← Назад к обзору

Запретный плод

Смерть идеальной тишины

Юки припарковал байк у входа в элитный жилой комплекс, адрес которого отец прислал ему коротким сообщением. Это было здание из стекла и бетона, скрытое от посторонних глаз густой зеленью частного парка. Здесь не было папарацци, не было любопытных соседей — только тишина, за которую платили огромные деньги.

Поднявшись на нужный этаж, он приложил карту к электронному замку. Квартира встретила его стерильной чистотой и минимализмом. Холодный мрамор пола, огромные панорамные окна с видом на спящий Сеул и полное отсутствие вещей, которые напоминали бы о "доме". Здесь не пахло духами матери, здесь не было разбросанных спортивных вещей Сухо.

Юки медленно прошел в ванную комнату. Он сорвал с себя одежду, чувствуя, как ткань буквально жжет кожу после того, что он видел. Ему хотелось смыть с себя не грязь дорог, а само ощущение причастности к той семье, которая еще утром казалась ему незыблемой крепостью.

Он встал под ледяные струи душа. Вода стекала по его высокому телу, омывая рельефные мышцы и татуировки. Костяные узоры на его спине в свете ламп казались живыми — сегменты позвоночника на рисунке словно двигались в такт его дыханию. Юки закрыл глаза, прислонившись лбом к холодной плитке.

– Просто забудь, – прошептал он сам себе, но перед глазами всё равно всплывали тени.

Сущность скелета внутри него ворочалась, требуя выхода. Юки чувствовал, как в груди нарастает холодный, мертвенный гул. Его Бластеры — два огромных черепа — рвались в реальность, желая испепелить всё, что вызывало у него эту тошноту. Но он сдержался. Он не мог позволить себе потерять контроль сейчас, когда отец рассчитывал на его благоразумие.

Выйдя из душа, Юки накинул на бедра полотенце и подошел к зеркалу, вытирая мокрые черные волосы. Из отражения на него смотрел парень с небесно-голубыми глазами, которые теперь казались выцветшими от усталости. Он был красив той пугающей, совершенной красотой, которая часто предвещает беду.

– Завтра, – сказал он своему отражению. – Завтра мир изменится.

Он рухнул на широкую кровать, даже не потрудившись одеться. Сон накрыл его мгновенно — тяжелый, без сновидений, похожий на временную смерть. Ему нужно было это забытье, чтобы не сойти с ума от ярости.

Тем временем в главном особняке семьи Сон атмосфера была далека от спокойствия.

Сон Джинву вошел в дом бесшумно. Его шаги не рождали звуков, а тени в углах коридоров услужливо расступались перед своим господином. Он не стал скрывать свою ауру — она тяжелым шлейфом тянулась за ним, заставляя воздух в доме вибрировать от напряжения.

В гостиной горел приглушенный свет. Ча Хэ Ин сидела в кресле с книгой, но Джинву сразу заметил, что она не прочитала ни страницы. Её пальцы нервно сжимали переплет, а взгляд был направлен в пустоту. На диване напротив сидел Сухо, уткнувшись в телефон, но его нога мелко подрагивала.

Когда Джинву вошел, оба вздрогнули. В этом доме он был богом, и его гнев ощущался физически, как приближение грозового фронта.

– Ты вернулся раньше, дорогой, – произнесла Хэ Ин, пытаясь придать голосу привычную нежность. Но в её интонации проскользнула фальшивая нота, которую Джинву теперь слышал так же отчетливо, как крик.

– Да, – коротко ответил он, останавливаясь посреди комнаты. – Дела в ассоциации решились быстрее, чем я ожидал.

Сухо поднял голову. Его лицо, которое все называли "лицом золотого мальчика", сейчас казалось Джинву бледным и испуганным.

– Отец, а где Юки? – спросил Сухо, стараясь выглядеть непринужденно. – Он ушел днем и так и не вернулся. Я писал ему, он ответил что-то странное.

Джинву медленно повернул голову к старшему сыну. Его глаза начали светиться холодным фиолетовым светом. Сухо непроизвольно вжался в диван.

– Юки со мной, – голос Джинву стал ниже. – Он решил провести несколько дней в моей городской квартире. Ему нужно было... спокойствие. После того, что он увидел сегодня днем.

В комнате воцарилась тишина, такая густая, что её можно было резать ножом. Хэ Ин медленно опустила книгу на колени. Её лицо стало мертвенно-бледным.

– Что... что он мог увидеть? – её голос дрогнул.

Джинву сделал шаг вперед. Тень под его ногами начала расползаться по ковру, пожирая свет. Бер и Игритт, скрытые в его тени, издали тихий, едва уловимый рык, чувствуя ярость своего господина.

– Он видел то, что не должен был видеть ни один ребенок в этом мире, – Джинву посмотрел прямо в глаза жене. – Он видел, как моя жена и мой сын превратили наш дом в притон.

Сухо вскочил, его лицо исказилось от ужаса и стыда.

– Отец, это не то, что ты думаешь! Мы просто...

– Замолчи! – рык Джинву заставил стекла в окнах задрожать. – Ты смеешь открывать рот в моем присутствии после того, как осквернил мою постель?

Хэ Ин закрыла лицо руками, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она знала, что оправдания бесполезны. Против Теневого Монарха ложь не работала.

– Джинву, пожалуйста... – прошептала она. – Это была минутная слабость... Сухо было так тяжело под гнетом твоих ожиданий, я просто хотела его поддержать...

– Поддержать? – Джинву горько усмехнулся. – Ты поддержала его так, что уничтожила нашу семью. Ты уничтожила веру Юки в людей. Ты предала всё, за что мы сражались.

Он посмотрел на Сухо. Тот стоял, опустив голову, и его аура — некогда яркая и солнечная — теперь казалась мутной и грязной.

– Ты всегда был моим наследником, Сухо, – тихо произнес Джинву. – Я вкладывал в тебя всё. А ты оказался слаб. Настолько слаб, что не смог совладать с собственными инстинктами. Ты не мужчина. Ты просто избалованный ребенок, который решил взять то, что ему не принадлежит.

– Я люблю её! – внезапно выкрикнул Сухо, поднимая глаза. В них горел фанатичный, почти безумный огонек. – Ты никогда не был дома! Ты всегда был занят своими тенями, своими подземельями! Она была одна! Мы были одни!

Удар был таким быстрым, что Сухо не успел даже моргнуть. Он отлетел к стене, снося журнальный столик. Джинву стоял над ним, его кулак всё еще был сжат.

– Не смей оправдывать свою низость моими обязанностями, – процедил Джинву. – У тебя был выбор. И ты его сделал.

Он повернулся к Хэ Ин, которая смотрела на него с ужасом.

– Завтра утром адвокаты привезут документы на развод. Ты подпишешь их без лишних вопросов. Особняк останется тебе — живите здесь, если сможете смотреть друг другу в глаза. Но фамилию Сон вы больше носить не будете.

– Джинву, нет! – Хэ Ин упала на колени. – Ты не можешь так поступить! Что скажет общество? Что скажут охотники?

– Общество узнает ровно столько, сколько я позволю, – Джинву направился к выходу. – Но если я еще раз увижу кого-то из вас рядом с Юки или со мной... я забуду, что когда-то считал вас своей семьей. Мои тени не знают жалости к предателям.

Он вышел из дома, не оборачиваясь. Ночной воздух Сеула казался ему чище, чем атмосфера в этом особняке.

Джинву сел в машину и несколько минут просто сидел, глядя на свои руки. Он, властитель смерти, создатель новой эры, оказался бессилен перед гнилью в собственном сердце. Его мысли вернулись к Юки.

Его младший сын. Тот, кого он всегда считал слишком тихим, слишком отстраненным. Юки, который готовил ему ужины, когда Джинву возвращался из рейдов. Юки, который никогда ничего не просил.

– Он знал, – прошептал Джинву. – Он видел это раньше, чем я. И он молчал, чтобы не причинить мне боль.

Джинву завел двигатель. Ему нужно было вернуться к Юки. Теперь у него остался только этот мальчик с костяными татуировками и глазами цвета неба. И Джинву поклялся себе, что защитит его — даже если для этого придется сжечь весь мир дотла.

Когда он приехал в квартиру, там царила тишина. Джинву осторожно заглянул в спальню. Юки спал, раскинувшись на огромной кровати. Его лицо во сне казалось моложе, но даже сейчас между бровями залегла складка боли.

Джинву подошел ближе и сел на край кровати. Он заметил, как татуировка на руке сына слабо пульсирует красным светом.

– Что же ты скрываешь, Юки? – тихо спросил он. – Какая сила выбрала тебя своим сосудом?

Внезапно Юки открыл глаза. В темноте они вспыхнули ярким небесно-голубым пламенем, а зрачки на мгновение стали вертикальными, как у хищника. Он не испугался, увидев отца. Он просто медленно сел, простыня соскользнула с его плеч, обнажая мощный торс.

– Ты поговорил с ними? – спросил Юки. Его голос был хриплым после сна.

– Да, – ответил Джинву. – Всё кончено. Завтра мы начнем новую жизнь.

Юки посмотрел на свои руки, на светящиеся метки на ладонях.

– Они не заслуживают твоей жалости, пап. Они сломали что-то очень важное.

– Я знаю, – Джинву положил руку на плечо сына. – Больше они нас не побеспокоят. Ты можешь спать спокойно.

Юки горько усмехнулся и встал с кровати. Его рост в сто девяносто пять сантиметров делал его фигуру доминирующей даже в присутствии Монарха. Он подошел к окну и посмотрел на город.

– Спокойно... – повторил он. – Знаешь, пап, когда я увидел их, моя сущность... мой "другой я"... он хотел смеяться. Он нашептывал мне, что это и есть истинная природа людей. Гниль, скрытая за красивыми масками.

Юки повернулся к отцу. Его лицо в лунном свете казалось фарфоровой маской.

– Я не хочу быть таким, как они. Я лучше буду монстром, скелетом, кем угодно — но я буду честным.

Джинву встал и подошел к сыну. Он видел, как за спиной Юки на мгновение проявились очертания огромных костяных черепов — Бластеров. Их мощь была колоссальной, она резонировала с самой смертью.

– Ты не монстр, Юки, – твердо сказал Джинву. – Ты — мой сын. И кем бы ни была твоя вторая сущность, она — часть тебя. Мы научимся управлять ею вместе.

Юки кивнул. Напряжение в его плечах немного спало.

– Я проголодался, – внезапно сказал он, и в его глазах промелькнула искра привычного Юки, который любил вкусно поесть. – На кухне есть что-нибудь? Или мне снова придется импровизировать?

Джинву негромко рассмеялся — впервые за этот бесконечный день.

– Думаю, в холодильнике пусто. Давай закажем что-нибудь? Или, если хочешь, поедем в то место, где готовят лучший стейк в городе.

Юки улыбнулся — открыто и искренне.

– Поехали. И возьмем побольше мяса. Мне нужно восстановить силы. Завтра будет трудный день.

Они вышли из квартиры, два самых могущественных существа в этом городе, объединенные не только кровью, но и общим горем, которое сделало их сильнее.

А в особняке семьи Сон Ча Хэ Ин и Сухо сидели в темноте, осознавая, что они потеряли не просто мужа и отца. Они потеряли право называться людьми в глазах тех, кто действительно имел значение. Тишина в доме была мертвой, и эта тишина теперь будет преследовать их до конца дней.

Юки, садясь в машину отца, бросил последний взгляд в сторону своего старого дома. В его голове прозвучал тихий, костяной щелчок — словно закрылась дверь в прошлое.

– Прощайте, – прошептал он.

И в этот момент его татуировка на спине вспыхнула ослепительным голубым светом, знаменуя начало новой главы. Главы, в которой Тень и Кость будут править вместе.