Застывший во сне
Предательство плоти
Жидкое пламя вливалось в вену медленно, капля за каплей, отмеряя секунды глухими щелчками пластикового дозатора.
Аарон почувствовал это еще на рассвете, когда сквозь щели дубовых ставен не пробивалось даже намека на утренний свет. Кевин, уезжая в Чикаго, оставил медицинский штатив с физраствором и электролитами, чтобы поддерживать истощенный организм пленника. Но утром к штативу подошел не старший Дэй.
Кайл подошел к капельнице несколько часов назад. В полумраке блеснула маленькая темная ампула без маркировки, послышался щелчок резиновой пробки, и прозрачный шприц впрыснул маслянистую жидкость прямо в инфузионный пакет. На наглом лице девятнадцатилетнего форварда тогда играла ленивая, предвкушающая усмешка.
– Экспериментальный восстановительный стимулятор, – насмешливо бросил Кайл, наблюдая, как мутнеет раствор. – В Нью-Йорке его продают в закрытых клубах для золотой молодежи. Снимает любые спазмы. Обостряет рецепторы так, что даже воздух кажется наждаком. Тебе понравится, спящая красавица. Ты слишком много думаешь своей ученой головой. Пора дать телу слово.
Теперь вещество достигло мозга.
Аарон лежал, намертво распятый на простынях, и судорожно хватал ртом воздух. Сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица в клетке. В висках стучала тяжелая, раскаленная ртуть. С каждым ударом пульса по венам прокатывалась волна невыносимого, тягучего жара. Кожа, еще недавно казавшаяся онемевшей от холода и страха, вдруг вспыхнула, став болезненно, невыносимо чуткой. Простая хлопковая простыня под спиной ощущалась миллионом микроскопических игл.
Он ненавидел эту химию. Как будущий врач, он понимал биохимический механизм: мощнейший неизбирательный стимулятор рецепторов дофамина в сочетании с миорелаксантом и вазодилататором. Препарат расширял сосуды малого таза, обрушивал порог чувствительности нервных окончаний, парализовал волю и подменял сигналы тревоги искусственной, физиологической эйфорией.
Разум кричал от ужаса, но нервная система уже не принадлежала ему.
Скрипнула дверь.
Тяжелые шаги по паркету заставили Аарона вздрогнуть всем телом. Каждый шаг отдавался вибрацией прямо в затылок.
В спальню вошел Кайл. На нем были только свободные серые спортивные штаны, босые ноги ступали бесшумно. Широкие плечи, рельефные мышцы груди и пресса, мокрые смоляные кудри после душа — он выглядел пугающе великолепным, совершенным хищником, знающим, что жертва загнана в тупик и лишена клыков. В темно-зеленых глазах горел голодный, торжествующий огонь.
Кайл подошел к кровати, остановившись у бедра Аарона. Его взгляд скользнул по бледному, взмокшему от пота лицу юноши, по расширенным, потемневшим до черноты зрачкам, по прерывисто вздымающейся груди.
– Действует, – констатировал Кайл с тихим, бархатным смешком. – Ты весь дрожишь, Аарон.
– Убью… – вытолкнул Аарон пересохшими губами. Голос сорвался на влажный, лихорадочный хрип. – Сука… я убью тебя…
– Не сейчас, – протянул Кайл, опускаясь на край матраса.
Пружины просели, и Аарона качнуло навстречу чужому весу. Кайл протянул широкую, горячую ладонь и положил ее прямо на горло Аарона.
Это не было удушением. Пальцы нападающего просто легли на кожу, нащупывая бешеный пульс на сонной артерии. Но из-за препарата это прикосновение отозвалось в теле Аарона электрическим разрядом. Внизу живота вспыхнул предательский, темный спазм, и Аарон не смог сдержать судорожного, короткого вдоха, от которого зазвенели ремни на запястьях.
– Смотри-ка, – зеленые глаза Кайла потемнели от азарта. – Ты говоришь, что ненавидишь меня, а твое тело молит о добавке.
– Пошел… вон… – Аарон мотнул головой, пытаясь сбросить чужую руку, но каждое движение лишь сильнее растирало кожу о кожу, посылая в мозг волны извращенного, искусственного удовольствия.
Кайл не стал медлить. Двумя пальцами он подцепил край серого свитера Аарона и потянул вверх. Ткань застряла на натянутых руках, прикованных к кованому изголовью, но живот и грудь обнажились полностью.
Воздух комнаты коснулся бледной кожи, и по телу Аарона побежали крупные мурашки.
Кайл замер, жадно вглядываясь в открывшееся зрелище.
Аарон Миньярд был потрясающе, мучительно чист. Ни единого возрастного изъяна. Фарфоровые, четко очерченные ключицы, хрупкие ребра, впалый живот с едва заметной светлой дорожкой волосков, ведущей вниз к поясу джинсов, тонкая белая шея. Время законсервировало его в абсолютном пике юности, и сейчас эта юность была распята на чужой постели, задыхаясь от яда.
– Господи… – прошептал Кайл, и в его голосе прозвучало нечто среднее между благоговением и животной похотью. – Отец полный идиот. Держать такое чудо в клетке и просто читать ему книги? Он заслужил потерять тебя.
– Не смей… – прохрипел Аарон, зажмуриваясь до цветных пятен перед глазами. – Кайл, не смей, прошу тебя…
Впервые в его голосе прозвучала мольба. Не перед силой Кайла — перед собственным телом, которое стремительно выходило из-под контроля.
Кайл наклонился.
Его губы коснулись впадинки под кадыком Аарона.
Это было похоже на ожог. Горячий, влажный рот скользнул по шее, и в ту же секунду Кайл с силой прикусил нежную кожу зубами. Боль была острой, но препарат мгновенно вывернул болевой сигнал наизнанку, растворив его в густой, сладкой истоме. Из горла Аарона против его воли вырвался задушенный, надрывный стон.
– Нет… нет! – Аарон задергался на простынях, ремни врезались в запястья, сдирая верхний слой эпидермиса, но он не мог остановиться. – Заткнись… прекрати!
– Почему? – выдохнул Кайл прямо в его растерзанную шею, тут же зализывая укус горячим языком и оставляя темный, наливающийся багровым засос. – Тебе же нравится. Ты стонешь так, будто ждал этого двадцать лет.
– Это… препарат, тварь! – сквозь слезы выкрикнул Аарон. Слезы стыда и бешенства обожгли виски, скатываясь в светлые волосы. – Это не я! Не я!
– А мне плевать, – хрипло отозвался Дэй.
Кайл действовал безжалостно, как на корте, сметая любую защиту. Его ладони, грубые и мозолистые от тренировок, скользнули по ребрам Аарона, оглаживая бока, сжимая тонкую талию. Каждое прикосновение оставляло за собой шлейф пылающего жара. Кайл покрывал его тело метками, словно заново расчерчивал границы своей собственности: резкий укус в ключицу, жадный засос на бледной грудине, след от зубов возле соска, заставивший Аарона выгнуться дугой с прерывистым, плачущим вскриком.
Чужой рот добрался до губ Аарона.
Поцелуй был грубым, подавляющим, пахнущим мятой и агрессией. Кайл вторгся языком, выламывая сопротивление, подчиняя себе дыхание, пробуя на вкус ту самую кровь Миньярдов, о которой его отец говорил шепотом. Аарон попытался сжать челюсти, чтобы откусить чужой язык, но сильные пальцы Кайла мгновенно сдавили его щеки, пережимая жевательные мышцы и лишая последней защиты.
Это было насилие. Грязное, жестокое, методичное.
Но нервные окончания, накачанные стимулятором, передавали в мозг искаженную, безумную реальность. Внутри Аарона разливался расплавленный свинец. Мышцы сами подавались навстречу чужим ладоням, дыхание сбилось на рваный ритм, а в паху пульсировала невыносимая, тягучая тяжесть.
Когда Кайл расстегнул его джинсы и резким движением стянул их вниз вместе с бельем, Аарон зажмурился так сильно, что перед глазами взорвались сверхновые.
Холод воздуха коснулся оголенного низа, но тут же сменился жаром чужого тела.
– Посмотри на себя, – шептал Кайл, его дыхание обжигало бедро Аарона, пока он разводил привязанные ноги еще шире, без стыда и пощады разглядывая свою добычу. – Ты твердый, как камень, Аарон. Ты течешь. Скажи мне еще раз, что ты этого не хочешь.
– Не хочу… – слезы текли по щекам Аарона непрерывным потоком, смывая остатки гордости. Он отвернул лицо к деревянной спинке кровати, вжимаясь щекой в матрас. – Господи, пожалуйста… не надо…
Кайл не слушал. В его венах бурлила та же дурная, темная кровь Дэев, что когда-то заставила Кевина выбрать Испанию вместо любви. Эгоизм в высшей точке своего проявления.
Он не стал тратить время на долгую подготовку. Несколько грубых, смазанных слюной движений пальцев, разорвавших хрупкое нутро обжигающей вспышкой боли, — и Кайл подался вперед, наваливаясь всем весом.
Вхождение было резким, безжалостным.
Аарон закричал. Крик сорвал связки, вырвался наружу высоким, раненым воплем, эхом отскочив от глухих дубовых стен. Боль была настоящей — сухой, острой, раздирающей ткани. Но уже через секунду в игру снова вступил проклятый стимулятор.
Боль смешалась с жаром, трансформируясь в чудовищный, сокрушительный импульс наслаждения. Каждая микротравма, каждое движение Кайла внутри отзывались в глубине таза фейерверком электрических разрядов. Стенки сжались сами собой, судорожно, намертво обхватывая вторгшуюся плоть.
Кайл глухо зарычал от неожиданной, сводящей с ума узости и плотности. Он замер на секунду, вцепившись пальцами в бедра Аарона так, что под кожей мгновенно проступили синяки в форме полумесяцев.
– Черт… ты такой… узкий… – хрипел Кайл, его лицо исказилось от чистого, животного кайфа. – Ты идеальный… сука, ты просто идеальный…
Он начал двигаться.
Сначала медленно, глубоко вжимаясь, вытягивая из Аарона тихие, скулящие всхлипы, а затем всё быстрее, жестче, беспощаднее. Кровать скрипела в унисон его толчкам. Металлические кольца ремней натянулись до предела, удерживая руки и ноги Аарона в фиксированном положении, не давая ему даже шанса сместиться или ослабить напор.
Каждый удар выбивал из легких Аарона воздух.
– Мх-х… а-ах!.. – стоны рвались наружу, перемежаясь с рыданиями.
Аарон ненавидел эти звуки. Он прикусил нижнюю губу до крови, пытаясь заглушить собственный голос, но соленый вкус во рту лишь усиливал ощущение кошмара.
Его тело предавало его каждую секунду. Внутри всё горело, нервные узлы плавились, посылая в мозг волны первобытного, неостановимого удовольствия. Это было похоже на падение в бездну, где тебя сдирают заживо, но ветер ласкает обнаженные нервы. Он не хотел этого. Он ненавидел этого ублюдка. Он ненавидел фамилию Дэй всеми фибрами своей разорванной души.
Но когда Кайл перехватил его подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него, перед глазами Аарона всё поплыло.
Над ним тяжело дышал Кевин.
Тот же разлет бровей. Та же родинка у виска. Те же яростные зеленые глаза, затуманенные похотью. Молодой Кевин, сошедший со старых записей, воплотившийся кошмар из прошлого.
«Это Кевин, – безумная, отравленная мысль пробила барьеры сознания. – Он вернулся. Он берет то, что бросил под колеса».
– Смотри на меня! – потребовал Кайл, увеличивая темп до исступления. Его удары стали короткими, сокрушительными, целящими точно в самую чувствительную точку внутри. – Смотри, кому ты принадлежишь!
Аарон смотрел. Глаза жгло от слез, но он не мог оторвать взгляд от чужого лица.
Кульминация настигла его внезапно, словно удар молнии в открытом поле. Препарат сделал свое черное дело: без единого прикосновения к собственному члену, исключительно от трения внутри и чудовищной перегрузки рецепторов, тело Аарона скрутило жестокой, непреодолимой судорогой оргазма.
– А-а-а-х!.. – выгнулся он на постели, пальцы судорожно скрючились в воздухе, а по животу плеснула горячая белая жидкость.
Это было не облегчение. Это было падение на самое дно ада.
Оргазм был настолько сильным, острым и долгим, что Аарон почти потерял сознание от болевого шока вперемешку с экстазом. Сердце споткнулось, в глазах вспыхнула белая пелена, а тело продолжало мелко, унизительно вздрагивать, сжимая чужой член в агонии наслаждения.
Кайл не выдержал этой смертельной хватки. Издав низкий, торжествующий рык, он сделал три последних, глубоких толчка и излился внутрь юноши, наваливаясь на него всем своим мокрым, тяжелым телом.
Тишина, рухнувшая на спальню, была оглушительной.
Слышно было только прерывистое дыхание Кайла, глухой щелчок капельницы и тихое, надрывное хлипанье Аарона.
Кайл медленно вышел из него, оставляя за собой ощущение зияющей, ноющей пустоты. Белая смесь семени и сукровицы медленно потекла по внутренней стороне бедра Аарона, пачкая мятую простыню.
Кайл сел на край кровати, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. На его губах блуждала сытая, ленивая улыбка победителя. Он обернулся, окинув взглядом распростертое тело: растрепанные золотистые волосы, опухшие, искусанные губы, покрытая багровыми пятнами и засосами кожа, дрожащие пальцы.
– Ты просто невероятный, – тихо произнес Кайл, проводя ладонью по бедру Аарона.
Аарон вздрогнул от этого прикосновения, словно к нему прикоснулись раскаленным железом. Он не ответил. Он лежал неподвижно, уставившись мертвым, остекленевшим взглядом в темный потолок.
Внутри него всё умерло.
Двадцать один год комы казался теперь детской сказкой по сравнению с тем, что произошло за этот час. Его тело — то самое юное, чистое тело, которое доктор Купер бережно сохранял десятилетиями, — было осквернено, растоптано и вывернуто наизнанку. И страшнее всего было то, что это тело откликнулось. Что оно предало своего хозяина, выдав физиологический восторг в ответ на надругательство.
Кайл поднялся на ноги, натянул спортивные штаны и подошел к двери. Он повернул ключ в замке, обернувшись на пороге:
– Я схожу в душ и принесу тебе поесть. Нам нужно беречь силы, Аарон. Впереди еще четыре дня.
Щелчок замка прозвучал как приговор к пожизненному заключению.
Аарон остался один в полумраке комнаты.
Капля за каплей ядовитый раствор продолжал сочиться в его вену. Руки и ноги горели от тугих ремней. Низ живота пульсировал тупой, унизительной болью вперемешку с фантомными искрами угасшего удовольствия.
Из горла Аарона вырвался беззвучный, сухой всхлип.
«Эндрю… – позвал он в пустоту темной спальни, кусая окровавленные губы. – Эндрю, найди меня… Убей их всех. И меня… меня тоже убей».
Но сосновый лес за глухими дубовыми ставнями хранил гробовое молчание.