← Назад к обзору

Заветная мечта Ли

Осколки льда и пламя мяты

Дни складывались в недели, и жизнь Ли Минхо превратилась в странный, сюрреалистичный танец между привычной суровой дисциплиной айдола и новой, пугающей хрупкостью его состояния. Живот еще не начал заметно округляться, но Минхо уже чувствовал, как меняется центр тяжести его тела. Каждое резкое движение на репетиции теперь отдавалось внутри не то предостережением, не то глухим эхом.

Джисон стал его тенью. Если раньше Хан мог пропадать в студии сутками, забывая поесть, то теперь он превратился в ходячий справочник по диетологии и безопасности. Он научился определять состояние Минхо по одному лишь движению бровей.

– Минхо-я, сядь, – не терпящим возражений тоном произнес Джисон, когда они остались в танцевальном зале одни после изнурительного прогона.

– Сони, я просто потянусь, – Минхо раздраженно фыркнул, вытирая пот со лба. – Не делай из меня хрустальную вазу. Я всё еще ведущий танцор этой группы.

– Ты ведущий танцор, который носит внутри себя чудо, – Джисон подошел ближе и мягко, но решительно обхватил его за талию, усаживая на скамью. – Посмотри на свои руки, они дрожат. Доктор Пак сказала, что твои мышцы сейчас работают на пределе, удерживая плод и выдерживая нагрузки. Не спорь со мной.

Минхо хотел было съязвить, но внезапная волна дурноты заставила его закрыть глаза и прислониться затылком к зеркалу. Холод стекла немного привел его в чувство.

– Ладно, – прошептал он. – Один-ноль в твою пользу, Хани.

Джисон тут же опустился на колени между его ног, доставая из сумки бутылку воды с электролитами и нарезанное яблоко. Он смотрел на Минхо с такой смесью тревоги и обожания, что у того щемило в груди.

– Знаешь, – тихо сказал Джисон, протягивая ему дольку яблока. – Я сегодня разговаривал с Чаном. Мы решили, что на следующем выступлении твои партии будут немного изменены. Меньше прыжков, больше акцента на руки и мимику.

Минхо замер, так и не проглотив кусок. Его глаза вспыхнули привычным альфа-пламенем.

– Ты что сделал? Джисон, мы договаривались! Никто не должен знать, кроме мемберов. Если стафф или фанаты заметят…

– Хён, послушай меня, – Джисон перехватил его ладонь, переплетая их пальцы. – Чан берет это на себя. Он скажет, что у тебя старая травма спины обострилась. Это стандартная отговорка, никто не заподозрит правду. Но мы не можем рисковать. Вчера, когда ты едва не оступился на сальто, у меня сердце чуть не остановилось.

Минхо сдулся, как проколотый шарик. Он понимал, что Джисон прав. Его тело больше не принадлежало только ему. Это было странное, дикое чувство для альфы — осознавать, что твоя сила теперь должна быть направлена не на экспансию, а на сохранение.

– Я чувствую себя слабым, – признался он, глядя в пол. – Это так глупо. Я всегда хотел этого, Сони. Мечтал об этом каждую ночь. Но теперь, когда это случилось… я боюсь, что потеряю себя. Что Ли Ноу исчезнет, а останется только… это.

Джисон притянул его к себе, заставляя Минхо уткнуться лицом в свое плечо. Запах кедра обволок его, убаюкивая взвинченные нервы.

– Ли Ноу никуда не денется, – уверенно прошептал Хан. – Ты просто станешь еще сильнее. Ты делаешь то, на что не способен ни один другой альфа. Ты ломаешь систему, Минхо. Ты — самое крутое существо, которое я когда-либо встречал.

Минхо слабо усмехнулся в его плечо.

– Подлиза.

– Зато твой подлиза, – Джисон отстранился и нежно коснулся губами лба Минхо. – Пойдем домой? Я заказал ту рыбу, от запаха которой тебя вчера не тошнило.

Вечер в их квартире прошел в тишине, нарушаемой лишь мерным сопением кошек. Суни, Дуни и Дори, казалось, тоже чувствовали перемены. Обычно активные и игривые, сейчас они поочередно забирались на колени к Минхо, стоило ему присесть на диван, и начинали громко мурчать, утыкаясь носами в его живот.

– Видишь? – Джисон кивнул на котов, усаживаясь рядом с подносом еды. – Они всё понимают. Даже они заботятся о тебе больше, чем ты сам.

– Они просто чувствуют, что от меня теперь пахнет по-другому, – Минхо осторожно взял палочки. – Доктор сказала, что мой феромон меняется. Мята становится слаще, почти как леденцы. Это раздражает.

– А мне нравится, – Джисон придвинулся ближе, вдыхая запах за ухом Минхо. – Это пахнет домом. Не просто партнером, а семьей.

Они ели в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Однако идиллия была нарушена внезапным звонком в дверь. Минхо вздрогнул.

– Кто это может быть? – нахмурился он. – Ребята обычно предупреждают.

Джисон поднялся, жестом веля Минхо оставаться на месте. Через минуту из прихожей послышались голоса. В комнату вошел Чан, выглядевший непривычно серьезным, а за ним следовал менеджер группы, господин Ким.

Минхо мгновенно напрягся. Его внутренний альфа ощетинился, почуяв угрозу безопасности своего гнезда. Он инстинктивно прикрыл живот рукой, хотя под свободной футболкой ничего не было видно.

– Минхо, Хани, извините за поздний визит, – начал Чан, проходя в центр комнаты. – Но у нас возникла ситуация.

Господин Ким поправил очки, переводя взгляд с одного альфы на другого. Он был бетой, опытным и проницательным, и проработал с группой с самого дебюта.

– Ребята, я не буду ходить вокруг да около, – сказал менеджер. – Я заметил изменения в графике тренировок Минхо. Я заметил, как Джисон ведет себя в последнее время — ты буквально не спускаешь с него глаз. И я видел медицинские счета, которые прошли через страховку компании, хоть вы и пытались их скрыть.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как бьются сердца. Минхо почувствовал, как холодная липкая тревога поползла по позвоночнику.

– Господин Ким, я могу всё объяснить, – начал Джисон, делая шаг вперед и закрывая собой Минхо.

– Не нужно, Джисон, – менеджер поднял руку. – Я здесь не для того, чтобы устраивать скандал. Я здесь, чтобы понять, как нам работать дальше. Минхо-ши, то, что происходит… это за гранью моего понимания биологии, но отчеты врачей говорят сами за себя. Ты беременен.

Минхо выпрямился. Скрываться больше не было смысла.

– Да, – твердо ответил он, встречая взгляд менеджера. – Это правда.

Господин Ким вздохнул и присел на край кресла.

– Вы понимаете, какой это риск? Для группы, для репутации, для вашего здоровья. Мир не готов к беременному альфе-айдолу. Если это выплывет наружу в неправильном ключе, нас уничтожат.

– Мы не позволим этому выплыть, – подал голос Чан. – Мы уже обсудили это с мемберами. Мы прикроем его. Минхо будет выступать столько, сколько сможет, а потом мы объявим длительный перерыв по состоянию здоровья.

– Перерыв на год? – менеджер покачал головой. – Фанаты начнут копать.

– Пусть копают, – Минхо поднялся, опираясь на подлокотник дивана. – Я не собираюсь избавляться от ребенка ради карьеры. Если компания поставит вопрос ребром — я уйду из группы.

Джисон резко обернулся к нему, в его глазах читался шок, смешанный с безграничным уважением.

– Минхо-я… – прошептал он.

– Нет, дослушайте, – Минхо сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в голосе. – Я всю жизнь жил по правилам. Быть сильным, быть первым, быть идеальным альфой. Но сейчас внутри меня происходит то, что важнее всех чартов и наград. Это жизнь, которую мы создали. И если этот мир не готов к нам, значит, мы создадим свой собственный мир.

Господин Ким долго смотрел на него. В его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Знаешь, Ли Минхо, я всегда ценил в тебе твою прямолинейность. Хорошо. Я поговорю с руководством. Мы представим это как редкое заболевание, требующее долгой реабилитации в закрытой клинике за границей. Это даст нам время. Но вы должны быть предельно осторожны. С этого момента — никаких публичных мест вместе, никаких подозрительных запахов.

Когда менеджер ушел, оставив их с Чаном, лидер группы подошел к Минхо и крепко сжал его плечо.

– Ты молодец, – тихо сказал Чан. – Мы с тобой. До самого конца.

Когда за Чаном закрылась дверь, Минхо буквально рухнул обратно на диван. Напряжение последних минут вылилось в мелкую дрожь. Джисон тут же оказался рядом, обнимая его, согревая своим теплом.

– Ты действительно готов был уйти из группы? – спросил Джисон, заглядывая ему в глаза.

– Да, – просто ответил Минхо. – Потому что группа — это работа, Сони. А ты и он… или она… – он запнулся, и его взгляд смягчился. – Вы — это моё всё. Я не знал этого до конца, пока не возникла угроза.

Джисон прижался лбом к его лбу.

– Нас не разлучат. Я обещаю. Я заработаю столько денег на авторских правах, что мы сможем купить остров и жить там, если понадобится.

Минхо рассмеялся, и этот смех был первым по-настоящему искренним звуком за весь вечер.

– Остров? Слишком много мороки. Мне хватит небольшого дома с садом, где кошки смогут ловить кузнечиков, а наш ребенок — ползать по траве.

Ночь опустилась на Сеул, укрывая город темнотой и огнями. В маленькой спальне два альфы лежали, сплетясь телами. Джисон осторожно гладил живот Минхо, и в этот раз он делал это с какой-то новой, почти религиозной торжественностью.

– Знаешь, хён, – прошептал Джисон в полумраке. – Я сегодня читал те статьи, что прислал Сынмин. Там написано, что на втором месяце у них уже начинает биться сердце. Оно совсем крошечное, как зернышко риса.

Минхо накрыл руку Джисона своей.

– Я чувствую это, – тихо признался он. – Не физически, а как-то… иначе. Словно во мне теперь два ритма. Один быстрый и резкий, мой собственный. А второй — тихий, спокойный. Он словно говорит мне, что всё будет хорошо.

– Так и будет, – Джисон поцеловал его в плечо. – Спи, Минхо-я. Завтра будет новый день.

Минхо закрыл глаза, погружаясь в сон без сновидений. Он знал, что впереди их ждут трудности: ложь менеджменту, скрытые обследования, страх разоблачения и физические испытания, о которых он, как альфа, даже не имел представления. Но сейчас, чувствуя тепло Джисона и этот новый, едва уловимый ритм внутри себя, он впервые в жизни чувствовал себя абсолютно целостным.

Природа могла ошибаться в своих правилах, но она не ошиблась в них.

Через несколько дней на официальном канале группы появилось объявление о том, что Ли Ноу берет временный перерыв в деятельности из-за обострившейся травмы спины и необходимости прохождения курса терапии. Фанаты взорвались словами поддержки, соцсети пестрили пожеланиями скорейшего выздоровления.

Минхо читал эти сообщения, сидя на веранде их загородного дома, который компания выделила им для «реабилитации». Здесь воздух был чище, а соседей — меньше.

– Смотри, что прислал Феликс, – Джисон вышел к нему, держа в руках планшет. – Он купил целую гору детской одежды. Там есть крошечные худи с кошачьими ушками.

Минхо улыбнулся, глядя на экран.

– Он неисправим. Мы еще даже не знаем пол.

– Какая разница? – Джисон сел рядом, обнимая его за плечи. – В этих худи любой будет выглядеть очаровательно.

Он осторожно приложил ухо к животу Минхо, хотя знал, что еще слишком рано что-то услышать. Минхо запустил пальцы в волосы Хана, перебирая мягкие пряди.

– Сони?

– М-м?

– Спасибо, что не сдался тогда. На той кровати, месяц назад.

Джисон поднял голову, и в его глазах Минхо увидел отражение бескрайнего неба.

– Я никогда не сдаюсь, когда дело касается тебя, Минхо-я. Мы альфы, помнишь? Мы боремся за то, что любим. Просто в этот раз наша битва — это тишина и ожидание.

Минхо кивнул, прислоняясь к нему. Осколки его прежней жизни, где всё было понятно и предсказуемо, окончательно растаяли, превращаясь в чистую воду, из которой должно было вырасти что-то новое. И в этом новом мире аромат мяты и кедра смешивался с запахом надежды — самым сильным феромоном изо всех существующих.