← Назад к обзору

Запретный плод

Искушение Монарха

Прошло четыре месяца с той ночи, когда стены этого поместья содрогнулись от крика новорожденных наследников. Четыре месяца, которые превратили мою жизнь из бесконечного цикла сражений в нечто совершенно иное. Раньше я измерял время количеством зачищенных врат, теперь — интервалами между кормлениями и сменами подгузников для трех маленьких Монархов.

Алекс, Сухо и Миджун росли с пугающей скоростью. Их мана стабилизировалась, и теперь по всему дому то и дело вспыхивали искорки тьмы, когда кто-то из них проявлял недовольство. Игрис и Бериу превратились в самых высококвалифицированных нянек в истории человечества. Видеть маршала теней, который с серьезным видом баюкает Миджун, напевая ей что-то на языке муравьев, стало для меня привычным зрелищем.

Но за всем этим родительским хаосом я начал остро ощущать пустоту другого рода.

Я сидел в своем кабинете в штаб-квартире гильдии «Адзин». Перед моим взором висели голографические отчеты о новых разломах в Европе, но буквы расплывались. Мои мысли постоянно возвращались домой. К Юки.

Мы не были близки по-настоящему уже очень давно. Сначала тяжелая беременность тройней, которая едва не истощила его до смерти, затем мучительный период восстановления, когда его тело заново училось распределять ману. Я оберегал его, как самое хрупкое сокровище, боясь даже лишний раз коснуться его слишком крепко. Мой внутренний альфа, хоть и ликовал от наличия потомства, томился в добровольном воздержании, уважая слабость своего омеги.

Но Юки больше не был слабым. Его кожа снова обрела фарфоровое сияние, мышцы подтянулись, а взгляд стал еще более дерзким и властным. Он расцвел, став из прекрасного юноши ослепительным мужчиной, чья красота теперь была подчеркнута зрелостью родительства.

Внезапно мой телефон, лежащий на столе, коротко вибрировал. Уведомление от Юки.

Я нахмурился. Обычно он звонил, если Алекс снова пытался съесть теневого пехотинца или если Миджун случайно телепортировалась в кладовую. Я разблокировал экран, ожидая увидеть очередную семейную катастрофу.

Мое дыхание перехватило.

На экране было фото. Юки стоял в нашей спальне перед зеркалом в полный рост. На нем не было ничего, кроме комплекта вызывающего нижнего белья — тонкие черные кружева, которые контрастировали с его белоснежной кожей настолько резко, что у меня потемнело в глазах. Его взъерошенные черные волосы были влажными после душа, а небесно-голубые глаза смотрели прямо в камеру с нескрываемым вызовом.

Следом пришло второе фото. Тот же ракурс, но теперь белье было фиолетовым, в цвет моей маны. Тонкие ремешки перетягивали его бедра, подчеркивая идеальную линию талии, которая так быстро вернулась в форму.

И третье. Белое. Невинное на первый взгляд, но на Юки оно выглядело как изощренное издевательство. Полупрозрачная ткань едва скрывала то, что принадлежало только мне.

Под серией снимков высветилось сообщение:

«Джинву, я не могу решить. Дети наконец уснули под присмотром Игриса, а мне хочется чего-то особенного к твоему возвращению. Какое лучше? 😘»

Я почувствовал, как мана внутри меня всколыхнулась, заставляя тени в кабинете хищно вытянуться. Мой альфа, дремавший месяцами, сорвался с цепи. Запах персика и корицы, казалось, просочился сквозь экран телефона, заполняя всё пространство вокруг.

– К черту отчеты, – прорычал я, поднимаясь из-за стола.

Я не стал вызывать машину. Я даже не стал выходить через дверь.

– Обмен тенями, – сорвалось с моих губ.

Пространство кабинета схлопнулось, и через секунду я уже стоял посреди нашей спальни. Воздух здесь был пропитан ароматом Юки — густым, сладким и невыносимо манящим.

Юки, всё еще стоявший у зеркала в том самом фиолетовом комплекте, вздрогнул от неожиданности и обернулся. На его лице промелькнула тень испуга, которая тут же сменилась торжествующей, хищной улыбкой.

– Ого, – он медленно облизнул губы, не сводя с меня глаз. – Монарх решил почтить меня своим присутствием раньше времени? Я думал, у тебя совещание с ассоциацией.

Я сделал шаг к нему, и тени за моей спиной начали сгущаться, откликаясь на мое состояние. Мой взгляд буквально выжигал на его теле клейма собственности.

– Ты прислал мне это, зная, что я сделаю, – мой голос был похож на рокот надвигающейся бури. – Ты играешь с огнем, Юки.

Он не отступил. Напротив, он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние между нами до минимума. Его рука легла мне на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас выбивало безумный ритм.

– Я слишком долго был просто «папой», Джинву, – прошептал он, приподнимаясь на цыпочки, чтобы его губы оказались у самого моего уха. – Я соскучился по своему альфе. По тому, как ты смотришь на меня, когда хочешь присвоить. По тому, как твои тени ласкают мою кожу...

Я перехватил его за талию, притягивая к себе так резко, что он охнул. Его тело, горячее и податливое, прижалось к моему костюму. Я чувствовал каждый изгиб, каждую линию, которую так жаждал все эти месяцы.

– Черное, – выдохнул я ему в губы. – Черное на тебе выглядит как вызов, который я обязан принять. Но фиолетовое... фиолетовое говорит мне, что ты уже принадлежишь моей тьме.

– А белое? – Юки лукаво прищурился, его руки скользнули мне за шею, переплетаясь пальцами в моих волосах.

– Белое я сорву с тебя первым, – я впился в его губы поцелуем, в котором не было ни капли нежности — только накопленный голод, страсть и бесконечное обладание.

Юки ответил с такой же яростью. Он кусал мои губы, стонал мне в рот, его тело выгибалось, ища более плотного контакта. Его мана омеги, острая и пряная, окутала нас коконом, отсекая весь остальной мир.

– Дети... – попытался он сказать между поцелуями. – Игрис... он не впустит их...

– Никто не войдет сюда, – я подхватил его под бедра, усаживая на высокий комод, и одним движением руки поставил магический барьер, который не пробила бы даже ядерная бомба. – Сегодня существуем только мы.

Мои руки скользнули под тонкие ремешки белья. Кожа Юки была невероятно нежной, атласной. Я чувствовал, как он дрожит под моими пальцами, как его дыхание становится рваным.

– Я так долго ждал этого, – выдохнул он, откидывая голову назад, когда мои губы коснулись его шеи, прямо там, где пульсировала метка. – Джинву, пожалуйста... не будь осторожным. Я больше не хрупкий. Я хочу чувствовать всю твою силу.

Это было именно то, что мне нужно было услышать. Последние барьеры в моем сознании рухнули. Теневые щупальца, повинуясь моему подсознательному желанию, начали медленно выбираться из углов комнаты, обвивая ножки комода и подбираясь к телу Юки.

– Ты сам напросился, маленький омега, – я отстранился на секунду, чтобы увидеть его лицо.

Его небесно-голубые глаза были подернуты дымкой желания, щеки пылали румянцем, а губы были припухшими от моих поцелуев. Он выглядел как совершенное подношение божеству.

– Да, – ответил он, смело глядя мне в глаза. – Я твой. Весь, до последней капли маны. Возьми меня так, чтобы я забыл, как меня зовут.

Я сорвал с него фиолетовое кружево, которое еще секунду назад казалось мне произведением искусства. Теперь оно было лишь помехой. Мои руки, привыкшие убивать, теперь с невероятной жадностью исследовали его тело, запоминая каждый новый шрам, каждую растяжку, оставшуюся после рождения наших детей — для меня они были почетными знаками его силы.

– Ты прекрасен, – прошептал я, прижимаясь к его животу, целуя ту самую кожу, которая выносила мое наследие. – Ты — самое великое, что когда-либо случалось с Теневым Монархом.

Юки вскрикнул, когда мои тени начали ласкать его одновременно с моими руками. Это было сенсорное перенасыщение, от которого его глаза закатились. Он вцепился в мои плечи, его ногти оставляли глубокие борозды на дорогой ткани моего пиджака, но мне было плевать.

– Джинву! – его голос сорвался на высокую ноту. – Сейчас... пожалуйста, сейчас!

Я вошел в него одним мощным толчком, заполняя его до предела. Юки вскрикнул, его тело напряглось, как струна, а затем он обмяк, принимая меня, подстраиваясь под мой ритм. Это было возвращение домой. Это было воссоединение двух половин одной разорванной души.

Мы двигались в унисон, теряя счет времени. Тени вокруг нас пульсировали в такт нашим сердцам, создавая причудливые узоры на стенах. Запах персика и корицы стал настолько густым, что его можно было пробовать на вкус. Каждое движение, каждый стон Юки подстегивали мою жажду, заставляя меня брать его снова и снова, доказывая свое право обладания.

– Мой... – шептал Юки, его голос был охрипшим. – Только мой... Монарх...

– Твой, – рычал я, впиваясь в его плечо, оставляя новый след поверх старой метки. – Навеки твой.

Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву сверхновой. Мана выплеснулась из нас обоих, сотрясая барьер. Юки содрогался в моих руках, его тело было охвачено экстазом такой силы, что он на мгновение потерял сознание, уходя в блаженную темноту.

Я прижал его к себе, тяжело дыша, чувствуя, как наши сердца бьются в одном ритме. Мой альфа наконец успокоился, удовлетворенный и умиротворенный.

Прошло несколько минут, прежде чем Юки открыл глаза. Он выглядел совершенно разбитым, но на его губах играла самая счастливая улыбка в мире.

– Ну так что... – прошептал он, едва шевеля губами. – Какое белье... всё-таки лучше?

Я не смог сдержать смеха. Я подхватил его на руки и понес в сторону ванны, той самой, где когда-то всё началось.

– Никакое, Юки, – я поцеловал его в кончик носа. – Ты лучше всего выглядишь, когда на тебе только моя метка и следы нашей ночи.

– Фу, как пошло, – он слабо ударил меня кулаком в грудь, но тут же прижался ближе. – Но мне нравится.

Мы лежали в теплой воде, смывая усталость и пот. Юки дремал, положив голову мне на плечо, а я смотрел на дверь ванной, за которой, я знал, Игрис уже с трудом сдерживает натиск проснувшихся тройняшек.

– Джинву, – Юки приоткрыл один глаз. – Ты же понимаешь, что через пять минут Алекс проломит дверь, если его не покормят?

– Пусть попробует, – я усмехнулся. – У него хороший учитель. Но сегодня... сегодня я позволю Бериу еще немного поиграть в няньку.

– Ты тиран, – пробормотал Юки, закрывая глаза.

– Я Монарх, – поправил я его. – И мой главный приоритет сейчас — чтобы мой омега отдохнул перед вторым раундом.

Юки резко открыл глаза, в них вспыхнул озорной огонек.

– Второй раунд? Ты уверен, что выдержишь, старик?

Я только приподнял бровь, и тени в ванной угрожающе всколыхнулись. Юки рассмеялся — звонко, чисто, и этот звук был для меня дороже всех сокровищ мира.

В дверь действительно начали скрестись. Маленький, но уже очень властный кулачок Алекса требовал внимания, а тонкий писк Миджун сообщал, что принцессе скучно.

– Наша жизнь превратилась в хаос, – сказал Юки, поднимаясь из воды. Он выглядел великолепно — мокрый, раскрасневшийся и абсолютно мой.

– Это лучший хаос, который я мог себе представить, – я подал ему полотенце. – Иди к ним. Я сейчас приду.

Юки набросил халат и, прежде чем выйти, обернулся.

– Кстати, Джинву... я заказал еще один комплект. Красный. Как ты думаешь, он тебе понравится?

Он подмигнул мне и выскользнул за дверь, прежде чем я успел ответить. Я остался в ванной, глядя на закрытую дверь и чувствуя, как на моем лице расплывается глупая, совершенно не подходящая Монарху улыбка.

Красный. Определенно, красный будет следующим.

Я вышел из ванной и увидел картину, которая стоила миллиона слов. Юки сидел на ковре в гостиной, на нем висели все трое детей. Алекс пытался залезть ему на голову, Сухо сосредоточенно жевал край его халата, а Миджун торжественно восседала на его коленях, сжимая в кулачке теневой кинжал, который Игрис, очевидно, дал ей «подержать».

Юки поднял на меня взгляд, и в его глазах светилось такое безграничное счастье, что у меня перехватило дыхание.

– Папа вернулся! – объявил он детям, указывая на меня.

Тройняшки синхронно повернули головы. Три пары глаз — две голубые и одна фиолетовая — уставились на меня с обожанием и требовательностью.

Я подошел к ним, садясь на пол и вовлекая всю свою семью в объятия. Тени окутали нас, создавая уютное гнездо посреди огромного поместья.

– Я дома, – сказал я, и это была чистая правда.

Впереди были бессонные ночи, проказы маленьких монархов и новые вызовы Системы. Но пока у меня был Юки, его дерзкие фото и его бесконечная любовь, я знал, что справлюсь с чем угодно. Наше наследие только начиналось, и оно пахло персиком, корицей и самой крепкой тьмой во Вселенной.