← Назад к обзору

Затишьеиперед бурей

Пустота под кожей Монарха

Сон Джинву сидел в салоне своего автомобиля, глядя на пролетающие мимо огни Сеула. В багажнике лежала та самая мраморная говядина, которую так любил Юки. Джинву редко удавалось побыть просто отцом — не Теневым Монархом, не защитником человечества, а человеком, который выбирает мясо для семейного ужина. Он улыбнулся своим мыслям. Юки, его младший, всегда был особенным. Мудрый не по годам, тихий, с этим его странным, но притягательным взглядом. Джинву чувствовал в нем силу, но не спешил давить. Он хотел, чтобы у сына было детство.

Звонок Юки разрезал тишину салона, как острая бритва. Голос сына звучал странно — в нем не было привычного тепла, только лед и какая-то бесконечная, надрывная вертикаль.

– Пап... не езжай домой. Пожалуйста.

В этот момент сердце Джинву, привыкшее к ритму битв с богами, пропустило удар. Его чувства, обостренные системой и годами пребывания в пустоте, мгновенно среагировали на опасность. Но опасность была не снаружи. Она исходила из самого сердца его дома.

Когда он вошел в квартиру в Каннаме и Юки включил запись, мир вокруг Сон Джинву перестал существовать.

Сначала пришел шок. Глухой, парализующий шум в ушах, сквозь который прорывались голоса с диктофона. Голос Хэ Ин — женщины, которую он любил, ради которой он перекраивал саму реальность. И голос Сухо — его первенца, его гордости.

«Уже год...»

Эти два слова ударили Джинву сильнее, чем кулак Антареса. Он почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным треском лопнуло. Это не была физическая боль. Это было ощущение тотального, абсолютного осквернения.

– Папа... – голос Юки доносился словно из-под толщи воды.

Джинву смотрел на свои руки. Те самые руки, которыми он обнимал жену по ночам, которыми он подбрасывал маленького Сухо в воздух, когда тот был ребенком. Теперь эти руки казались ему чужими. Всё его существование, вся его борьба за мирную жизнь для этой семьи превратились в злую шутку.

Внутри него зашевелилась Тень. Она не просто зашевелилась — она взревела. Игрис, Бериу, тысячи солдат в его тени замерли в ужасе, чувствуя, как их господин погружается в пучину неконтролируемого гнева. Воздух в квартире стал настолько плотным, что обычный человек просто задохнулся бы.

«Предательство», — шептала тьма. — «Они осквернили твой алтарь. Стри их. Преврати в пепел. Ты — Смерть, ты не должен терпеть это».

Джинву поднял глаза на Юки. И именно взгляд младшего сына удержал его на краю бездны. В небесно-голубых глазах Юки он увидел отражение собственной боли, но смешанной с чем-то еще. Там была поддержка. Юки не просто принес ему эту весть — он взял на себя роль палача их общего счастья, чтобы спасти отца от еще большей лжи.

– Ты — единственный, кто остался мне верен, – произнес Джинву, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал битое стекло.

Когда они ехали к особняку, Джинву не чувствовал скорости. Он чувствовал, как рушится его внутренний мир. Каждый кирпич этого дома, каждая деталь интерьера, которую они выбирали вместе с Хэ Ин, теперь казались пропитанными гнилью.

Он вошел в гостиную, и запах дома — запах чистоты и ужина — вызвал у него призыв к рвоте.

– Где Сухо? – спросил он, и сам не узнал своего голоса. Это был голос Монарха, отдающего приказ о казни.

Увидев Хэ Ин, он на мгновение захотел, чтобы это всё оказалось иллюзией. Демоническим мороком. Но её страх был слишком настоящим. Она не бросилась к нему, не обняла. Она сжалась, как пойманный зверь.

– Джинву, выслушай меня! – её крик резал ему слух. – Ты никогда не бываешь дома! Ты женат на своей силе...

Джинву смотрел на неё и видел незнакомку. Женщина, ради которой он был готов уничтожить небеса, оправдывала инцест с их общим сыном «одиночеством». Это было так мелочно, так жалко, что ярость внутри него сменилась ледяным презрением.

– И ты решила почувствовать это с нашим сыном? – он сделал шаг, и мир вокруг него потемнел.

Теневые солдаты начали просачиваться сквозь стены. Бериу, обычно шумный и агрессивный, стоял молчаливой статуей, его глаза-щели горели праведным гневом. Он ждал только одного жеста, чтобы разорвать виновных на куски.

Джинву чувствовал, как его человеческая часть умирает. Та часть, что любила, что надеялась, что верила в семейный очаг. Осталась только пустота и холодная логика Монарха.

Юки выступил вперед. Его голос, спокойный и властный, заставил Джинву на мгновение прийти в себя.

– Хватит. Мама, твои оправдания стоят меньше, чем грязь на моих ботинках.

Джинву посмотрел на младшего сына. В этот момент он понял, что Юки — его истинное наследие. Не Сухо, который сломался под тяжестью его тени и нашел утешение в грехе, а Юки, который вырастил в себе собственную силу, оставаясь человеком чести.

– Ты прав, – Джинву выдохнул, и магическое давление в комнате немного спало. – Они не стоят того, чтобы я становился убийцей собственной семьи.

Слова о том, что они «мертвы» для него, не были метафорой. Для Теневого Монарха те, кто предал его суть, переставали существовать в ткани его реальности. Он стер их из своего сердца так же легко, как стирал врагов в подземельях.

Когда дверь за ними закрылась, Джинву почувствовал, как его ноги становятся ватными. Он опустился в кресло. Огромный особняк, который раньше казался уютным гнездом, теперь стал пустой коробкой, полной призраков.

– У нас еще осталась та говядина, пап, – Юки положил руку ему на плечо.

Джинву поднял голову. Рука сына была теплой и твердой. В этот момент Монарх понял, что он не потерял всё. У него остался Юки. Его младший сын, который в шестнадцать лет оказался сильнее и мудрее всех их вместе взятых.

– Спасибо, Юки, – прошептал Джинву. – Я не знаю, что бы я делал без тебя.

Он смотрел, как Юки уходит на кухню. Высокий, широкоплечий, с татуировками, скрывающими его истинную мощь. Джинву почувствовал, что за спиной сына на мгновение мелькнула тень чего-то костяного и величественного. Он улыбнулся — впервые за этот бесконечный вечер.

– Ты действительно мой сын, – тихо сказал он в пустоту гостиной.

Джинву закрыл глаза. Боль никуда не ушла, она просто трансформировалась в холодный гранитный фундамент, на котором ему предстояло строить новую жизнь. Жизнь, где не было места предательству, но где был Юки.

С кухни донесся стук ножа и аппетитный запах жареного мяса. Джинву глубоко вздохнул. Тьма внутри него успокоилась, сворачиваясь клубком у ног своего господина.

Он встал и направился на кухню. Сегодня он не будет Монархом. Сегодня он будет просто отцом, который помогает сыну готовить ужин на руинах их старого мира.

– Юки, – окликнул он его, входя в освещенную комнату. – Дай мне нож. Я помогу.

Юки обернулся и слегка улыбнулся. В его глазах больше не было льда — только тихая, спокойная решимость.

– Конечно, пап. Нарежь овощи. Только не используй магию, ладно? Сегодня всё должно быть по-настоящему.

Джинву взял нож. Его руки больше не дрожали.

– По-настоящему, – повторил он. – Теперь всё будет только по-настоящему.