← Назад к обзору

Запретный плод

Пепел, слезы и тени пятилетнего Монарха

Пять лет пролетели для меня как один миг, сотканный из бесконечного света и глубокой, бархатистой тьмы. Быть Теневым Монархом — значит править смертью, но быть отцом троих детей от Юки — значит каждый день заново учиться ценить жизнь.

В моем кабинете в штаб-квартире гильдии «Адзин» стояла привычная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом бумаг, которые просматривал Игрис. Мой верный рыцарь за эти годы стал не просто маршалом теней, а кем-то вроде верховного мажордома и наставника для моих детей. Его присутствие всегда успокаивало, но сегодня тень у моих ног вела себя странно — она мелко дрожала, словно предчувствуя беду.

Внезапно тишину разрезал резкий, требовательный звонок моего личного телефона. На экране высветилось лицо Юки — его фото, где он смеется, закинув голову назад, с растрепанными черными волосами и яркими небесно-голубыми глазами.

Я ответил мгновенно.

– Юки? – Мой голос непроизвольно смягчился, как всегда бывало при разговоре с ним. – Что-то случилось? Я планировал закончить через час и заскочить за тем десертом, который любит Миджун...

– Джинву! – Голос Юки в трубке сорвался на крик, и я услышал на заднем плане оглушительный звон разбитого стекла. – Джинву, у нас беда! Приезжай немедленно, я... я не справляюсь!

Сердце пропустило удар. Я вскочил, опрокидывая тяжелое кресло. Мана в кабинете вскипела, тени метнулись к стенам, принимая боевые формы.

– Что случилось, милый? Кто напал? – Я уже чувствовал, как во мне просыпается зверь, готовый уничтожить любого, кто посмел коснуться моей семьи.

– Никто не нападал! – В трубке послышался грохот, будто упал тяжелый шкаф, и яростный, полный боли детский крик. – Это Тучка... наш пес... Его сбила машина прямо перед воротами. Он... он умер, Джинву. Дети всё видели.

Я замер. Тучка. Маленький белоснежный самоед, которого мы подарили детям на их четырехлетие. Для обычного человека это была просто собака, но для моих детей, чья жизнь была пропитана магией и ответственностью их происхождения, этот пес был якорем в нормальном, человеческом мире.

– У них истерика, – голос Юки дрожал, я слышал, как он тяжело дышит. – Сухо пытается... я не знаю, что он делает, он кричит, что прикажет смерти отступить! Алекс разносит гостиную, он впал в состояние берсерка, а Миджун... Джинву, Миджун просто сидит в углу, и вокруг неё всё покрывается льдом и тенью. Вазы, зеркала — всё разлетается в щепки! Помоги мне, я боюсь, что они сожгут дом своей маной!

– Я буду через секунду. – Я сбросил вызов.

– Игрис, Бериу! – рявкнул я в пустоту кабинета.

Тени мгновенно соткались в фигуры моих верных слуг. Они уже всё поняли по моей ауре.

– В поместье. Живо!

«Обмен тенями» сработал безупречно. Пространство схлопнулось, и я оказался в самом центре хаоса.

Гостиная нашего дома выглядела так, будто по ней прошелся ураган S-ранга. Огромные панорамные окна были покрыты трещинами, осколки дорогого фарфора усеивали ковер, а воздух вибрировал от сырой, неуправляемой энергии.

Юки стоял посреди комнаты, его фарфоровая кожа была бледной, а на щеке виднелась небольшая царапина от осколка. Он пытался удержать Алекса, который, несмотря на свои пять лет, уже обладал силой взрослого охотника ранга B. Мальчик вырывался, его глаза горели яростным фиолетовым огнем, а вокруг кулачков пульсировала тяжелая, разрушительная мана.

– Я убью его! Я найду ту машину и превращу её в пыль! – кричал Алекс, его голос срывался на рыдания. – Папа, отпусти! Тучка не может просто лежать там!

В другом конце комнаты Сухо, мой маленький двойник, стоял над телом пса, принесенным в дом. Его руки были вытянуты вперед, ладони светились темным, пугающим светом.

– Встань! – командовал Сухо, и в его голосе слышались те самые металлические нотки Монарха, которые обычно подчиняли легионы. – Я приказываю тебе, встань! Отец говорит мертвым вставать, почему ты не слушаешься?!

Но самым страшным было зрелище Миджун. Моя маленькая принцесса сидела на полу, обхватив колени руками. Вокруг неё образовался вакуум. Вещи, попадавшие в её зону влияния, просто рассыпались в прах. Она не кричала. Она молчала, и это молчание было пропитано такой концентрированной скорбью, что даже моя тень инстинктивно отпрянула.

– Всем стоять! – Мой голос прозвучал подобно удару колокола, подавляя все остальные звуки.

Я выпустил свою ауру — не агрессивную, а густую, обволакивающую, как тяжелое одеяло. Она мгновенно заполнила комнату, гася вспышки детской маны.

Юки облегченно выдохнул и прислонился к стене, едва не сползая по ней. Я в мгновение ока оказался рядом, подхватывая его за талию.

– Ты в порядке? – прошептал я, целуя его в висок.

– Теперь да, – он уткнулся лицом в мое плечо. – Джинву, сделай что-нибудь. Они не понимают, почему Тучка не встает. Они думают, что раз ты — Монарх, то смерть — это просто временное неудобство.

Я отстранился и посмотрел на своих сыновей. Алекс перестал крушить мебель и теперь просто стоял, тяжело дыша, его плечи мелко дрожали. Сухо всё еще не опускал рук, глядя на меня с надеждой и вызовом.

– Отец! – Сухо шагнул ко мне. – Скажи ему! Скажи Тучке, чтобы он поднялся! Ты же можешь! Ты — Король Мертвых!

Я подошел к нему и опустился на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Сухо, – я положил руку ему на плечо. – Смерть — это не игрушка. И не всегда она является врагом, которого нужно победить.

– Но он наш друг! – выкрикнул Алекс, подходя ближе. – Это несправедливо! Какая-то железка просто... просто забрала его! Почему ты не поможешь? Тебе жалко маны?

Я вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от их чистой, незамутненной боли. Юки подошел и встал за моей спиной, положив руки на плечи мальчикам. Его присутствие, запах персика и корицы, немного разрядили атмосферу, принося каплю умиротворения.

– Послушайте меня, – я посмотрел на них обоих, а затем перевел взгляд на Миджун, которая начала медленно поднимать голову. – Я могу поднять Тучку. Я могу сделать его теневым зверем, и он будет служить нам вечно. Он будет бегать, лаять и охранять вас.

Глаза Сухо вспыхнули восторгом.

– Так сделай это! Скорее!

– Но, – я поднял руку, останавливая его порыв. – Он больше не будет Тучкой. Он будет лишь тенью того, кем он был. Он не будет чувствовать тепла солнца на своей шерсти. Он не будет радоваться вкусу косточки. Он не будет спать, видеть сны и... он не сможет по-настоящему любить вас так, как любил живым. Тень — это память о жизни, а не сама жизнь. Вы хотите лишить своего друга покоя только потому, что вам больно его отпускать?

В комнате воцарилась тишина. Даже Миджун поднялась и подошла к нам, её маленькое личико было заплаканным, но взгляд стал осознанным.

– Он будет... рабом? – тихо спросила она, дергая меня за край пиджака.

– Он будет частью моей армии, Миджун. А в армии нет места для игр и тепла. Там только долг и вечная тьма.

Алекс посмотрел на неподвижное тело пса. Его ярость угасла, сменившись глубокой, взрослой печалью.

– Значит... если ты его поднимешь, он не будет вилять хвостом, когда мы приходим из школы? – спросил он, шмыгая носом.

– Он будет выполнять приказы, Алекс. Но радости в этом не будет.

Сухо медленно опустил руки. Свет в его ладонях погас. Он подошел к Тучке и осторожно погладил его по застывшей белой шерсти.

– Прости, – прошептал он. – Я не хотел делать тебе плохо.

Юки опустился рядом с детьми, обнимая их всех сразу. Я видел, как в его глазах блестят слезы. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде была благодарность. Он знал, как велик был соблазн для меня просто щелкнуть пальцами и прекратить их страдания, но он также понимал, что этот урок был необходим.

– Смерть — это часть круга, – тихо сказал Юки, прижимая детей к себе. – Тучка прожил с нами счастливые годы. Он любил вас больше всего на свете. И теперь его душа должна уйти туда, где нет машин и боли. Мы сохраним память о нем здесь, – он коснулся груди каждого ребенка. – И это будет гораздо сильнее, чем любая тень.

– Но нам так грустно, папа, – Миджун спрятала лицо в изгибе шеи Юки.

– Грустить — это нормально, – я присел рядом с ними, обнимая свою семью. – Даже Монарху бывает грустно. Но мы вместе. И мы справимся с этим.

Я почувствовал, как мои тени за спиной зашевелились. Игрис и Бериу вышли из невидимости. Они стояли поодаль, склонив головы в знак уважения к потере маленьких господ. Бериу, обычно такой шумный и эксцентричный, сейчас молчал, и его фиолетовые глаза светились сочувствием.

– Отец, – Алекс поднял на меня глаза. – Мы должны его похоронить. По-настоящему. В саду, под тем большим дубом, где он любил спать.

– Хорошо, – кивнул я. – Мы сделаем это прямо сейчас.

Весь вечер мы провели в саду. Я сам выкопал яму, не используя магию, чувствуя, как земля ложится под лопатой. Это был мой способ отдать дань уважения существу, которое делало моих детей счастливыми. Дети принесли любимые игрушки Тучки, а Юки сплел венок из поздних цветов.

Когда мы закончили, солнце уже садилось, окрашивая небо в кроваво-красные и фиолетовые тона.

– Спи спокойно, друг, – прошептал Сухо, кладя последний камень на небольшую насыпь.

Мы вернулись в дом. Хаос в гостиной был устранен моими тенями за считанные минуты, но атмосфера в поместье изменилась. Она стала тише, глубже.

Юки уложил детей спать. Это заняло много времени — они не хотели отпускать его, боясь, что темнота заберет еще кого-то. Мне пришлось войти в их комнату и выпустить несколько светящихся теневых бабочек, которые кружили над их кроватками, охраняя их сны.

Когда я наконец спустился вниз, Юки сидел на диване в полумраке гостиной, глядя на пустое место, где обычно стояла миска Тучки.

Я подошел сзади и обнял его, кладя подбородок на плечо. Он пах изнеможением и легким ароматом корицы, который всегда действовал на меня как самый сильный наркотик.

– Ты в порядке? – спросил я, чувствуя, как он расслабляется в моих руках.

– Я выжат как лимон, Джинву, – он откинул голову мне на грудь. – Когда они начали терять контроль... я на секунду испугался. Не за дом, а за них. Их сила так велика, а эмоции такие нестабильные. Алекс едва не снес несущую стену, а Миджун... она чуть не заморозила собственное сердце от горя.

– Они — дети Монарха и доминантного омеги, – я поцеловал его в шею. – В них течет сила, способная менять миры. Но сегодня они научились главному — смирению перед тем, что нельзя изменить.

Юки повернулся в моих руках, обхватывая мою шею. Его глаза в полумраке казались почти черными.

– Ты поступил правильно, не подняв его. Хотя я видел, как у тебя дрогнули пальцы, когда Сухо просил об этом.

– Я бы сделал всё, чтобы они не плакали, – признался я. – Но я не хочу, чтобы они выросли тиранами, которые не знают цены жизни.

Юки притянулся к моим губам, и наш поцелуй был горько-сладким, пропитанным событиями этого дня. В нем была поддержка, нежность и та самая нерушимая связь, которая держала нас вместе все эти годы.

– Знаешь, – прошептал он, отстранившись. – Нам придется купить им нового щенка. Но не завтра. И не через неделю.

– Я знаю, – улыбнулся я. – Но в следующий раз я выберу пса с рангом защиты не ниже А.

Юки негромко рассмеялся, и этот звук был лучшей музыкой для моих ушей.

– Ты неисправим, Сон Джинву.

Мы сидели в тишине, окруженные тенями нашего дома. Где-то наверху спали наши дети, наше наследие, которые сегодня стали чуточку взрослее. А в саду под дубом покоилась маленькая частичка их детства.

Я смотрел в окно на ночное небо и понимал: власть над смертью — это великий дар, но истинная сила заключается в том, чтобы позволить жизни идти своим чередом, со всеми её потерями и радостями. И пока у меня есть Юки и наши дети, я буду защищать этот хрупкий баланс, даже если мне придется сразиться со всей Вселенной.

– Пойдем спать, Монарх, – Юки потянул меня за руку. – Завтра нам предстоит объяснять Алексу, почему он не может пойти и «набить морду» водителю грузовика, который уже трижды извинился и оплатил штраф.

– О, это будет долгий разговор, – вздохнул я.

– Но мы справимся, – Юки подмигнул мне, и в его глазах снова вспыхнул тот самый озорной огонек, который я полюбил пять лет назад.

Мы поднялись по лестнице, рука об руку, уходя в глубину нашего дома, где тени всегда были на страже нашего счастья. Пепел сегодняшнего дня осел, слезы высохли, и впереди был новый рассвет — рассвет, который мы встретим вместе.