← Назад к обзору

Запретный плод

Пепел старых истин

– Юки, ты готов? – Сон Джинву стоял у окна рабочего кабинета в новом здании Ассоциации, которое теперь все чаще называли Залом Суда.

Его голос, ставший более глубоким и резонирующим после слияния, заполнил пространство, заставляя тени в углах почтительно задрожать. Джинву обернулся, глядя на сына. Юки сидел в глубоком кожаном кресле, одетый в черную шелковую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнажая начало татуировки у основания шеи. Его небесно-голубые глаза теперь светились ровным, холодным светом, даже когда он не использовал свою силу.

– Да, пап, – Юки поднялся, его рост в сто девяносто пять сантиметров и атлетическое телосложение придавали ему вид молодого бога. – Я чувствую их. Они уже внизу. Пытаются прорваться через охрану.

– Охрана их пропустит, – Джинву усмехнулся, и в его глазах промелькнуло золотое сияние Абсолютного Судьи. – Я отдал приказ. Я хочу, чтобы они увидели, что именно потеряли. И я хочу, чтобы ты вынес им окончательный вердикт.

Прошло две недели с тех пор, как Ассоциация была распущена и реорганизована. Люди, поначалу охваченные паникой, быстро осознали преимущества нового порядка. Коррупция исчезла за одну ночь — никто не смел брать взятки, зная, что Теневой Монарх и его сын видят их души насквозь. Новые охотники, отобранные Юки по критерию чистоты намерений, стали настоящими героями, а не медийными звездами. Доверие населения к «системе Сон» росло с каждым днем.

Двери кабинета распахнулись без стука. В помещение вошли двое. Ча Хэ Ин выглядела тенью самой себя: осунувшееся лицо, тусклые волосы, лихорадочный блеск в глазах. За ней следовал Сухо. В нем больше не было лоска «золотого мальчика». Он казался взвинченным, злым и бесконечно потерянным.

– Джинву! Что это значит?! – Хэ Ин бросилась вперед, но наткнулась на невидимую стену за три метра до стола. – Весь город говорит о том, что ты устроил здесь резню! Ты разогнал правительство, ты... ты превратил Ассоциацию в личную крепость!

– Я навел порядок, Хэ Ин, – спокойно ответил Джинву, даже не поднимаясь из-за стола. – Порядок, в котором нет места таким, как вы.

Сухо выступил вперед, сжимая кулаки. Его аура охотника ранга S пульсировала, но рядом с присутствием отца и брата она выглядела как затухающая свеча перед лесным пожаром.

– Ты не имеешь права! – выкрикнул Сухо, глядя на Юки. – Юки, почему ты молчишь? Ты же всегда был на стороне справедливости! Посмотри, что он делает! Он стал тираном!

Юки медленно подошел к брату. Его шаги были бесшумными. Он остановился в шаге от Сухо, возвышаясь над ним.

– Справедливость — это не то, что удобно тебе, Сухо, – голос Юки звучал как скрежет костей по льду. – Справедливость — это когда каждый получает то, что заслужил.

Юки прищурился, и его зрение Абсолютного Жнеца активировалось. Мир вокруг него посерел, оставив только две фигуры перед ним.

Душа Ча Хэ Ин была похожа на рваное облако грязно-серого цвета. В ней не было великого зла, но она была пропитана трусостью, эгоизмом и той самой «слабостью», о которой говорил Джинву. Она искала тепла, не заботясь о том, чью жизнь она при этом сжигает.

Душа Сухо была еще хуже. Она была испещрена черными прожилками зависти к отцу и похоти, которую он ошибочно принимал за любовь к матери. Это была душа предателя, который оправдывал свою низость обстоятельствами.

– Вы пришли сюда требовать объяснений? – Юки горько усмехнулся. – Вы пришли спросить, почему мир изменился? Я покажу вам почему.

Юки вскинул левую руку, и красная метка на его ладони вспыхнула неоновым светом. За его спиной мгновенно материализовались два огромных костяных Бластера. Левый череп открыл пасть, из которой вырвалось ярко-голубое пламя, осветив кабинет инфернальным светом.

Хэ Ин вскрикнула и упала на колени, закрывая лицо руками. Сухо отшатнулся, его ноги подкосились.

– Посмотрите на себя, – Юки указал на них пальцем. – Вы пришли в дом Судьи, надеясь на милосердие? Вы, кто осквернил само понятие семьи?

– Юки, пожалуйста... – прохрипела Хэ Ин. – Мы же твоя семья...

– Моя семья стоит за моей спиной, – Юки кивнул в сторону Джинву. – А вы — лишь призраки прошлого. Пап, ты видишь их?

Джинву поднялся. Его глаза светились чистым золотом.

– Вижу, сын. Их души смердят даже сильнее, чем души тех коррупционеров, которых я вышвырнул вчера.

– Что вы собираетесь делать? – Сухо попытался подняться, в его голосе слышалась истерика. – Убьете нас? Прямо здесь?

– Смерть — слишком легкий выход для вас, – Джинву подошел к ним. – Вы так боялись одиночества и холода, что решили согреться в чужой постели. Что ж... Я дам вам то, чего вы так хотели.

Джинву коснулся плеча Юки, и их силы вошли в резонанс. Пространство кабинета начало искажаться. Стены словно растворились, сменяясь бесконечной пустотой Теневого Мира, но теперь эта пустота была пронизана костяными шипами и голубым огнем Жнеца.

– Это — Пустота Суда, – произнес Юки, и его форма начала меняться.

Одежда на нем истлела, сменяясь длинным черным пальто, кожа исчезла, обнажая безупречный белый скелет. Красные линии потянулись от глазниц вверх. В этом облике Юки выглядел как само правосудие — древнее и неумолимое.

– Вы будете жить, – продолжал Жнец-Юки, и его неоновый красный язык скользнул по зубам. – Но не в этом мире. Вы будете изгнаны в пограничную зону, где нет ни света, ни тени. Там вы будете вдвоем. Вечно. Вы ведь так хотели быть вместе?

– Нет! Нет, умоляю! – Хэ Ин забилась в истерике, пытаясь схватить Джинву за ноги, но её руки проходили сквозь него, как сквозь дым. – Джинву, я любила тебя!

– Ты не знаешь, что такое любовь, – отрезал Абсолютный Судья. – Любовь — это преданность. Любовь — это то, что Юки отдал мне, чтобы спасти мою суть. А ты... ты просто паразит.

Юки поднял руки, и Бластеры за его спиной издали оглушительный рев. Голубое пламя окутало Хэ Ин и Сухо. Они не кричали от боли — пламя Жнеца не жгло плоть, оно выжигало связи с реальностью.

– Ваш приговор — забвение, – провозгласил Юки. – О вас не вспомнит ни один человек. Ваши имена исчезнут из документов, ваши лица сотрутся из памяти знакомых. Вы останетесь вдвоем в пустоте собственного греха.

– Прощай, брат, – добавил Юки уже тише, и в его костяном голосе промелькнула мимолетная тень печали. – Ты мог бы стать великим охотником. Но ты выбрал быть никем.

Вспышка голубого света ослепила всех. Когда она погасла, Хэ Ин и Сухо исчезли. В кабинете снова воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным гудением кондиционера.

Юки медленно сбросил форму, возвращаясь в человеческий облик. Он тяжело оперся о стол, его плечи подрагивали. Изгнание душ такого уровня требовало огромных затрат энергии, даже после слияния.

Джинву мгновенно оказался рядом, поддерживая сына за талию.

– Ты в порядке?

– Да... – Юки глубоко вздохнул и поднял глаза на отца. – Просто... это было окончательно. Теперь их действительно больше нет. Нигде.

– Это был правильный выбор, Юки, – Джинву прижал сына к себе, заставляя его голову лечь ему на плечо. – Они были ядом. Теперь яд выведен из организма.

Юки закрыл глаза, наслаждаясь теплом и силой, исходящей от отца. Резонанс между ними успокоился, превращаясь в ровное, мощное гудение.

– Пап? – позвал Юки через минуту.

– Что, мой Жнец?

– Давай сегодня закроем Ассоциацию пораньше. Я хочу приготовить что-нибудь особенное. И... я видел в гараже ту новую модель «Ламборгини», которую тебе прислали из Италии. Можно я её обкатаю?

Джинву негромко рассмеялся, чувствуя, как тяжесть последних недель окончательно спадает с его плеч.

– Конечно. Бери ключи. Но сначала — ужин. Я проголодался как истинный Монарх.

Они вышли из кабинета вместе. Сотрудники в коридорах, среди которых была и Пак Союн, провожали их почтительными взглядами. Они видели не просто лидеров — они видели союз, который был крепче стали и древнее самой магии.

Мир за окном продолжал жить. Люди ходили по улицам, охотники зачищали подземелья, а солнце медленно клонилось к закату. Никто из них не заметил, что из истории человечества только что исчезли два имени. Память о Ча Хэ Ин и Сон Сухо растворилась в эфире, словно их никогда и не существовало.

Вечером в элитной квартире пахло жареным мясом и специями. Юки, стоя у плиты в фартуке, надетым поверх татуированной спины, насвистывал какую-то мелодию из плейлиста, который он составил специально для этого вечера. Джинву сидел за барной стойкой, наблюдая за точными, уверенными движениями сына.

– Знаешь, пап, – Юки перевернул стейк на сковороде. – Я сегодня смотрел на людей внизу, когда мы выходили. Их души... они стали чище.

– Это твоя заслуга, – Джинву отпил вина из бокала. – Ты дал им надежду на то, что справедливость существует.

– Мы дали им это, – поправил Юки, улыбнувшись через плечо. – Вместе.

Когда ужин был готов, они сели за стол. В этот момент они не были Абсолютным Судьей и Жнецом Кости. Они были отцом и сыном, нашедшими друг друга в обломках разрушенной жизни.

– За новую эру? – Джинву поднял бокал.

– За нас, – ответил Юки, чокаясь своим стаканом с соком.

Ночью, когда Сеул погрузился в неоновые сумерки, черная «Ламборгини» с ревом пронеслась по набережной реки Хан. За рулем сидел юноша с небесно-голубыми глазами, а рядом с ним — мужчина, чья тень, казалось, накрывала весь город. Они ехали вперед, в будущее, которое они теперь строили сами.

А в Пустоте, за пределами миров, две серые тени вечно бродили в тумане, не в силах вспомнить даже собственных имен. Они получили то, что хотели — они были вместе. Но в этом «вместе» не было ни тепла, ни смысла. Только бесконечный холод и осознание того, что они сами выбрали этот путь.

Юки нажал на газ, и машина сорвалась в безумный разгон. Он чувствовал, как ветер бьет в лицо, как пульсирует в жилах сила, и как надежно и крепко сидит рядом отец. Вселенная была огромной и полной опасностей, но теперь Сон Юки больше не боялся. Он был Жнецом своего отца, а его отец был Монархом его души. И вместе они были законом, который не суждено нарушить никому.