← Назад к обзору

Заветная мечта Ли

Гравитация счастья

Первое утро после того, как мир официально перевернулся с ног на голову, началось для Минхо не с будильника, а с оглушительной тишины собственного разума. Он лежал, уставившись в потолок, и прислушивался к ощущениям. В комнате пахло Джисоном — уютным теплом, уверенностью и тем самым кедром, который теперь казался слаще обычного.

Минхо осторожно приподнялся на локтях, стараясь не разбудить Джисона, который спал в какой-то невообразимой позе, обнимая подушку так, словно это было величайшее сокровище. Вчерашний вечер казался сном. Тест на раковине, слезы, соленая клубника, которую Джисон действительно умудрился раздобыть у какого-то знакомого поставщика в два часа ночи.

– Это не сон, – прошептал Минхо сам себе, проводя ладонью по животу.

Кожа под пальцами была прохладной и гладкой. Никаких внешних изменений, но внутри… внутри поселилось странное чувство тяжести, которое не тяготило, а наоборот — заземляло. Словно у него наконец-то появилась точка опоры в этой вселенной.

Джисон зашевелился, приоткрыл один глаз и, увидев бодрствующего Минхо, тут же расплылся в сонной, но бесконечно нежной улыбке.

– Эй, папочка, – прохрипел он, протягивая руку и накрывая ладонь Минхо своей. – Как вы там?

– Мы в порядке, – Минхо почувствовал, как щеки обдает жаром. Это обращение всё еще звучало непривычно, пугающе и прекрасно одновременно. – Но мне кажется, нам нужно в больницу. Прямо сейчас.

Джисон мгновенно подобрался, сонливость слетела с него в ту же секунду.

– Что-то болит? Тебе плохо?

– Нет, Сони, успокойся, – Минхо мягко коснулся его плеча. – Просто… я альфа. Если это правда, если тест не ошибся, нам нужно понять, как это вообще возможно. И как сделать так, чтобы всё прошло хорошо.

Поход в клинику был отдельным испытанием. Они выбрали частный медицинский центр, где конфиденциальность была выше золота, но даже там Минхо чувствовал себя так, словно на него смотрят через микроскоп. Он привык быть сильным Ли Ноу, ведущим танцором, человеком, который держит всё под контролем. А сейчас он сидел в очереди, сжимая руку Джисона так сильно, что у того побелели костяшки.

Доктор Пак, пожилая бета с мягким взглядом, долго изучала результаты анализов крови, которые они сдали в режиме «срочно». Она переводила взгляд с монитора на Минхо, потом на Джисона, и снова на экран. Тишина в кабинете становилась невыносимой.

– Ну, господа, – наконец заговорила она, снимая очки. – Я работаю в репродуктивной медицине тридцать лет. И за это время я видела подобное лишь дважды. Это редчайшая генетическая мутация, рецессивный признак, который активируется только при определенных условиях.

– Каких условиях? – Джисон подался вперед, едва не свалившись со стула.

– Полное отсутствие стресса, гормональный всплеск и… – она на мгновение замялась, – абсолютная совместимость партнеров на биологическом уровне. Вы буквально созданы друг для друга. Организм Ли Минхо-ши среагировал на ваш запрос, Джисон-ши. Когда вы оба отпустили ситуацию, природа взяла свое.

Минхо почувствовал, как у него перехватило дыхание. Значит, это не была ошибка. Это не была болезнь.

– Беременность у альф протекает иначе, чем у омег, – продолжала доктор Пак, записывая что-то в карту. – Ваша физиология гораздо крепче, мышечный корсет сильнее, что, с одной стороны, хорошо для вынашивания, но может быть болезненным в процессе роста плода. Вам придется принимать специальные блокаторы, чтобы ваши собственные феромоны альфы не подавляли развитие ребенка.

– Мы сделаем всё, что нужно, – твердо сказал Джисон, и Минхо почувствовал прилив гордости за своего альфу. В этот момент Джисон выглядел таким взрослым и надежным, что все страхи отступили на задний план.

Выйдя из клиники, они долго стояли на парковке, просто вдыхая прохладный воздух. Солнце светило непривычно ярко для этого времени года.

– Значит, блокаторы, витамины и никакого стресса, – подытожил Минхо, пытаясь вернуть себе привычный ироничный тон. – Похоже, мне придется на время забыть о сложных акробатических трюках в танцах.

– Тебе придется забыть о любых трюках, хён, – Джисон обхватил его за талию, притягивая к себе. – Теперь ты под моим личным надзором. Я буду твоим личным телохранителем, поваром и подушкой.

– Подушкой ты и так подрабатываешь каждую ночь, – хмыкнул Минхо, но не отстранился, а наоборот, уткнулся носом в изгиб шеи Джисона. – Сони… мне страшно.

– Я знаю, – прошептал Джисон, поглаживая его по спине. – Мне тоже. Но мы ведь вместе, верно? Мы всегда были командой.

Следующая неделя превратилась в череду открытий. Оказалось, что быть беременным альфой — это не только утренняя тошнота, но и странные эмоциональные качели. Минхо, который всегда славился своим «кошачьим» характером и умением ставить людей на место одним взглядом, вдруг обнаружил, что может расплакаться из-за грустной рекламы корма для собак.

– Хён, ты чего? – Джисон застал его в гостиной, когда Минхо шмыгал носом, глядя в телевизор.

– Этот щенок… он такой одинокий… – всхлипнул Минхо, вытирая глаза рукавом худи.

Джисон замер в дверях с тарелкой нарезанных яблок. Он несколько секунд боролся с желанием рассмеяться, понимая, что если он это сделает, то рискует получить подушкой в лицо, но в итоге просто сел рядом и обнял своего старшего.

– Щенок найдет дом, обещаю. Хочешь, мы купим ему корма? Или просто съедим яблоки?

– Яблоки, – буркнул Минхо, забирая тарелку. – И не смей на меня так смотреть. Это всё гормоны, доктор Пак предупреждала.

– Я смотрю на тебя с обожанием, – серьезно ответил Джисон. – Ты сейчас самый красивый человек во всей Корее. Даже с красным носом.

Вечером того же дня в их общую квартиру без предупреждения завалились остальные мемберы Stray Kids. Чанбин притащил огромный пакет с протеиновыми батончиками, а Чан — какие-то новые наброски для трека.

– Эй, вы чего такие тихие? – спросил Хёнджин, плюхаясь на диван. – Мы неделю вас не видели. Минхо-хён, ты вообще на репетициях филонишь. Чан-хён говорит, ты взял отпуск по состоянию здоровья?

Минхо и Джисон переглянулись. Они планировали подождать еще немного, пока срок не станет более безопасным, но скрывать что-то от этой компании было практически невозможно. Они были семьей.

– На самом деле, – начал Джисон, беря Минхо за руку под столом, – у нас есть новости. Очень… необычные новости.

Чан, который в этот момент пил воду, замер. Его инстинкты лидера и альфы всегда работали на опережение. Он внимательно посмотрел на Минхо, потом на их сцепленные руки.

– Вы решили пожениться? – предположил Феликс, сияя своей фирменной улыбкой.

– Нет, – Минхо глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце колотится в ребра. – То есть, может быть, позже. Но дело в другом. Я… я жду ребенка.

В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. Чанбин уронил батончик. Сынмин, который до этого листал что-то в телефоне, медленно поднял голову.

– Хён, это шутка такая? – осторожно спросил Хани (Джисон), но тут же осекся, вспомнив, что он и есть тот самый Хани.

– Это не шутка, – серьезно сказал Чан, вставая со своего места. Он подошел к Минхо и принюхался. – Запах. Он изменился. Мята стала… молочной? Более мягкой.

– Доктор Пак говорит, это медицинское чудо, – добавил Джисон, защищающим жестом притягивая Минхо к себе. – И мы просим вас… пока никому. Это слишком личное. И слишком хрупкое.

Первым в себя пришел Феликс. Он буквально подлетел к Минхо и осторожно, спрашивая разрешения глазами, обнял его.

– Это же потрясающе! – воскликнул он. – У нас будет маленький Ли Ноу или маленький Джисонни! Я буду лучшим дядей, клянусь!

– Я научу его рэпу, – подал голос Чанбин, всё еще выглядя немного дезориентированным. – Хотя подождите… Альфа-отец и альфа-мама… О боже, этот ребенок будет доминировать над всем миром.

Все рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, окончательно лопнуло. Вечер прошел в обсуждениях, шутках и планах. Чан сразу начал прикидывать, как перестроить график группы, чтобы Минхо мог отдыхать больше, а Сынмин уже искал в интернете статьи о «редких случаях мужской беременности».

Когда все разошлись, Минхо почувствовал себя смертельно уставшим, но странно счастливым. Признание перед друзьями сделало эту ситуацию более реальной.

– Ты как? – спросил Джисон, помогая ему дойти до спальни.

– Устал, – честно признался Минхо. – И я всё еще не верю, что это происходит с нами.

Они легли в кровать, и Джисон, как обычно, устроил голову на плече Минхо. Но в этот раз его рука осторожно легла на живот старшего, медленно поглаживая его через ткань футболки.

– Знаешь, о чем я подумал? – тихо произнес Джисон.

– О чем?

– О том, как ты всегда хотел этого. Как ты смотрел на детские вещи в магазинах, когда думал, что я не вижу. Как ты грустнел после каждого отрицательного теста. Я тогда чувствовал себя таким беспомощным, Минхо-я. Я хотел отдать тебе всё, но не мог дать это чудо.

Минхо прикусил губу, чувствуя, как к горлу снова подкатывает комок.

– А теперь оно здесь, – продолжал Джисон. – И я обещаю тебе, что буду рядом каждую секунду. Когда тебе будет больно, когда тебе будет страшно, когда ты захочешь соленую клубнику в три часа ночи или когда ты просто захочешь накричать на весь мир. Я буду твоей стеной.

– Ты уже моя стена, Сони, – Минхо повернулся на бок, лицом к нему. – Спасибо, что не ушел, когда я хотел сдаться.

– Я бы никогда не ушел, – Джисон поцеловал его в кончик носа. – Мы же договорились: просто жить. И смотри, куда нас привела эта жизнь.

Минхо закрыл глаза. Он вспомнил то чувство в танцевальной студии — страсть, которая сжигала их обоих, когда они больше не думали о графиках и таблетках. В тот момент они были просто двумя людьми, любящими друг друга до дрожи. И именно эта свобода, эта дикая, необузданная любовь альф сотворила то, что наука считала невозможным.

Через несколько недель начался второй месяц. Тошнота стала верной спутницей Минхо по утрам, а его гардероб начал пополняться вещами на размер больше — не потому, что живот вырос, а потому, что любая тесная одежда вызывала раздражение.

Джисон стал настоящим экспертом в вопросах питания. Он завел блокнот, куда записывал всё: от реакции Минхо на запах жареного лука до времени приема витаминов.

– Ты слишком опекаешь меня, – ворчал Минхо, когда Джисон в очередной раз запретил ему поднимать коробку с обувью. – Я альфа, Джисон! Я всё еще могу поднять чертову коробку!

– Ты беременный альфа, – невозмутимо парировал Джисон, забирая коробку. – И пока ты носишь наше сокровище, твои мышцы пресса должны отдыхать, а не напрягаться. Сядь и ешь свой йогурт.

Минхо хотел было возразить, но запах персикового йогурта внезапно показался ему самым божественным ароматом на свете, и он послушно сел на стул.

– Ладно, твоя взяла. Но только потому, что я голоден.

Джисон улыбнулся, глядя на него. Он видел, как смягчаются черты лица Минхо, как в его глазах появляется та самая мягкость, о которой тот всегда мечтал. Это был всё тот же Ли Минхо — острый на язык, гордый и сильный, но теперь в нем было что-то еще. Что-то глубокое, теплое, словно свет далекой звезды, который наконец-то достиг земли.

Однажды ночью Минхо проснулся от странного ощущения. Это не была боль, скорее легкое пульсирующее тепло в самом низу живота. Он замер, боясь пошевелиться. Джисон спал рядом, его дыхание было ровным и успокаивающим.

Минхо положил руку на живот и закрыл глаза, концентрируясь на этом тепле. Ему показалось, что он чувствует крошечный отклик. Совсем слабый, почти призрачный, но настоящий.

– Привет, малыш, – прошептал он в темноту комнаты. – Я не знаю, кто ты — альфа, омега или бета. И мне всё равно. Мы с папой очень тебя ждем. Просто расти большим и здоровым.

В этот момент Минхо окончательно осознал: его мечта больше не была шёпотом. Она стала реальностью, которая пульсировала под его ладонью. Он был альфой, который смог преодолеть законы природы ради любви. И это было самым важным достижением в его жизни.

Он снова заснул, и на этот раз ему снилось не пустое белое пространство и не отрицательные тесты, а маленькие ладошки, сжимающие его палец, и смех, который звучал точь-в-точь как голос Джисона.

Утро встретило их солнечными лучами и запахом свежезаваренного чая, который Джисон уже принес в спальню. Жизнь продолжалась, но теперь в ней был новый смысл, скрытый под сердцем самого сильного и самого нежного альфы в мире.