять связь с реальностью.

– Эди... пожалуйста... – это была не просьба остановиться, а мольба о большем.

– Пожалуйста — что? – Эди придвинулся вплотную, его голос вибрировал прямо у позвоночника Киана. – Скажи мне, чего ты хочешь. Используй свои слова, маленький провокатор.

– Я хочу... тебя. Всего. Сейчас, – Киан повернул голову, глядя на Эди через плечо затуманенным взглядом. – Хватит мучить меня.

Эди коротко рассмеялся — сухим, лишенным веселости смехом.

– Мучить? Ты еще не знаешь, что такое мучение.

Он избавился от собственной одежды одним резким движением, не сводя глаз с Киана. Тот смотрел на него с жадностью, с каким-то благоговейным ужасом, осознавая масштаб того, что он пробудил в этом спокойном человеке.

Когда Эди вошел в него — одним мощным, глубоким толчком — Киан вскрикнул, и этот звук утонул в поцелуе, когда Эди снова развернул его к себе, подтягивая выше на стол. Мир сузился до этой точки, до этого стола, до запаха сандала и пота.

Движения Эди были размеренными и тяжелыми. Он не просто брал его, он подчинял. С каждым толчком Киан бился в его руках, как пойманная птица, его пальцы царапали плечи мужчины, оставляя красные следы, но Эди, казалось, не замечал боли. Он был сосредоточен на одной цели — довести Киана до точки полного изнеможения, где не останется места для игр и дерзости.

– Смотри на меня, – выдохнул Эди, переплетая их пальцы и прижимая руки Киана к его же груди. – Не закрывай глаза.

Киан повиновался. В его глазах стояли слезы — от удовольствия, граничащего с болью, от переизбытка чувств, которые он так долго копил внутри. Он видел в глазах Эди отражение собственной страсти, но там было и нечто большее: темное, собственническое чувство, которое пугало и манило одновременно.

– Ты мой, – прошептал Эди, и это не был вопрос. – Ты понимаешь это? Больше никаких игр с другими. Никаких вырезов для посторонних глаз.

– Только для тебя... – простонал Киан, содрогаясь всем телом. – Только... Эди...

Ритм ускорился. Эди больше не сдерживался, его движения стали рваными, жадными. Он чувствовал, как Киан близок к пределу, как его тело напрягается, готовясь к разрядке. Мужчина притянул его к себе, впиваясь в губы в последнем, сокрушительном поцелуе.

Когда наступил финал, он был ослепительным. Киан выкрикнул имя Эди, содрогаясь в мощном оргазме, его тело обмякло, удерживаемое только сильными руками мужчины. Эди последовал за ним мгновение спустя, накрывая их обоих волной изнуряющего, опустошающего удовольствия.

Тишина, воцарившаяся в кабинете после, была тяжелой и вязкой. Слышно было только их сбивчивое дыхание и тиканье настенных часов. Эди не спешил отстраняться. Он уткнулся лбом в плечо Киана, чувствуя, как постепенно успокаивается его сердце.

Киан лежал неподвижно, его глаза были закрыты, а на губах блуждала слабая, почти блаженная улыбка. Он получил то, что хотел, но цена оказалась выше, чем он предполагал. Он больше не был хозяином положения.

– Теперь ты пойдешь в душ, – тихо сказал Эди, отстраняясь и начиная приводить себя в порядок. Его голос снова стал ровным, почти деловым, но в глазах всё еще тлели угли недавнего пожара. – А завтра мы серьезно поговорим о твоем поведении.

Киан приподнялся на локтях, его волосы были всклокочены, а вид — совершенно порочным. Он посмотрел на Эди и, несмотря на дрожь в коленях, усмехнулся.

– Ты думаешь, это меня остановит? – Прошептал он.

Эди застегнул пуговицу на манжете и медленно подошел к нему. Он наклонился, заставляя Киана снова вжаться в стол, и прошептал прямо в губы:

– Я думаю, ты теперь будешь очень стараться, чтобы я наказал тебя снова. Но в следующий раз, Киан... в следующий раз я буду еще менее терпелив.

Он провел большим пальцем по нижней губе парня и вышел из кабинета, оставив Киана одного в полумраке, среди разбросанных бумаг и запаха сандала, который теперь навсегда будет ассоциироваться у него с этим вечером.

Киан медленно сел, чувствуя приятную тяжесть во всем теле. Он победил? Или проиграл? Глядя на закрытую дверь, он понял, что это не имеет значения. Потому что теперь он точно знал: за маской спокойного дяди скрывается человек, способный поставить его на колени. И это было самое захватывающее открытие в его жизни.

Он поднялся, пошатываясь, и направился в ванную, уже планируя, какой наряд наденет завтра к завтраку. Но на этот раз он будет знать наверняка — за каждое слово и каждый жест придется платить. И он был готов отдать любую цену.