← Назад к обзору

Запретная страсть

Анатомия послушания

Поверхность стола была холодной, контрастируя с жаром, который теперь исходил от их тел. Эди чувствовал, как под его ладонями бьется пульс Киана — частый, неровный, испуганный и одновременно восторженный. Вся та спесь, вся та наглая уверенность, с которой племянник дефилировал по квартире последние недели, осыпалась, как дешевая позолота, обнажая искреннюю, почти детскую беззащитность перед лицом настоящей угрозы.

– Ты ведь этого хотел, верно? – Голос Эди звучал как рокот надвигающейся грозы. – Ты хотел вытащить из меня зверя. Ну же, Киан, не молчи. Смотри на то, что ты сделал.

Киан судорожно вдохнул, его грудная клетка высоко вздымалась, едва не задевая рубашку Эди. Он попытался облизнуть пересохшие губы, но Эди тут же перехватил его подбородок, фиксируя лицо и заставляя смотреть прямо в свои потемневшие глаза.

– Я... я не думал, что ты действительно... – начал Киан, и его голос сорвался на высокой ноте.

– Не думал, что я перейду черту? – Эди усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное, совершенно не свойственное его обычному сдержанному облику. – Ты играл с огнем в комнате, полной бензина, и теперь удивляешься, почему всё вокруг полыхает. Ты считал меня скучным? Старым? Забывшим, что такое страсть?

Эди прижался еще плотнее, так что Киан почувствовал твердость его намерения сквозь слои одежды. Парень вздрогнул, его зрачки расширились, практически поглотив радужку.

– Нет, – выдохнул Киан, подаваясь вперед, словно ища спасения в тех самых руках, что его пленили. – Я никогда не считал тебя скучным. Я просто... хотел, чтобы ты заметил меня. Не как ребенка. Не как обузу.

– О, я заметил, – Эди резко развернул его спиной к себе, прижимая грудью к гладкой поверхности стола. – И поверь, сейчас ты — последнее, что я назвал бы обузой.

Киан охнул от неожиданности, когда его щека прижалась к прохладному дереву. Положение было унизительным и возбуждающим одновременно. Он чувствовал за собой тяжелое, властное присутствие Эди, его горячее дыхание на затылке и сильные пальцы, которые теперь бесцеремонно сминали дорогой шелк его новой рубашки.

– Эди, подожди... – пробормотал он, хотя в его голосе не было ни капли протеста, лишь сладкая паника.

– Я слишком долго ждал, – отрезал мужчина.

Он медленно, с намеренной, пугающей медлительностью, расстегнул ремень на джинсах Киана. Звук расходящейся молнии в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Эди не торопился. Он хотел, чтобы Киан прочувствовал каждую секунду своего падения, чтобы осознал: с этого момента правила игры изменились навсегда. Здесь больше не было места капризам племянника.

Ладонь Эди скользнула под ткань, накрывая бедро парня. Кожа Киана была горячей, почти лихорадочной. Он снова задрожал, и этот трепет передался Эди, заставляя его собственное самообладание окончательно дать трещину.

– Ты так старался выглядеть искушенным, – прошептал Эди, прикусывая мочку уха Киана и слыша его сдавленный, прерывистый стон. – А на деле ты дрожишь от одного моего прикосновения. Где же твоя дерзость, Киан?

– Потому что это ты, – выдохнул Киан, вцепляясь пальцами в край стола так крепко, что побелели костяшки. – Только из-за тебя я такой...

Эди заставил его замолчать, грубо стащив джинсы вниз, оставляя Киана открытым и беззащитным. В свете настольной лампы его тело казалось фарфоровым, хрупким, но Эди знал, сколько в этом теле скрыто строптивости и желания подчинять. Сегодня роли поменялись окончательно.

– Наказание должно быть эффективным, Киан, – Эди проложил дорожку из жгучих поцелуев вдоль его позвоночника, задерживаясь на каждой ямочке и заставляя парня выгибаться. – Ты должен запомнить этот вечер. Каждый раз, когда ты решишь надеть что-то провокационное или бросить на меня вызывющий взгляд, ты будешь вспоминать, как лежал здесь.

– Я буду... – Киан зажмурился, когда пальцы Эди начали исследовать его, заставляя тело содрогаться в немой просьбе. – Я буду вспоминать. Обещаю.

Эди достал из ящика стола небольшой флакон с маслом, который он когда-то купил по чистой случайности, не подозревая, что применит его в таких обстоятельствах. Щелчок крышки заставил Киана вздрогнуть.

– Ты такой напряженный, – заметил Эди, втирая прохладную жидкость в свои пальцы. – Расслабься для меня. Ты ведь сам напросился на это шоу. Теперь будь хорошим мальчиком и прими то, что заслужил.

Первое прикосновение было неожиданно осторожным, что контрастировало с общей жесткостью ситуации. Киан издал тихий, гортанный звук, пряча лицо в согнутом локте. Но мягкость быстро сменилась напором. Эди не давал ему времени привыкнуть, он входил в него уверенно, заполняя собой, заставляя Киана терять связь с реальностью и собственным именем.

– Эди... пожалуйста... – это была не просьба остановиться, а мольба о большем, о полном сокрушении.

– Пожалуйста — что? – Эди придвинулся вплотную, его голос вибрировал прямо у позвоночника Киана. – Скажи мне, чего ты хочешь. Используй свои слова, маленький провокатор.

– Я хочу... тебя. Всего. Сейчас, – Киан повернул голову, глядя на Эди через плечо затуманенным, полным слез взглядом. – Хватит мучить меня.

Эди коротко рассмеялся — сухим, лишенным веселости смехом, который пробрал Киана до костей.

– Мучить? Ты еще не знаешь, что такое настоящее мучение.

Он избавился от собственной одежды одним резким движением, не сводя глаз с Киана. Тот смотрел на него с жадностью, с каким-то благоговейным ужасом, осознавая масштаб той стихии, которую он пробудил в этом спокойном человеке. Эди больше не был «дядей», он был мужчиной, который забирал свое.

Когда Эди вошел в него — одним мощным, глубоким толчком — Киан вскрикнул, и этот звук утонул в поцелуе, когда Эди рывком развернул его к себе, подтягивая выше на стол. Мир сузился до этой точки пространства, до этого стола, до запаха сандала и пота.

Движения Эди были размеренными и тяжелыми. Он не просто брал его, он подчинял каждую клеточку его тела. С каждым толчком Киан бился в его руках, как пойманная птица, его пальцы царапали плечи мужчины, оставляя красные следы, но Эди, казалось, не замечал боли. Он был сосредоточен на одной цели — довести Киана до точки полного изнеможения, где не останется места для игр.

– Смотри на меня, – выдохнул Эди, переплетая свои пальцы с пальцами Киана и прижимая его руки к его же груди. – Не закрывай глаза. Смотри, кому ты принадлежишь.

Киан повиновался. В его глазах стояли слезы — от удовольствия, граничащего с агонией, от переизбытка чувств, которые он так долго копил и провоцировал. Он видел в глазах Эди отражение собственной страсти, но там было и нечто большее: темное, собственническое чувство, которое пугало и манило одновременно.

– Ты мой, – прошептал Эди, и это не был вопрос или просьба. – Ты понимаешь это? Больше никаких игр с другими. Никаких вырезов для посторонних глаз.

– Только для тебя... – простонал Киан, содрогаясь всем телом. – Только... Эди... быстрее...

Ритм ускорился. Эди больше не сдерживался, его движения стали рваными, жадными. Он чувствовал, как Киан близок к пределу, как его тело напрягается, готовясь к разрядке. Мужчина притянул его к себе за затылок, впиваясь в губы в последнем, сокрушительном поцелуе, который должен был выжечь их обоих.

Когда наступил финал, он был ослепительным. Киан выкрикнул имя Эди, содрогаясь в мощном оргазме, его тело обмякло, удерживаемое только сильными руками мужчины. Эди последовал за ним мгновение спустя, накрывая их обоих волной изнуряющего, опустошающего удовольствия, которое оставило после себя лишь звон в ушах.

Тишина, воцарившаяся в кабинете после, была тяжелой и вязкой. Слышно было только их сбивчивое дыхание и тиканье настенных часов. Эди не спешил отстраняться. Он уткнулся лбом в плечо Киана, чувствуя, как постепенно успокаивается его сердце.

Киан лежал неподвижно, его глаза были закрыты, а на губах блуждала слабая, почти блаженная улыбка. Он получил то, что хотел, но цена оказалась выше, чем он предполагал в своих самых смелых фантазиях. Он больше не был хозяином положения.

– Теперь ты пойдешь в душ, – тихо сказал Эди, отстраняясь и начиная приводить себя в порядок. Его голос снова стал ровным, почти деловым, но в глазах всё еще тлели угли недавнего пожара. – А завтра мы серьезно поговорим о твоем поведении.

Киан приподнялся на локтях, его волосы были всклокочены, а вид — совершенно порочным. Он посмотрел на Эди и, несмотря на дрожь в коленях, слабо усмехнулся.

– Ты думаешь, это меня остановит? – Прошептал он, возвращая себе каплю прежней уверенности.

Эди застегнул пуговицу на манжете и медленно подошел к нему. Он наклонился, заставляя Киана снова вжаться в стол, и прошептал прямо в губы:

– Я думаю, ты теперь будешь очень стараться, чтобы я наказал тебя снова. Но в следующий раз, Киан... в следующий раз я буду еще менее терпелив. И еще более изобретателен.

Он провел большим пальцем по нижней губе парня и вышел из кабинета, оставив Киана одного в полумраке, среди разбросанных бумаг и запаха сандала, который теперь навсегда будет ассоциироваться у него с этим вечером.

Киан медленно сел, чувствуя приятную тяжесть во всем теле. Он победил? Или проиграл? Глядя на закрытую дверь, он понял, что это не имеет значения. Потому что теперь он точно знал: за маской спокойного дяди скрывается человек, способный поставить его на колени. И это было самое захватывающее открытие в его жизни.

Он поднялся, пошатываясь, и направился в ванную, уже планируя, какой наряд наденет завтра к завтраку. Но на этот раз он знал наверняка — за каждое слово и каждый жест придется платить. И он был готов отдать любую цену, лишь бы снова увидеть этот огонь в глазах Эди.

Утро в квартире Эди наступило с пугающей пунктуальностью. Свет, пробивающийся сквозь тяжелые шторы гостиной, казался слишком ярким. Эди стоял у кухонного острова, сжимая в руках чашку с черным кофе. Он был одет в безупречно отглаженную белую рубашку, рукава которой были закатаны до локтей. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, но пальцы, слишком крепко держащие фарфор, выдавали его с головой.

Вчерашний вечер не был сном. Разбросанные по кабинету бумаги, которые он собирал в полночь в лихорадочном молчании, были тому доказательством.

Шаги Киана послышались на лестнице через полчаса. Они были не такими легкими, как обычно. В них чувствовалась осторожность.

– Доброе утро, – голос Киана был тихим, с легкой хрипотцой.

– Доброе, – отозвался Эди, наконец поворачиваясь.

Он ожидал увидеть очередную провокацию. Ожидал прозрачную майку. Но Киан стоял перед ним в огромном, явно не по размеру сером худи, которое скрывало его фигуру. Волосы были влажными после душа, а глаза — непривычно серьезными.

– Кофе? – Эди указал на кофемашину.

– Нет, спасибо. Эди... я просто хотел спросить. Ты злишься?

Эди поставил чашку на стол и медленно сократил расстояние между ними. Киан не отступил, но его дыхание участилось.

– Злюсь ли я? – Эди остановился в шаге от него. – Я предупреждал тебя много раз, Киан. То, что произошло вчера — логичный финал твоих усилий.

– Я знаю, – Киан вскинул голову. – Но я не жалею.

– Тогда будь готов к тому, что правила в этом доме изменятся, – Эди протянул руку и коснулся подбородка Киана. – Ты хотел моего внимания? Теперь ты его получишь. Но на моих условиях.

– Каких условиях? – прошептал Киан.

– Полное послушание. Никаких нарядов вне дома без моего одобрения. И возвращение из университета ровно в пять. Если опоздаешь хоть на минуту... – Эди сделал паузу, и в его глазах снова вспыхнуло то самое темное пламя. – Ты уже знаешь, где находится мой рабочий стол.

Киан сглотнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Это было именно то, чего он искал — границы. Жесткие, незыблемые границы, которые давал ему этот мужчина.

– Я буду дома в пять, – ответил он, и в его голосе слышалось не раскаяние, а обещание новой, еще более глубокой связи.

Эди кивнул, отпуская его.

– Иди завтракать. Нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к новому порядку.

Киан прошел к столу, чувствуя на себе взгляд Эди. Он знал, что игра не закончилась. Она просто перешла на совершенно иной, более опасный и пьянящий уровень. И теперь, глядя на широкие плечи своего «дяди», он понимал, что никогда больше не захочет провоцировать кого-то другого. Только его. До самого конца.