← Назад к обзору

запретная забота

Шепот теней и привкус пороха

Дорога до загородного дома Джина, старшего брата их небольшой «стаи», заняла около двух часов. Всё это время в салоне автомобиля Тэхёна царило странное напряжение. Чонгук сидел на заднем сиденье рядом с Т/и, и его близость действовала на неё как мощное успокоительное, смешанное с электрическим разрядом. Она чувствовала тепло его бедра, прижатого к её ноге, и видела, как побелели костяшки его пальцев, когда он смотрел в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли хвоста.

Загородный особняк встретил их высокими коваными воротами и густым сосновым лесом, который обступал территорию, словно молчаливая стража. Как только машины остановились, из дома высыпали остальные.

– Господи, Т/и! – Лиса первой добежала до машины и, как только дверь открылась, буквально выдернула подругу в свои объятия. – Мы так испугались! Дженни места себе не находила, Розэ пол-аптечки валерьянки выпила!

– Я в порядке, Лиса, честно, – прошептала Т/и, утыкаясь носом в плечо подруги. – Простите, что втянула вас в это.

– Глупости не говори, – Джису подошла с другой стороны, мягко погладив Т/и по двухцветным волосам. – Мы семья. А семья не бросает в беде.

К ним подошел высокий, статный молодой человек с невероятно правильными чертами лица. Джин. Он выглядел спокойным, но в его глазах читалась стальная решимость.

– Добро пожаловать в мою крепость, – он слегка поклонился Т/и. – Здесь вы в безопасности. Чонгук, Тэхён, Чимин — зайдите в кабинет. Нужно обсудить периметр.

Пока девушки уводили Т/и в дом, чтобы напоить чаем и наконец-то рассмотреть её боевые раны, мужчины собрались в просторной комнате, пахнущей кожей и дорогим табаком.

– Ну, рассказывайте, – Джин оперся о край стола. – Насколько всё серьезно?

– Отчим Т/и задолжал «тиграм» из портового района, – Чимин нервно расхаживал по комнате. – Он заложил дом, а теперь, когда она сбежала, они требуют её как компенсацию. Ты же знаешь их методы.

– Я убью любого, кто к ней прикоснется, – глухо произнес Чонгук, глядя в окно.

Тэхён, который до этого молчал, вдруг сделал шаг вперед. Его лицо, обычно скрытое за маской беспечного шутника, стало пугающе серьезным. Он обвел друзей взглядом, и в этом взгляде не было и тени привычного лукавства.

– Слушайте меня внимательно, – голос Тэхёна прозвучал низко и жестко. – Я не собираюсь играть в игры. Чон, я знаю, что ты её нашел. Я знаю, что ты чувствуешь ответственность. Но я хочу, чтобы вы все знали мои намерения. Я влюбился в неё. По-настоящему. И я не собираюсь отступать.

В комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Чонгук медленно обернулся. Его глаза сузились, а челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.

– Ты бредишь, Тэ, – процедил Чонгук. – Ты видел её два раза.

– Мне хватило одного взгляда в парке, когда ты привел её, – Тэхён не отвел глаз. – В ней столько силы, смешанной с этой хрупкостью… Я не просто хочу её защитить. Я хочу, чтобы она была моей. И я говорю это вам сейчас, наедине, чтобы потом не было недомолвок. Я буду за неё бороться. Даже с тобой, Чонгук.

– Хватит! – Джин ударил ладонью по столу. – Сейчас не время делить девушку. Она — живой человек, а не трофей. Сначала мы обеспечим её безопасность, а потом она сама решит, кто ей нужен. И если я увижу, что ваши петушиные бои мешают делу, я вышвырну обоих за ворота. Ясно?

Чонгук и Тэхён еще несколько секунд сверлили друг друга взглядами, прежде чем синхронно кивнуть. Но воздух между ними продолжал искрить.

***

Вечер в доме Джина прошел на удивление тепло, несмотря на нависшую угрозу. Ребята старались разрядить обстановку. Джин приготовил огромный ужин, за которым собрались все: и BTS, и Blackpink.

– Т/и, попробуй это, – Хосок, еще один друг ребят, лучезарно улыбнулся, протягивая ей тарелку с закусками. – Джин-хён готовит так, что можно язык проглотить.

– Спасибо, Хосок, – Т/и впервые за долгое время искренне улыбнулась.

– О, смотрите, наша колючая роза расцветает! – воскликнул Тэхён, подсаживаясь к ней ближе. – Т/и, а ты знала, что твои черные пряди идеально сочетаются с цветом моих глаз?

– Тэхён, не начинай, – Дженни шутливо толкнула его локтем. – Дай девушке поесть. Она из-за вас, оболтусов, в стрессе.

– Я не оболтус, я — эстетическое наслаждение, – парировал Тэхён, но тут же серьезно посмотрел на Т/и. – Тебе правда идет этот блонд с черным. Это как ты сама: светлая душа и темная броня.

Чонгук, сидевший напротив, сжал вилку так сильно, что та слегка погнулась. Он молчал весь ужин, лишь изредка бросая на Т/и короткие, жгучие взгляды.

После ужина все разошлись по комнатам. Джин выделил Т/и отдельную спальню на втором этаже, рядом со своей. Девушка долго не могла уснуть. Она вышла на балкон, вдыхая прохладный лесной воздух.

– Красиво здесь, правда?

Она вздрогнула и обернулась. Чонгук стоял в тени соседнего балкона, прислонившись к перилам. На нем была только легкая майка, и в лунном свете его татуировки казались живыми, текучими тенями.

– Очень, – ответила она тихо. – Здесь так тихо, что даже страшно. Я отвыкла от тишины.

Он перемахнул через перила, легко приземлившись на её балконе. Т/и невольно отступила, но он поймал её за руку, притягивая к себе.

– Тебе не нужно больше бояться тишины, – его голос был похож на бархат. – Я здесь.

Он стоял так близко, что она чувствовала запах его кожи — смесь мяты, железа и чего-то неуловимо мужского. Его взгляд скользнул по её губам, и Т/и почувствовала, как внутри всё сжимается от сладкого, тягучего предвкушения.

– Чонгук… – прошептала она, не в силах отвести глаз.

– Т/и, я не умею говорить красиво, как Тэхён, – он прижал её к стене дома, его ладони легли на её талию. – Я не умею обещать звезды. Но я знаю, что с того момента, как я увидел тебя плачущей в том парке, я перестал принадлежать самому себе. Ты — мой личный ад и мой единственный рай.

Он наклонился, и его губы накрыли её в требовательном, жадном поцелуе. Это не было похоже на нежность. Это была буря, копившаяся годами, страсть, которая вырвалась на свободу. Т/и ответила с той же неистовостью, запуская пальцы в его густые темные волосы. Она кусала его губы, чувствуя вкус металла, и этот привкус пороха и опасности только разжигал пламя внутри.

Чонгук подхватил её под бедра, и она инстинктивно обхватила его ногами. Он внес её в комнату, не разрывая поцелуя, и ногой захлопнул балконную дверь.

Они рухнули на кровать. Руки Чонгука исследовали её тело под тонкой тканью футболки, которую он одолжил ей вчера. Каждый его дюйм, каждое прикосновение обжигало. Т/и чувствовала, как его сердце колотится о её грудную клетку — быстро, неритмично, дико.

– Я хочу тебя, – прохрипел он ей в шею, оставляя там багровые следы. – Так сильно, что это почти физическая боль.

– Тогда не останавливайся, – выдохнула она, расстегивая верхнюю пуговицу его штанов.

Его губы снова нашли её, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. Воздух в комнате стал невыносимо горячим. Чонгук уже почти стянул с неё футболку, обнажая нежную кожу, покрытую мурашками, когда в коридоре раздался тяжелый, размеренный стук в дверь.

– Чонгук, я знаю, что ты там! – голос Джина был сухим и строгим. – Выходи. Сейчас же.

Чонгук замер, уткнувшись лбом в плечо Т/и. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

– Проклятье… – выдохнул он, закрывая глаза.

– Чонгук, я не шучу, – Джин постучал снова, на этот раз настойчивее. – У нас гости у ворот. И это не доставка пиццы.

Страсть мгновенно испарилась, сменившись ледяным холодом реальности. Чонгук быстро поднялся, поправляя одежду, и помог Т/и сесть.

– Оставайся здесь, – приказал он, и его взгляд снова стал отстраненным и жестким. – Запри дверь и не открывай, пока я не позову.

Он вышел в коридор, где его ждал Джин.

– Ты с ума сошел? – негромко спросил старший, глядя на взъерошенного Чонгука. – Сейчас не время для гормонов. Твой «отец», Т/и, привел с собой целую свору. Они стоят у ворот и требуют выдать «должницу».

– Сколько их? – Чонгук уже проверял свой пистолет, спрятанный за поясом.

– Десять-двенадцать. Вооружены. Тэхён и Чимин уже на позициях у черного входа. Ребята из Blackpink следят за камерами.

Чонгук кивнул и, прежде чем уйти, бросил взгляд на закрытую дверь спальни Т/и. В его груди бушевал пожар, но теперь это была не страсть, а чистая, концентрированная ненависть к тем, кто посмел прервать их и снова угрожать её жизни.

***

Внизу, в гостиной, царил контролируемый хаос. Лиса и Дженни сидели перед мониторами, отслеживая перемещения по периметру.

– Они пытаются перелезть через забор с восточной стороны! – крикнула Лиса. – Двое с обрезами.

– Я возьму их, – отозвался Тэхён, передергивая затвор винтовки. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, что пугало больше всего.

Т/и не выдержала. Она тихо проскользнула вниз, сжимая в руке нож, который ей дал Чонгук. Она увидела его в центре комнаты — он отдавал приказы, и в этот момент он выглядел как настоящий лидер.

– Чонгук! – позвала она.

Он обернулся, и его лицо на мгновение смягчилось.

– Я же сказал сидеть наверху.

– Я не буду сидеть в клетке, пока вы рискуете собой из-за меня, – она подошла к нему, её глаза горели решимостью. – Я знаю этого человека лучше вас. Я знаю, как он думает. Он трус. Если вы уберете его «поддержку», он сбежит первым.

– Она права, – подала голос Розэ, заряжая пистолет. – Мы не можем просто обороняться. Нужно выманить их главаря.

В этот момент снаружи раздался громкий голос, усиленный мегафоном.

– Отдайте девчонку, и мы уйдем! Она — собственность! За неё уплачено!

Т/и почувствовала, как внутри всё закипает. «Собственность». Это слово стало последней каплей. Она рванулась к двери, но Чонгук перехватил её.

– Куда ты?!

– Я поговорю с ним. Он хочет меня? Пусть увидит, что я больше не боюсь.

– Это самоубийство! – воскликнул Тэхён, спрыгивая с подоконника.

– Нет, это отвлечение внимания, – Т/и посмотрела на Чонгука. – Пока он будет смотреть на меня, вы обойдете их с флангов. Чонгук, ты веришь мне?

Чонгук смотрел на неё долго, бесконечно долго. Он видел перед собой не ту ранимую девочку из парка, а воина.

– Верю, – наконец произнес он. – Тэхён, Чимин — на фланги. Джин, прикрывай её с балкона. Я буду прямо за дверью. Если хоть один ствол дернется в её сторону — стреляйте на поражение.

Двери особняка медленно распахнулись. Т/и вышла на крыльцо, залитое светом прожекторов. Перед воротами стояли несколько машин с включенными фарами. В центре, пошатываясь, стоял её отчим. Он выглядел жалко: грязная куртка, трясущиеся руки, но в глазах горело безумие.

– Вот ты где, дрянь! – проорал он. – А ну, иди сюда! Ты знаешь, сколько ты мне стоишь?!

– Я стою больше, чем вся твоя никчемная жизнь, – голос Т/и разнесся над поляной, холодный и чистый, как звон меча. – Ты думал, что можешь продать меня? Думал, что я — твой кошелек? Смотри внимательно.

Она подняла руку с ножом, и лезвие блеснуло в свете фар.

– Я больше не твоя дочь. Я больше не твоя жертва. Уходи, пока ты еще можешь дышать.

– Ах ты, сука! – отчим выхватил из-за пазухи старый револьвер.

Но он не успел даже поднять руку. Раздался сухой щелчок снайперской винтовки — Джин прострелил ему кисть. Револьвер отлетел в сторону, и отчим взвыл, падая на колени.

В ту же секунду из леса выскочили Чонгук и остальные. Началась короткая, но яростная схватка. Наемники «тигров» не ожидали такого организованного сопротивления. Чонгук двигался как тень, вырубая противников одного за другим. Тэхён работал с хирургической точностью, а Чимин и Хосок обеспечивали прикрытие.

Т/и стояла на крыльце, не шевелясь. Она смотрела на отчима, который скулил на траве, зажимая раненую руку. Вся её ненависть, копившаяся пять лет, вдруг превратилась в холодное безразличие.

Чонгук подошел к отчиму, схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги.

– Если я еще раз увижу твою тень ближе чем за милю от неё, – прошептал Чонгук ему прямо в ухо, и его голос был страшнее выстрела, – я не буду стрелять в руку. Я вырежу твое сердце и заставлю тебя его съесть. Ты понял?

Отчим лишь судорожно кивнул, захлебываясь слезами и слюной.

– Убирайся. И забери свой мусор.

Машины наемников с визгом развернулись и скрылись в ночи. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием ребят.

Чонгук обернулся к Т/и. Он был весь в пыли, на скуле виднелась свежая царапина, но глаза… в них была такая гордость, что у Т/и перехватило дыхание.

Он подошел к ней и просто обнял, утыкаясь лицом в её шею.

– Ты была великолепна, – прошептал он.

– Мы были великолепны, – поправила она, обнимая его в ответ.

К ним подошли остальные. Тэхён, тяжело дыша, вытер пот со лба и посмотрел на Т/и с грустной, но искренней улыбкой.

– Знаешь, роза, – сказал он, – я обещал бороться за тебя. Но, кажется, ты сама можешь побороться за кого угодно. Чонгук, тебе чертовски повезло. Но не расслабляйся. Я всё еще в игре.

Чимин рассмеялся, хлопая Тэхёна по плечу.

– Пойдемте в дом. Нужно обработать раны и… кажется, у Джина осталась бутылка отличного вина. Нам всем нужно выпить.

В ту ночь они долго сидели в гостиной у камина. Подруги Т/и — Розэ, Лиса, Джису и Дженни — не отходили от неё, заваливая шутками и словами поддержки. Ребята рассказывали байки из своего прошлого, и смех то и дело оглашал особняк.

Т/и сидела на полу, прислонившись спиной к креслу, в котором сидел Чонгук. Его рука лениво перебирала её волосы, запутываясь в черных прядях. Она чувствовала себя частью чего-то огромного и нерушимого.

Когда все наконец разошлись спать, Чонгук снова отвел её в спальню. На этот раз их никто не прерывал.

– Ты уверена? – спросил он, останавливаясь у двери. – После всего, что произошло…

Т/и взяла его за руку и потянула на себя.

– Я никогда не была так уверена, Чонгук. Я хочу чувствовать, что я живая. И я хочу чувствовать это с тобой.

Их страсть вспыхнула с новой силой, но теперь в ней было больше, чем просто желание. Это было слияние двух душ, которые нашли друг друга в темноте. Каждое движение, каждый вздох был клятвой. Чонгук был нежным и властным одновременно, он изучал её тело, словно самую драгоценную карту в мире, а Т/и отвечала ему всей той силой и страстью, которую так долго подавляла.

Под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь сосновые ветви, Т/и лежала в объятиях Чонгука, слушая его мерное сердцебиение.

– Что будет дальше? – спросила она шепотом.

– Дальше будет жизнь, – ответил он, целуя её в макушку. – Мы найдем тебе новую квартиру, или ты останешься со мной. Мы разберемся с долгами твоего отчима — у Джина есть связи. А самое главное — ты больше никогда не будешь одна. У тебя есть мы. И у тебя есть я.

Т/и закрыла глаза, чувствуя, как на губах играет легкая улыбка. Стеклянные слезы высохли. Привкус пороха исчез, уступив место вкусу свободы. Она знала, что впереди еще много трудностей, но теперь она знала и другое: её клинок больше не одинок. И это было самым прекрасным чувством в мире.