← Назад к обзору

Запретный плод

Смерть идеальной тишины

Ночной Сеул за окном машины проносился размытыми неоновыми полосами. Сон Юки сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник. Его высокий рост делал салон внедорожника тесноватым, но он этого не замечал. В голове до сих пор пульсировала та сцена из спальни — мерзкая, противоестественная, ломающая всё, во что он верил.

Сон Джинву вел машину молча. Его руки уверенно лежали на руле, но Юки чувствовал, как от отца исходят волны тяжелой, подавляющей энергии. Джинву был не просто человеком, он был Теневым Монархом, и обмануть его чувства было почти невозможно. Он чувствовал, что его младший сын балансирует на грани нервного срыва, а где-то глубоко внутри Юки пробуждается нечто темное и острое, как костяной шип.

Они остановились у небольшой круглосуточной раменной на окраине города. Здесь было безлюдно, лишь старый хозяин дремал за стойкой. Юки и Джинву прошли в самую дальнюю кабинку, скрытую от глаз редких прохожих деревянными перегородками.

Заказав две порции острого рамена и горячий чай, они замолчали. Юки смотрел на свои руки. Костяные узоры татуировок на его предплечьях казались объемными в тусклом свете ламп. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит в зеркало, то увидит не себя, а ту сущность — скелета в черном пальто, чьи пустые глазницы горят жаждой правосудия.

– Юки, – негромко произнес Джинву, когда пар принесённого рамена начал окутывать их лица. – Мы на месте. Здесь нас никто не услышит. Рассказывай, что произошло.

Юки взял палочки, но тут же положил их обратно. Его пальцы заметно дрожали.

– Это трудно сказать, пап. Очень трудно. Я... я не знаю, с чего начать, чтобы не разрушить всё окончательно.

– Сын, мы никуда не торопимся, – Джинву подался вперед, его взгляд стал тяжелым, пронзительным. – Я вижу, что тебя трясет. Я чувствую твою ярость и... отвращение? Что могло заставить тебя так смотреть на мир? Если кто-то обидел тебя или угрожал, просто назови имя.

Юки горько усмехнулся. Если бы всё было так просто. Если бы враг был внешним, он бы уже давно призвал свои Бластеры и стер подонка в порошок. Но враг был внутри. Враг сидел за их семейным столом и улыбался им каждое утро.

Юноша глубоко вздохнул, чувствуя, как холодная энергия в позвоночнике начинает вибрировать. Он поднял свои небесно-голубые глаза на отца. В этот момент в них не было детской наивности — только мудрость человека, увидевшего изнанку ада.

– Ты уехал утром, – начал Юки, его голос был глухим. – Я вернулся домой раньше. Хотел забрать ключи от гаража, которые забыл в прихожей. В доме было тихо. Я думал, что никого нет, но... из вашей спальни доносились звуки. Дверь была приоткрыта.

Джинву замер. Его лицо превратилось в каменную маску, а воздух в кабинке внезапно стал таким плотным, что хозяин раменной на другом конце зала внезапно проснулся от беспричинного чувства тревоги.

– Продолжай, – коротко бросил отец.

– Я заглянул туда, – Юки зажмурился, пытаясь отогнать стоящую перед глазами картину. – Я думал, может, маме плохо. Но ей не было плохо. Она была там... с Сухо.

Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее любого крика. Юки почувствовал, как тень под ногами отца начала расширяться, становясь чернее самой глубокой бездны. Температура в помещении упала так резко, что на стаканах с чаем выступил иней.

– Что ты сказал? – переспросил Джинву. Его голос был тихим, но в нем слышался скрежет сталкивающихся тектонических плит.

– Они были вместе, пап. В твоей постели, – Юки открыл глаза, и теперь в них отчетливо горел алый свет. – Твоя жена и твой «золотой» сын. Они не просто скрывали что-то. Они предали тебя самым мерзким способом, какой только можно вообразить.

Юки ожидал, что отец вскочит, разрушит здание или немедленно сорвется с места. Но Джинву сидел неподвижно. Только его глаза светились фиолетовым пламенем, а аура Теневого Монарха начала просачиваться в реальность, заставляя лампочки над их головами трещать и гаснуть.

– Ты уверен в том, что видел? – спросил Джинву через долгую минуту. – Это не могло быть... ошибкой? Галлюцинацией?

– Я хотел бы, чтобы это было так, – Юки сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. – Но моя сила... она не дает мне ошибаться в таких вещах. Когда я смотрел на них, я видел их души. Они были переплетены чем-то гнилым. Сухо смотрел на неё не как сын. А она... она гладила его так, как должна гладить только тебя. Меня чуть не вывернуло прямо там.

Джинву медленно выдохнул. Тень вокруг него начала успокаиваться, втягиваясь обратно, но это было лишь затишье перед бурей. Он посмотрел на младшего сына и впервые по-настоящему осознал, какую ношу тот нес все эти годы, оставаясь в тени своего брата.

– Почему ты не зашел? Почему не остановил их? – спросил Джинву.

– А смысл? – Юки пожал плечами, и его движения стали странно ломаными, напоминающими движения марионетки или скелета. – Чтобы услышать оправдания? Чтобы Сухо начал строить из себя жертву, а мама — плакать и умолять о прощении? Это бы ничего не изменило. Факт предательства уже свершился. Я просто... я не мог там находиться. У меня внутри всё горело.

Юки протянул руку над столом, и на его ладони на мгновение вспыхнула красная круглая метка.

– Я хотел убить их обоих, пап. В ту секунду я призвал своих «псов» и готов был снести всё крыло дома. Но я вспомнил о тебе. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом из новостей или от полиции.

Джинву накрыл ладонь сына своей рукой. Его ладонь была горячей, живой, в то время как от Юки веяло могильным холодом.

– Спасибо, что рассказал мне, Юки. И прости.

– За что? – удивился парень.

– За то, что я был так занят спасением мира и делами ассоциации, что не заметил, как гниль пробралась в мой собственный дом. Я оставил тебя одного с этим знанием.

Джинву поднялся из-за стола. Он выглядел спокойным, но Юки знал это спокойствие. Это было спокойствие смерти.

– Мы не вернемся домой сегодня, – сказал Джинву. – У меня есть квартира в центре, о которой они не знают. Мы поедем туда. Мне нужно... обдумать, как поступить.

– Ты их убьешь? – прямо спросил Юки, вставая вслед за отцом.

Джинву остановился у выхода и посмотрел на ночное небо.

– Смерть — это слишком легкое наказание за такое предательство, Юки. Но они больше не часть моей семьи. С этого момента у меня есть только один сын.

Юки почувствовал странное облегчение, смешанное с горечью. Он подошел к своей машине, стоявшей рядом с отцовской.

– Пап, – позвал он, когда Джинву уже открывал дверь. – Ты ведь заметил, да? Мою силу.

Джинву обернулся и внимательно посмотрел на Юки. Он видел костяные узоры, видел красные линии, тянущиеся от глаз сына, которые тот уже не пытался скрывать.

– Скелет в черном пальто, – негромко произнес Джинву. – Я почувствовал его еще в парке. Это не магия системы, Юки. Это что-то иное. Что-то, что пришло из самой сути твоей души.

– Я не знаю, откуда это, – признался Юки. – Но оно помогает мне сохранять ясность ума, когда всё вокруг рушится. Эти Бластеры... они словно ждут команды, чтобы очистить этот мир.

– Прибереги их, – Джинву едва заметно улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. – Возможно, скоро они нам понадобятся. Мир, который я построил, оказался с изъяном. Придется его подправить.

Они разъехались в разные стороны, но Юки знал, что их связь теперь крепче, чем когда-либо. Он ехал по ночным улицам, и в зеркале заднего вида на него смотрел не семнадцатилетний подросток, а жуткая сущность с неоновым красным языком и горящими глазницами.

Ему вдруг захотелось есть. Напряжение немного спало, уступив место холодной решимости. Юки остановился у круглосуточного маркета, купил несколько упаковок острой лапши, мяса и колу. Его атлетичное тело требовало калорий после такого эмоционального выброса.

Вернувшись в машину, он включил тяжелый рок. Музыка била по ушам, заглушая остатки голосов матери и брата в его голове. Он представлял, как его огромные костяные черепа парят над домом, готовые изрыгнуть голубое пламя.

– Золотой мальчик... – прошептал Юки, вгрызаясь в сэндвич. – Скоро позолота осыплется, и останется только ржавчина.

Он достал телефон. Пришло сообщение от Сухо: «Юки, ты где? Мама волнуется, ты ушел так внезапно. Мы ждем тебя к ужину».

Юки почувствовал приступ тошноты, смешанной с диким, неконтролируемым смехом. Он быстро набрал ответ: «Приятного аппетита. Надеюсь, вы насладились десертом. Я с отцом».

Он нажал «отправить» и заблокировал номер. Теперь он почти физически чувствовал, как в доме на другом конце города повисла мертвая тишина. Он представлял, как бледнеет лицо матери и как Сухо судорожно оглядывается, понимая, что их тайна перестала быть тайной.

Юки завел двигатель. Его путь лежал к отцу. Впереди была долгая ночь, полная планирования и подготовки. Семья Сон, какой её знал мир, перестала существовать в ту секунду, когда Юки заглянул в приоткрытую дверь.

Но на руинах старого всегда строится что-то новое. И Юки был готов стать тем, кто заложит первый костяной кирпич в это новое здание, где не будет места лжи и предательству.

– Ну что, приятель, – обратился он к своему отражению в зеркале. – Пора показать им, что бывает, когда скелеты выходят из шкафа.

Отражение оскалилось в беззвучном смехе, и яркое голубое свечение на мгновение озарило салон машины, прежде чем Юки рванул с места, растворяясь в тенях ночного города.