Запретный плод
Узы вечной полночи
Я не дал ему договорить. Слова в этот момент были самым бесполезным, что существовало между нами. Воздух в комнате стал густым, как смола, и наэлектризованным, словно перед ударом молнии. Моя тень, обычно послушная и тихая, теперь яростно металась по стенам, вторя моему внутреннему зверю, который сорвался с цепи.
– Ты сам пришел в мое логово, Юки, – прошептал я, и мой голос, искаженный силой Монарха, прозвучал низко, с едва уловимым металлическим скрежетом. – И теперь я тебя не выпущу.
Он не успел возразить. Я перехватил его запястья и с силой прижал их к изголовью кровати. Юки дернулся, его синие глаза вспыхнули ярким, почти неоновым светом, отражая его внутреннее смятение и внезапно вспыхнувшее возбуждение. Его атлетичное тело, покрытое каплями пота, напряглось под моим весом, как натянутая струна.
Одним резким движением я сорвал с него футболку, ткань с треском поддалась, обнажая рельефные мышцы груди и плеч, украшенные сложной вязью татуировок. В полумраке комнаты его кожа казалась фарфоровой, а чернильные узоры — живыми существами, ползающими по его телу.
– Джинву, стой... – Его голос сорвался на хрип, когда мои губы коснулись его шеи, прямо там, где пульсировала жилка.
Я не слушал. Я начал покрывать его тело поцелуями, жадными и собственническими. Мой язык скользил по его коже, пробуя на вкус соль пота и жар его жизни. Я чувствовал каждый его вздох, каждое содрогание. Мои пальцы, ставшие когтями в этом безумии, сжимали его бедра, оставляя багровые следы.
– Ты мой, – выдохнул я, отстранившись лишь на секунду, чтобы заглянуть в его затуманенные глаза. Я облизнулся, глядя на то, как он тяжело дышит, как вздымается его широкая грудь. – Только мой. И ничья больше тень не коснется тебя.
Юки выгнулся в моих руках, когда я спустился ниже, лаская его тело, изучая каждый изгиб его мускулатуры. Он был совершенен — венец творения, который я, как эгоистичный бог, хотел присвоить себе целиком. Мои руки скользили по его татуировкам, словно я пытался стереть их и заменить своими клеймами.
– Подожди... Джинву, это слишком... – Он попытался оттолкнуть меня, но его ладони, упершиеся в мои плечи, не имели былой силы. Его пальцы судорожно вцепились в мою куртку, притягивая меня обратно, вопреки его собственным словам.
Я не собирался ждать. Годы сдерживаемой жажды, годы наблюдения за тем, как он растет, как становится мужчиной, выплеснулись в одном неудержимом порыве. Я растягивал его под собой, подготавливая к тому, что должно было произойти, игнорируя его невнятные протесты, которые всё больше походили на мольбы о продолжении.
– Стой... подожди... – прохрипел он, когда я навис над ним, готовый разрушить последнюю преграду между нами.
Но я уже не мог остановиться. Я вошел в него одним резким, уверенным движением, заполняя его собой, своей силой, своей тьмой.
Юки громко простонал, почти вскрикнул, выгибаясь в моих руках. Его голова откинулась назад, обнажая напряженную шею, а глаза на мгновение закатились от шока и острой, пронзительной боли, которая тут же начала переплавляться в нечто иное. Его пальцы до боли впились в мои лопатки, разрывая рубашку, а ноги обхватили мою талию, инстинктивно ища опору в этом хаосе.
– Джинву... – Его голос был полон боли и восторга одновременно. – Черт... ты...
– Молчи, – оборвал я его, начиная двигаться.
С каждым моим толчком комната словно сжималась. Тени вокруг нас закручивались в безумном вихре, откликаясь на мой экстаз. Я чувствовал, как его тело подстраивается под меня, как его крики становятся тише, превращаясь в прерывистое, рваное дыхание прямо мне в ухо.
Я видел, как капли его пота падают на простыни, как его синие глаза пытаются сфокусироваться на моем лице. В этот момент я был для него всем: его братом, его мучителем, его богом и его погибелью.
– Посмотри на меня, Юки, – потребовал я, переплетая свои пальцы с его. – Смотри, кому ты принадлежишь.
Он с трудом открыл глаза, и в их глубине я увидел не страх, а бесконечную, сокрушительную преданность. Он не просто принимал меня — он поглощал меня, как губка, отдавая взамен всё тепло своей души, которое я так долго пытался игнорировать.
– Я вижу... – выдохнул он, и его губы растянулись в той самой полуулыбке, которая всегда сводила меня с ума. – Ты всегда был... единственным.
Эти слова стали последней каплей. Темп ускорился, превращаясь в безумную скачку на грани фола. Я чувствовал, как моя магическая энергия пульсирует в такт нашим сердцам, как границы между нашими телами стираются. В этой комнате больше не было Теневого Монарха. Было лишь двое мужчин, нашедших друг друга в эпицентре вечной зимы.
Когда развязка настигла нас, Юки содрогнулся всем телом, его крик захлебнулся в моем поцелуе. Я чувствовал, как он изливается, как его мышцы сокращаются в финальном экстазе, и последовал за ним, отдавая всё то напряжение, что копилось во мне веками.
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Мы лежали, сплетенные телами, тяжело дыша. Запах секса, пота и мантии теней заполнил пространство.
Юки уткнулся лбом в мое плечо, его пальцы всё еще слабо подергивались на моей спине. Я чувствовал, как его сердце постепенно замедляет свой бег, возвращаясь к нормальному ритму.
– Ты всё-таки это сделал, – тихо произнес он спустя вечность. В его голосе не было обиды, только усталость и странное облегчение.
Я прижал его к себе крепче, зарываясь лицом в его растрепанные черные волосы.
– Я предупреждал тебя, Юки. Из логова Монарха нет выхода.
– А я и не собирался уходить, – он поднял голову, и его синие глаза, теперь спокойные и ясные, встретились с моими серыми. – Ты ведь знаешь, Джинву. Я всегда буду там, где твоя тень.
Я смотрел на него и понимал, что эта ночь изменила всё. Больше не будет секретов, не будет дистанции. Мы переступили черту, за которой нет возврата, и эта тьма, которую мы теперь делили на двоих, стала нашим общим домом.
– Спи, – прошептал я, укрывая его остатками одеяла и своей собственной тенью, ставшей мягкой и теплой, как бархат. – Теперь ты под моей защитой. Навсегда.
Юки лишь прикрыл глаза, засыпая в моих руках с легкой улыбкой на губах. А я остался бодрствовать, глядя в окно на просыпающийся город, зная, что теперь у меня есть нечто гораздо более ценное, чем трон и армия мертвых. У меня был он. И я не позволю ни одной силе во вселенной забрать его у меня.