← Назад к обзору

Запретный плод

Печать вечного контракта

Сон Джинву стоял у края кровати, не в силах отвести взгляда от спящего сына. В комнате царила неестественная, почти осязаемая тишина, которую не решались нарушить даже тени, обычно роящиеся у ног Монарха. Сейчас они замерли, припав к полу, словно склонились перед новым порядком, установившимся в этой комнате.

Юки спал глубоко, его дыхание было ровным, но лицо всё еще сохраняло следы того запредельного напряжения, через которое они только что прошли. Черные взъерошенные волосы рассыпались по подушке, контрастируя с мертвенно-бледной, фарфоровой кожей. На его шее, прямо у основания, еще тлел слабый голубоватый свет — отголосок того, как Семя Жнеца покидало свой сосуд, чтобы слиться с Тенью.

Джинву медленно протянул руку и поправил одеяло, укрывая широкие плечи сына. Его пальцы случайно коснулись щеки Юки, и Монарх замер. Кожа парня была прохладной, но внутри Джинву в этот момент полыхнуло так, что на мгновение потемнело в глазах.

Сила. Она не просто переполняла его — она переписывала саму структуру его существования. Джинву всегда считал, что после победы над Монархами и обретения полной власти над территорией вечной тьмы он достиг потолка. Он был богом в мире людей и титаном в мире богов. Но то, что он чувствовал сейчас, заставляло его прежнее могущество казаться лишь бледной тенью истинного величия. Каждая клетка его тела вибрировала, резонируя с энергией Жнеца. Он чувствовал, как его чувства обострились до предела: он слышал биение сердец людей в соседних зданиях, чувствовал движение маны в разломах на другом конце континента и видел нити судьбы, сплетающиеся в причудливые узоры.

– Значит, это и есть цена... – прошептал он, и его голос, теперь обладающий странным металлическим отзвуком, заставил стекла в окнах мелко задрожать.

Он опустился на край кровати, не обращая внимания на то, как под его весом прогнулся матрас. Мысли Джинву были тяжелыми. Он посмотрел на свои ладони — на них всё еще виднелись призрачные отпечатки костлявых пальцев Юки.

Он переспал со своим сыном.

Эта мысль должна была вызывать отвращение, ужас или хотя бы тень вины. Но, заглядывая внутрь себя, Джинву находил лишь ледяное спокойствие и пугающую ясность. Это не было актом похоти. Это не было тем грязным предательством, которое совершили Хэ Ин и Сухо. Это была жертва. Инициация.

Юки отдал ему свою чистоту, свою девственность и свою уникальную суть, чтобы Джинву мог стать Абсолютным Судьей. Парень сделал это осознанно, с той мудростью, которая всегда выделяла его среди сверстников. Он доверил отцу не только свою жизнь, но и свою душу.

– Ты отдал мне всё, Юки, – Джинву провел тыльной стороной ладони по скуле сына. – И я клянусь, что эта плата не будет напрасной.

Внезапно в углу комнаты пространство пошло рябью. Беллион, верховный главнокомандующий теневой армии, проявился из тьмы, но не сделал ни шага вперед. Он склонил голову так низко, что его доспехи коснулись пола. За ним, в глубоком поклоне, застыли Игритт и Бер. Даже эти могущественные тени чувствовали, что их господин переродился. Теперь он был не просто их королем. Он стал чем-то, для чего в их языке не было названия.

– Мой повелитель, – голос Беллиона звучал как шорох осыпающегося камня. – Мы чувствуем... изменения. Ваша власть над Пустотой стала абсолютной.

Джинву не оборачивался. Его взгляд был прикован к лицу Юки.

– Уходите, – коротко бросил он. – Охраняйте периметр. Ни одна живая или мертвая душа не должна приблизиться к этой квартире. Если кто-то попытается войти — уничтожьте без предупреждения.

– Будет исполнено, – тени исчезли так же мгновенно, как и появились.

Джинву вздохнул. Он понимал, что завтрашний день принесет хаос. Ассоциация охотников, мировые лидеры, остатки древних сил — все они почувствуют этот всплеск. Они придут с вопросами, с требованиями или с оружием. И впервые за долгое время Джинву не собирался играть по правилам дипломатии.

Он посмотрел на татуировку на руке Юки, которая теперь слабо мерцала в такт его собственному пульсу. Связь между ними стала неразрывной. Теперь Юки был не просто его сыном — он был его якорем в реальности, его личным Жнецом, его единственным доверенным лицом.

Юки во сне слегка зашевелился и глухо застонал. Его рука выскользнула из-под одеяла и инстинктивно нашла ладонь отца. Даже в бессознательном состоянии он искал этого контакта, этой опоры. Джинву крепко сжал его пальцы.

– Я больше никогда не позволю тебе чувствовать себя одиноким, – пообещал он, и в этот момент его глаза вспыхнули ослепительным золотым светом, прорезав полумрак комнаты.

Он вспомнил лицо Хэ Ин в зале суда — её бледность, её фальшивое раскаяние. Вспомнил Сухо, чей «свет» оказался лишь гнилой позолотой. По сравнению с той чистотой, которую он обрел здесь, в этой тихой спальне, всё остальное казалось мусором.

Джинву медленно наклонился и коснулся губами лба Юки. В этот момент система в его голове выдала последнее, финальное сообщение:

[Процесс слияния завершен.] [Абсолютный Судья и Жнец Кости: Единая Сущность.] [Мир готов к обновлению.]

Джинву усмехнулся. Мир не был готов. Мир никогда не бывает готов к приходу истинных богов. Но это больше не имело значения.

Он погасил свет одним лишь усилием воли и остался сидеть в темноте, охраняя сон своего сына. Теперь, когда в его жилах текла эссенция Жнеца, Сон Джинву знал: он не просто защитит Юки. Он создаст для него новый мир, где никто и никогда не посмеет их предать. И если для этого придется выжечь старый мир до основания — что ж, Абсолютный Судья уже вынес свой приговор.