Запретный плод
Наследие Теневого Трона
В воздухе спальни всё еще витал запах озона, крови и того самого нежного персика, который теперь навсегда ассоциировался у меня с Юки. Но теперь к этой смеси добавился новый, молочный и сладкий аромат — запах жизни, только что вышедшей из тени. Мои волки внутри, мой внутренний альфа, который годами был лишь холодным расчетом и жаждой власти, сейчас не просто бодрствовал — он пел. Это была первобытная, триумфальная песнь обладания и триумфа.
Я смотрел на Юки. Он лежал среди черных шелковых простыней, бледный, как сама смерть, которую я олицетворял. Его атлетичное тело, всегда такое подтянутое и полное жизни, сейчас казалось опустошенным сосудом. Тройня. Даже для самого сильного доминантного омеги выносить одного наследника Монарха — это подвиг, граничащий с самоубийством. Мана плода Теневого Монарха подобна раскаленному свинцу, она выжигает меридианы изнутри, требуя всё больше и больше ресурсов. А Юки выносил троих.
Он не просто выжил. Он подарил мне Алекса, Сухо и Миджун.
Я подошел к большой, специально созданной из черного дерева колыбели, которая стояла у самого изножья нашей кровати. Трое младенцев спали, тесно прижавшись друг к другу. Алекс, уже сейчас проявляющий черты лидера, посапывал, уткнувшись носом в плечо Сухо. Миджун, моя маленькая принцесса, лежала с краю, и вокруг её крошечных кулачков периодически вспыхивали искорки фиолетовой маны.
– Мои щенки... – прошептал я, и это слово, такое непривычное для Монарха, принесло странное удовлетворение.
Внезапно Миджун заворочалась. Её ротик открылся в беззвучном поиске, а затем по комнате разнесся первый, требовательный писк. Следом за ней проснулся Сухо, а Алекс, как истинный альфа, возвестил о своем голоде мощным, басовитым для младенца криком.
Я перевел взгляд на Юки. Он вздрогнул во сне, его ресницы затрепетали, он попытался приподняться, но его руки просто подкосились. Он издал тихий, жалобный стон.
– Джинву... они... они плачут... – его голос был едва слышным шелестом. – Мне нужно... я должен...
– Лежи, Юки, – я мгновенно оказался рядом, мягко прижимая его к подушкам. – У тебя нет сил даже на то, чтобы открыть глаза. Твое тело восстанавливается.
– Но они голодны, – в его небесно-голубых глазах, затуманенных изнеможением, отразилась такая мука, какой я не видел даже во время схваток. – Я чувствую их голод как свой собственный. Пожалуйста... помоги мне сесть.
– Нет, – отрезал я, чувствуя, как во мне поднимается защитный инстинкт. – Ты отдал им всё, что у тебя было. Если ты сейчас попытаешься кормить их собой, ты просто сгоришь.
Я видел, как по его щеке скатилась слеза. Юки, мой гордый, доминантный омега, который никогда не сдавался, сейчас плакал от собственного бессилия.
– Я бесполезен... – прошептал он. – Какой я омега, если не могу накормить собственных детей?
Я почувствовал, как мой альфа зарычал внутри. Не на него — на ситуацию. Я не мог позволить ему так думать.
– Ты — чудо, Юки. Ты сделал невозможное. А теперь позволь мне позаботиться о вас всех.
Я позвал Бериу. Маршал теней материализовался мгновенно, держа в руках бутылочки с теплой смесью, которую доктор Пак подготовил заранее — специальный состав, насыщенный маной, способный на время заменить молоко омеги.
– Мой Король, всё готово, – Бериу склонил голову, его глаза светились преданностью.
Я взял первую бутылочку и подошел к колыбели. Алекс был первым. Как только соска коснулась его губ, он жадно прильнул к ней, и его маленькое тело начало наполняться силой. Я чувствовал, как его аура стабилизируется. Затем пришла очередь Сухо и, наконец, Миджун.
Юки наблюдал за этим, не отрывая взгляда. Его дыхание стало чуть более ровным, когда крики в комнате стихли, сменившись мерным сопением.
– Видишь? – я вернулся к кровати и сел рядом, беря его холодную руку в свою. – Они сыты. Они в безопасности. Игрис и Бериу не отходят от них ни на шаг.
– Спасибо... – Юки закрыл глаза, и я почувствовал, как его пальцы слабо сжали мои. – Это так странно. Я чувствую их через связь... они такие... мощные. Джинву, я боюсь.
– Чего ты боишься? – я начал медленно вливать в него свою энергию, восстанавливая его истощенные резервы.
– Что я не справлюсь. Что я не смогу дать им ту защиту, которую даешь ты. Посмотри на меня... я едва дышу после их рождения. А что будет, когда они начнут проявлять свою силу?
– Тебе не нужно быть мной, Юки, – я наклонился и поцеловал его в лоб. – Тебе нужно быть их папой. Обо всём остальном позабочусь я. Я — Теневой Монарх. Я — щит и меч этой семьи.
Юки чуть улыбнулся, и в этой слабой улыбке промелькнула его прежняя дерзость.
– Мой альфа... – выдохнул он. – Ты слишком много на себя берешь.
– Имею право, – я усмехнулся, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно спадает.
Я провел рукой по его животу, который теперь был непривычно плоским. Кожа там еще хранила следы магического растяжения, и я приложил ладонь, исцеляя последние микротравмы. Юки вздрогнул от удовольствия, его тело инстинктивно потянулось к моему теплу.
– Джинву, – позвал он через минуту, когда я уже думал, что он уснул. – Ты ведь видел их будущее. Скажи мне... они будут счастливы?
Я вспомнил то видение. Алекс на вершине горы, Сухо в тени клинков и Миджун, повелевающая самой реальностью.
– Счастье — это то, что они создадут сами, – ответил я серьезно. – Но я обещаю тебе: у них будет мир, в котором они смогут выбирать. Я не позволю Системе или кому-то еще использовать их как инструменты. Они — дети любви, а не войны.
Юки вздохнул, и это был вздох облегчения.
– Трое... – снова пробормотал он. – До сих пор не верится. Доктор Пак сказал, что это статистическая аномалия. Вероятность рождения тройни у омеги твоего уровня была ноль целых, ноль-ноль-какая-то там тысячная.
– Значит, мы с тобой — ходячая аномалия, – я лег рядом, не снимая одежды, и притянул его к себе, стараясь не потревожить его израненное тело. – Отдыхай. Твой альфа рядом. Твои щенки спят. Весь мир подождет.
– Джинву... – он уткнулся носом в мою шею, и я почувствовал, как его дыхание становится всё более глубоким и редким. – Я люблю тебя.
– Я знаю, – ответил я, закрывая глаза. – И я люблю тебя больше, чем саму вечность.
Я лежал в темноте, слушая симфонию четырех дыханий. Моя семья. Моя стая. Моя тень. Теперь я понимал, что все те битвы, все те смерти и перерождения были лишь долгой дорогой к этой ночи. К этому бледным омеге в моих руках и трем маленьким монстрам в колыбели.
Мой внутренний альфа наконец затих, удовлетворенно свернувшись клубком. Мы победили. Мы создали нечто, что превосходит саму смерть. И пока я жив — а я планировал жить вечно — никто не посмеет тронуть это хрупкое, пахнущее персиком и молоком счастье.
В углу комнаты Бериу бесшумно поправил одеяльце у Миджун, и я увидел, как маршал теней, ужас подземелий, едва заметно улыбнулся, глядя на спящую принцессу. Даже тени нашли в этой ночи свой покой.
– Спи, Юки, – прошептал я в тишину. – Завтра начнется новая эра. Наша эра.
И в этой тишине, нарушаемой лишь сопением младенцев, я впервые за столетия почувствовал, что я действительно дома. Не в замке теней, не на троне, а здесь, в этой спальне, окруженный теми, кто стал моей истинной силой.
Тройное чудо. Три сердца, бьющихся во тьме, освещая её ярче любого солнца. И я буду их светом, их тенью и их отцом до конца времен.