← Назад к обзору

Затишьеиперед бурей

Пепел на алтаре семьи

Сон Сухо спускался по лестнице медленно, с той самой ленивой грацией «золотого мальчика», которая всегда вызывала у окружающих восхищение, а у Юки — лишь глухое раздражение. На лице старшего брата еще играла легкая, расслабленная полуулыбка, а в глазах стоял тот особый туман, который бывает у людей, только что получивших высшее плотское наслаждение. Но, увидев лицо младшего брата, Сухо осекся.

– Юки? Что случилось? На тебе лица нет, – Сухо попытался изобразить привычную заботу, но голос его слегка дрогнул.

Юки не ответил. Он поднялся с кресла, и его огромный рост — сто девяносто пять сантиметров чистой, напряженной силы — заставил Сухо невольно отступить на шаг. В полумраке гостиной глаза Юки казались не небесно-голубыми, а ледяными, почти прозрачными.

– Идем. Выйдем, – коротко бросил Юки, проходя мимо брата. От него веяло холодом, который не имел отношения к погоде на улице.

– Куда? Мама скоро позовет обедать, она...

– Я сказал: пошли. Есть разговор.

Они вышли на задний двор, подальше от окон дома, где за тонкими шторами могла скрываться Ча Хэ Ин. Юки шел быстро, его шаги были тяжелыми, словно он едва сдерживал внутреннюю бурю. Остановившись у старой скамьи под раскидистым кленом, он достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Сизый дым окутал его лицо, скрывая на мгновение черты, которые сейчас больше напоминали маску судьи, чем лицо шестнадцатилетнего парня.

Сухо стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел растерянным, и эта его «невинность» вызывала у Юки приступ тошноты.

– Юки, ты меня пугаешь. Что случилось? Ты из-за школы так расстроился? Или отец снова задерживается? – Сухо попытался коснуться плеча брата, но Юки резко дернулся в сторону.

– Сядь, – приказал младший.

Они сели. Юки долго смотрел на догорающий кончик сигареты, прежде чем задать вопрос, который должен был вскрыть этот нарыв.

– Сколько ты уже спишь с матерью?

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Казалось, даже птицы в саду перестали щебетать. Сухо застыл, его лицо в мгновение ока потеряло все краски, став бледнее, чем фарфоровая кожа Юки.

– Юки... что за бред ты несешь? – голос Сухо сорвался на высокой ноте. – Ты переутомился? Это... это несмешная шутка.

– Я видел вас сегодня утром, – Юки повернул голову и посмотрел брату прямо в глаза. В этот момент в глубине его зрачков на долю секунды вспыхнул алый огонек — проявление его скрытой сущности, жаждущей справедливости. – Дверь в спальню была открыта. Я видел, как вы... трахались. Не пытайся лгать мне, Сухо. Я не маленький ребенок. Сколько это длится?

Сухо открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Его плечи поникли, вся спесь «идеального сына» осыпалась прахом. Он долго молчал, глядя на свои холеные руки, которыми еще час назад касался той, кого должен был только почитать.

– Уже год... – прошептал он так тихо, что Юки едва расслышал. – Всё случилось неожиданно. Папы вечно нет. Он — великий Теневой Монарх, он спасает мир, он где-то там, в порталах, в ассоциации, в истории... А мама здесь. Одна. Ей было так одиноко, Юки. Я просто был рядом. Я жалел её, утешал... А потом сам не понял, как это произошло. Это была просто потребность в тепле.

Юки слушал этот поток самооправданий с ледяным спокойствием. В его кармане лежал телефон, на котором крутился значок записи диктофона. Он знал, что если дело дойдет до открытого конфликта, слова Сухо могут превратиться в «клевету младшего брата-изгоя». Ему нужны были доказательства для отца. Для единственного человека в этом доме, который оставался чист.

– Сухо, это не оправдание тому, что вы спите вместе, – голос Юки был подобен удару бича. – Это инцест. Это предательство отца. Человека, который обеспечил вам эту жизнь, который любит вас больше всего на свете. Вы превратили наш дом в бордель, пока он проливает кровь за человечество.

– Тебе не понять! – Сухо вдруг вскочил, сорвавшись на крик. Его лицо исказилось от ярости и стыда. – Ты вечно сам по себе! Ты странный, ты закрытый, ты весь в своих машинах и готовке. Тебе не нужна ласка, не нужна поддержка. А маме нужна! Отца нет дома, он — памятник самому себе, а не муж. Только мама меня понимает. Только она знает, каково это — жить в тени великого Сон Джинву!

Юки горько усмехнулся, выпуская последнее облако дыма. Он встал, возвышаясь над братом, и в его фигуре промелькнуло что-то пугающее, древнее. Тень за его спиной на мгновение удлинилась, и в ней угадывались очертания чего-то костяного, огромного.

– И поэтому вы решили стать любовниками? – Юки покачал головой. – Это жалкое, ничтожное оправдание, Сухо. Ты просто слабак, который не смог найти в себе сил быть мужчиной и защитником, и выбрал самый грязный путь.

Юки развернулся, чтобы уйти. Его трясло изнутри, но не от страха, а от омерзения.

– Я не буду сегодня ночевать дома, – бросил он через плечо. – Не могу находиться в одной комнате с вами. От твоего запаха и запаха её духов меня тошнит.

– Юки, постой! Ты ведь не расскажешь отцу? – в голосе Сухо послышалась паника. – Это убьет его! Подумай о нем!

– Я как раз о нем и думаю, – отрезал Юки и быстрым шагом направился к воротам.

Оказавшись на улице, он пошел прочь, не разбирая дороги. Городской шум немного притуплял боль, но перед глазами всё еще стояла та сцена в спальне. Юки достал телефон. Рука дрожала, когда он листал контакты. «Папа».

Он нажал на вызов. Гудки тянулись вечность.

– Да, Юки? – раздался глубокий, спокойный голос Сон Джинву. – Я уже в пути, скоро буду. Ты что-то хотел добавить к списку покупок?

Юки зажмурился, сглатывая ком. Голос отца, такой родной и надежный, сейчас причинял невыносимую боль.

– Пап... привет, – Юки постарался, чтобы его голос звучал твердо. – Слушай, не езжай домой. Пожалуйста.

На том конце провода воцарилась тишина. Джинву, обладая чувствами высшего существа, мгновенно уловил фальшь и напряжение в тоне сына.

– Что случилось, Юки? Что-то с мамой или Сухо?

– С ними всё... в порядке. В их понимании, – Юки горько усмехнулся. – Езжай в ту квартиру, которую ты мне купил втайне от них на шестнадцатилетие. Помнишь? В районе Каннам.

– Помню. Но почему туда? Юки, объясни, что происходит.

– У меня есть серьезный разговор. Это срочно и очень важно. Это касается всей нашей семьи. Пожалуйста, папа, просто приезжай туда. Я буду ждать.

– Хорошо. Буду через двадцать минут.

Юки отключил вызов и посмотрел на телефон. В его руке был зажат диктофон — маленькое устройство, которое сейчас весило больше, чем весь мир. Он знал, что после этого разговора его жизнь, жизнь его отца и всё, что они называли семьей, превратится в пепел. Но он также знал, что ложь — это яд, который убивает медленнее, но вернее.

Он поймал такси и назвал адрес. Пока машина пробиралась сквозь пробки, Юки смотрел в окно на свое отражение в стекле. На мгновение ему показалось, что из затонированного окна на него смотрит не подросток, а скелет в черном пальто с горящими красными глазами. Существо в отражении едва заметно кивнуло, одобряя его решение.

«Справедливость — это не всегда красиво, Юки», — пронеслось у него в голове. — «Иногда это просто кости и пепел».

Квартира встретила его прохладой и запахом новой мебели. Юки прошел на кухню, налил себе стакан ледяной воды и сел за стол, положив телефон перед собой. Каждая минута ожидания казалась часом.

Наконец, в замке повернулся ключ. Сон Джинву вошел в квартиру, всё еще в своем дорожном плаще, высокий, статный, излучающий невероятную аулу силы. Но его лицо было омрачено тревогой.

– Юки, я здесь, – Джинву прошел на кухню и сел напротив сына. – Говори. Ты выглядишь так, будто увидел конец света.

Юки посмотрел на отца. На этого человека, который прошел через ад, чтобы подарить им мирное небо. На героя, которого предали в его собственном доме.

– Пап... – Юки замялся на мгновение, но потом выпрямил спину. – Я всегда ценил твою честность. И я обещал себе, что никогда не буду тебе лгать. То, что я сейчас скажу... это разрушит всё. Но ты должен знать правду.

Юки нажал кнопку «воспроизведение» на диктофоне.

– Сколько ты уже спишь с матерью? – раздался из динамика голос Юки.

Джинву вздрогнул. Его зрачки сузились, а пространство вокруг него начало едва заметно вибрировать от внезапного выброса магической энергии.

– Юки... что за бред ты несешь? – зазвучал голос Сухо.

Юки не отводил взгляда от лица отца. Он видел, как на нем сменяются эмоции: недоумение, шок, осознание и, наконец, ледяная, мертвая ярость, от которой в квартире начал трескаться стакан с водой.

– Уже год... – прошептал голос Сухо из телефона. – Всё случилось неожиданно...

Когда запись закончилась, в квартире воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник. Сон Джинву сидел неподвижно, его руки, лежащие на столе, сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Тень под его ногами забурлила, словно живой океан чернил, готовый выплеснуться и поглотить всё вокруг.

– Папа... – тихо позвал Юки.

Джинву поднял голову. Его глаза, обычно спокойные, теперь светились холодным фиолетовым огнем. Это был не просто Сон Джинву, это был Теневой Монарх, пробужденный предательством.

– Ты уверен, что видел это сам? – голос отца был пугающе тихим.

– Своими глазами, пап. Сегодня утром. Я не хотел верить, но... Сухо сам всё подтвердил.

Джинву медленно встал. Юки почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Ему самому стало трудно дышать, но его внутренняя сущность, Скелет, отозвалась на эту мощь, выпрямляясь внутри него, готовая поддержать отца.

– Спасибо, Юки, – сказал Джинву, и в его голосе послышалась бесконечная усталость. – Спасибо, что не стал скрывать это. Ты — единственный, кто остался мне верен.

– Что ты будешь делать? – Юки тоже встал.

Джинву посмотрел в окно, в сторону их семейного особняка, где сейчас, вероятно, Ча Хэ Ин готовила ужин, а Сухо пытался справиться с паникой.

– Я пойду домой, – сказал Монарх. – А ты оставайся здесь. Не выходи на улицу и не отвечай на звонки. Сегодня... сегодня история семьи Сон закончится.

– Пап, подожди! – Юки шагнул к нему. – Я пойду с тобой. Я не оставлю тебя одного в этом.

Джинву обернулся. Он внимательно посмотрел на младшего сына, и в его взгляде промелькнуло удивление. Он впервые по-настоящему почувствовал ту силу, которая дремала в Юки. Силу, не похожую на его собственную теневую магию, но не менее древнюю и суровую.

– Ты вырос, Юки, – Джинву положил руку ему на плечо. – Слишком быстро вырос. Но это не твоя битва. Это мой позор, и мне его смывать.

– Это не твой позор, – возразил Юки, и его глаза на мгновение вспыхнули красным, а на ладони проявилась красная метка. – Это их грех. И я не позволю тебе нести его в одиночку. Я видел это дерьмо, я слышал их оправдания. Я часть этой семьи, и я имею право присутствовать при её конце.

Джинву долго смотрел в глаза сына, видя в них недетскую мудрость и решимость. Он кивнул.

– Хорошо. Идем. Но обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Если я потеряю контроль... если Теневой Монарх решит просто стереть этот город с лица земли от ярости... останови меня. Ты единственный, кто, кажется, на это способен.

Юки коротко кивнул. Он знал, что за его спиной в любой момент могут возникнуть Гастер-бластеры, готовые ударить голубым пламенем, если тьма отца станет слишком густой.

Они вышли из квартиры и направились к машине. Город продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что двое самых могущественных существ на планете сейчас едут совершать самый тяжелый суд в своей жизни.

Когда они подъехали к дому, солнце уже начало садиться, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Окна особняка светились теплым, уютным светом. Со стороны это казалось идеальной картинкой семейного счастья.

Юки шел на полшага позади отца. Он чувствовал, как внутри него Скелет скалится в предвкушении. На его руках пульсировали метки — красная и голубая. Он был готов.

Джинву толкнул входную дверь. Она не была заперта.

– Мы дома, – негромко сказал он.

Из кухни вышла Ча Хэ Ин. На ней был фартук, а в руках она держала полотенце. Увидев мужа раньше времени, она вздрогнула, и в её глазах на мгновение промелькнул первобытный страх.

– Джинву? Ты... ты рано. Мы еще не садились...

– Где Сухо? – перебил её Джинву, проходя в центр гостиной.

В этот момент с лестницы спустился Сухо. Увидев отца вместе с Юки, он всё понял. Его ноги подкосились, и он едва удержался за перила.

– Папа... я... – начал Сухо, но голос его сорвался.

– Молчать, – приказал Джинву.

Тень в комнате внезапно ожила. Из углов начали подниматься верные тени Монарха — Игрис и Бериу, но они не нападали. Они просто стояли, создавая стену тьмы, отрезая пути к отступлению.

Юки встал в стороне, скрестив руки на груди. Его высокая фигура в полумраке казалась неестественно неподвижной.

– Юки рассказал мне о вашем... увлечении, – Джинву произнес это слово с таким отвращением, что Хэ Ин закрыла лицо руками и опустилась на диван. – И он дал мне послушать запись.

– Джинву, выслушай меня! – закричала Хэ Ин, вскинув голову. В её глазах стояли слезы. – Ты никогда не бываешь дома! Ты женат на своей силе, на своих тенях! Я живая женщина! Мне нужно было чувствовать, что я существую!

– И ты решила почувствовать это с нашим сыном? – Джинву сделал шаг вперед, и пол под его ногами треснул. – С тем, кого я доверил тебе защищать и растить?

– Он... он единственный, кто понимал мою боль! – продолжала она, теряя рассудок от ужаса.

Сухо молчал. Он просто сполз по стене на пол, пряча лицо в ладонях. «Золотой мальчик» превратился в жалкую кучу плоти и костей.

Юки почувствовал, как ярость отца достигает пика. Воздух начал искриться от электричества. В этот момент Юки сделал шаг вперед.

– Хватит, – сказал он. Его голос не был громким, но он перекрыл шум магической бури. – Мама, твои оправдания стоят меньше, чем грязь на моих ботинках. Ты предала не только отца. Ты предала саму суть материнства. А ты, Сухо... ты просто трус, который воспользовался слабостью другого человека, чтобы удовлетворить свои комплексы.

Юки посмотрел на отца.

– Пап. Не марай руки об них. Они того не стоят.

Джинву медленно повернулся к Юки. Его фиолетовые глаза встретились с небесно-голубыми глазами сына, в которых сейчас отчетливо читался красный отблеск Скелета.

– Ты прав, – выдохнул Джинву. – Они не стоят того, чтобы я становился убийцей собственной семьи.

Он посмотрел на Хэ Ин и Сухо. Его голос стал холодным, как лед в пустоте.

– У вас есть десять минут, чтобы собрать самое необходимое и убраться из этого дома. С этой секунды вы для меня мертвы. Я лишаю вас фамилии Сон. Если я когда-нибудь увижу вас ближе, чем на милю от себя или Юки... я не буду разговаривать.

– Джинву, куда нам идти?! – вскрикнула Хэ Ин.

– Мне плевать, – отрезал он. – Игрис, проследи, чтобы они вышли.

Теневой рыцарь выступил вперед, его доспехи зловеще лязгнули.

Юки стоял и смотрел, как его брат и мать, спотыкаясь и рыдая, бегут наверх за вещами. В его душе не было жалости. Только странное чувство пустоты и завершенности.

Когда дверь за ними захлопнулась навсегда, Джинву тяжело опустился в кресло. Он выглядел так, будто постарел на сто лет за один вечер.

Юки подошел к нему и положил руку на плечо.

– У нас еще осталась та говядина, пап, – тихо сказал он. – Я приготовлю ужин. Тебе нужно поесть.

Джинву поднял глаза на сына. В них больше не было Монарха — только израненный человек.

– Спасибо, Юки. Я не знаю, что бы я делал без тебя.

Юки ничего не ответил. Он пошел на кухню, чувствуя, как его вторая сущность внутри медленно затихает, удовлетворенная свершенным судом. Он знал, что впереди их ждет долгий путь исцеления, но теперь в этом доме больше не было лжи. Только он, его отец и тишина, в которой наконец-то можно было дышать.

На ладони Юки на мгновение вспыхнула голубая метка — знак защиты. Он начал готовить, и ритмичный звук ножа о доску стал первым звуком их новой, настоящей жизни.