← Назад к обзору

Зайка

Каменный плен

Прошло две недели с того памятного обеда с баклажанами, но Роберт не собирался останавливаться. Напротив, он вошел во вкус. В этот раз он решил подойти к делу с тщательностью стратега. Каждый прием пищи был тщательно спланирован: горы риса, незрелые бананы, жирное мясо, обилие мучного и полное отсутствие клетчатки, за исключением разве что самых жестких, трудноперевариваемых волокон. Чтобы закрепить результат, он потихоньку от Амаля принимал легкие аптечные средства, которые делали его кишечник ленивым и неповоротливым.

Результат превзошел все ожидания. К концу второй недели Роберт чувствовал себя так, словно проглотил ядро от старинной пушки. Его живот, обычно мягкий и податливый, теперь был постоянно напряжен. Кожа в нижней части живота натянулась, а при нажатии пальцы натыкались на что-то пугающе твердое. Запор был монументальным.

Роберт сидел на диване, поджав ноги, и чувствовал, как внутри него скапливается давление. Его постоянно тянуло в туалет, но каждый поход заканчивался лишь разочарованием и изнуряющим натуживанием. Максимум, чего ему удавалось добиться — это выхода нескольких крошечных, сухих и твердых комочков, которые не приносили ни капли облегчения. Зато газы стали его постоянными спутниками. Они копились за «каменной пробкой», с трудом просачиваясь сквозь нее и вырываясь наружу с короткими, сухими звуками, принося с собой тяжелый, застойный запах.

– Ох... боже... – простонал Роберт, чувствуя, как очередная волна колик сжимает его внутренности.

Он медленно провел рукой по животу. Внизу, прямо над лобковой костью, прощупывался плотный, болезненный валик. Кишечник был забит до отказа. Живот не был огромным, как в прошлый раз, но он был плотным, как барабан, и очень тяжелым. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью.

В прихожей послышался шум — Амаль вернулся с работы. Роберт принял максимально страдальческий вид, хотя ему и не нужно было особо стараться. Лицо его и так было бледным, а на лбу выступила испарина от постоянного дискомфорта.

– Зайка, я дома! – Амаль вошел в комнату, на ходу снимая пиджак. Он тут же замер, принюхиваясь. – Опять? Берта, ну ты даешь. В воздухе прямо висит... тяжесть.

Амаль подошел к дивану и внимательно посмотрел на своего парня. Он сразу заметил, что Роберт не просто капризничает. Тот выглядел по-настоящему измученным.

– Амаль... мне так плохо, – прошептал Роберт, протягивая к нему руки. – Я уже три дня... совсем никак.

– Совсем-совсем? – Амаль сел рядом и осторожно положил ладонь на живот Роберта. Его глаза расширились от удивления. – Ого, зайка. Да ты же каменный.

– Там всё застряло, – Роберт всхлипнул, прижимаясь щекой к плечу Амаля. – Я пробовал... я честно пробовал в туалете, но там так больно. Оно просто не выходит. Только пукаю постоянно, и всё.

Амаль начал медленно прощупывать живот, его пальцы глубоко погружались в ткани там, где это было возможно, но внизу они натыкались на непреодолимое препятствие. Роберт вскрикнул и дернулся.

– Тише, тише, маленький, – ласково проговорил Амаль, хотя в его голосе промелькнули нотки азарта. – Ты себя совсем довел. Что же ты такое ел, что тебя так заперло?

– Я не знаю... просто так получилось, – соврал Роберт, пряча лицо на груди партнера. Ему льстило, что Амаль так серьезно воспринял его «проблему». – Помоги мне, пожалуйста. У меня такое чувство, что я сейчас лопну.

Амаль встал и потянул Роберта за собой.

– Пойдем в спальню. Нужно посмотреть, что там у тебя происходит. На этот раз простым массажем мы, кажется, не обойдемся.

Роберт шел медленно, переваливаясь, как утка. Каждый шаг заставлял его переполненный кишечник содрогаться. В спальне он послушно улегся на кровать, широко разведя ноги и позволяя Амалю стянуть с него шорты и белье.

Амаль навис над ним, любуясь контрастом между бледной кожей и напряженным, вздутым животом. Он снова нажал на низ живота, прямо в эпицентр застоя.

– Больно? – спросил он, наблюдая, как Роберт выгибается.

– Да... очень... будто там камни, – выдавил Роберт. В этот момент его тело непроизвольно содрогнулось, и из него вырвался короткий, громкий звук выходящего воздуха. Запах был настолько концентрированным, что Амаль невольно поморщился, но тут же улыбнулся.

– Бедная моя Берта. Ты буквально набит этим, да? – Амаль провел пальцем по складке между ягодицами Роберта. – Там всё так сжато. Неудивительно, что ничего не выходит.

– Я так хочу покакать, Амаль... – Роберт жалобно посмотрел на него, в его глазах стояли слезы. – Пожалуйста, сделай что-нибудь.

– Ну, раз мой зайка так мучается, – Амаль достал из тумбочки флакон с маслом. – Придется мне самому проверить, насколько там всё серьезно.

Он обильно смазал пальцы и медленно, осторожно начал вводить один палец в анус Роберта. Младший парень громко охнул, его пальцы впились в простыни. Мышцы были настолько напряжены, что Амалю пришлось приложить усилие.

– Расслабься, Берта. Дыши глубже. Если будешь зажиматься, станет только хуже.

– Я не могу... там так тесно... – Роберт задышал часто и прерывисто.

Как только палец Амаля проник глубже, он тут же наткнулся на нечто твердое и сухое. Это была та самая преграда, которая не давала Роберту покоя все эти дни. Амаль слегка надавил, пытаясь прощупать объем застоя.

– Ох, малыш... – Амаль покачал головой. – У тебя там настоящий завал. Это не просто запор, это пробка. Очень сухая и очень твердая.

Он начал аккуратно массировать стенки изнутри, пытаясь хоть немного размягчить или сдвинуть каловые массы. Каждое его движение отдавалось в животе Роберта глухими толчками. Живот парня начал громко, натужно бурчать. Газы, запертые за пробкой, зашевелились, ища выход.

– Ой... ой-ой... – Роберт зажмурился. – Оно двигается... Амаль, мне больно!

– Терпи, зайка. Я пытаюсь помочь, – Амаль добавил второй палец, расширяя проход. – Ты такой узкий, а внутри столько всего накопилось. Ты же понимаешь, что это всё из-за твоего упрямства? Нужно было сразу сказать, когда только начало крепить.

– Я думал, само пройдет... – прохрипел Роберт, чувствуя, как внутри него всё скручивается в тугой узел.

Амаль вытащил пальцы и снова переключился на живот. Он начал сильно, ритмично надавливать на нижнюю часть, помогая кишечнику протолкнуть содержимое.

– Давай, Берта, тужься немного вместе со мной, – скомандовал он.

Роберт послушно напружинился, его лицо покраснело, вены на шее вздулись. Он изо всех сил пытался вытолкнуть то, что так долго в себе копил. Живот под руками Амаля ходил ходуном, издавая звуки, похожие на треск ломающихся веток.

– Не выходит... – Роберт обессиленно откинулся на подушки. – Оно слишком большое... Амаль, я не смогу.

– Сможешь. Просто не сейчас, – Амаль вытер руки салфеткой и лег рядом, притягивая Роберта к себе. – Тебе нужно время. Твои «камешки» слишком твердые. Мы подождем.

– Но мне больно прямо сейчас! – возмутился Роберт, хотя в глубине души он был рад, что мучение продлится.

– Я знаю, сладкий. Именно поэтому я буду рядом.

Амаль начал медленно поглаживать его живот, успокаивая воспаленные мышцы, но не давая им полностью расслабиться. Каждые несколько минут он снова нажимал посильнее, вызывая у Роберта новые порции газов и стоны боли.

– Знаешь, Берта, – прошептал Амаль ему на ухо, – ты выглядишь таким беззащитным, когда так страдаешь. Твой животик такой твердый, такой полный... Мне это безумно нравится.

Роберт почувствовал, как к боли подмешивается знакомое возбуждение. Он прижался к Амалю, чувствуя его тепло.

– Я знаю... поэтому я и терплю.

– Ты мой маленький грязный зайка, – Амаль поцеловал его в плечо. – Ты ведь специально это сделал, да? Опять играл со своим телом?

Роберт промолчал, лишь сильнее зажмурившись. Его секрет был раскрыт, но это только добавляло остроты ситуации.

– Молчишь? Ну, молчи. Твой живот говорит за тебя, – Амаль снова положил руку на плотный купол живота. – Слушай, как он ворчит. Он злится на тебя за то, что ты с ним сотворил.

Вечер тянулся бесконечно. Амаль не оставлял Роберта ни на минуту. Он то массировал его, то заставлял пить теплую воду, то снова проверял пальцами состояние «пробки». Роберт несколько раз бегал в туалет, надеясь на чудо, но возвращался ни с чем, только еще больше измученный напрасными усилиями. Его живот казался ему теперь огромным грузом, который он вынужден таскать в себе.

– Амаль, я больше не могу... – ныл он, лежа на боку. – У меня всё внутри горит. Сделай что-нибудь еще.

– Хорошо, – Амаль поднялся. – Я принесу масло и клизму. Но предупреждаю: это будет не самая приятная процедура. Твой затор так просто не сдастся.

Когда Амаль вернулся с инструментами, Роберт почувствовал настоящий страх, смешанный с экстазом. Он знал, что сейчас начнется самая тяжелая часть его «игры».

– Перевернись на коленки, Берта, – скомандовал Амаль.

Роберт с трудом принял нужную позу. Его живот тяжело свисал вниз, натянутая кожа блестела в свете лампы. Он чувствовал себя невероятно тяжелым и грязным.

Амаль начал вводить жидкость. Роберт закусил губу, чувствуя, как внутри него разливается распирающее давление. К каменной твердости каловых масс добавилось давление воды.

– О боже... Амаль, хватит... я сейчас лопну! – закричал он, пытаясь отстраниться.

– Смирно! – Амаль прижал его за поясницу. – Держи в себе. Нужно, чтобы вода размочила эту пробку. Если ты сейчас всё выпустишь, толку не будет.

Роберт дрожал всем телом. Его кишечник бунтовал, пытаясь вытолкнуть чужеродную жидкость, но Амаль крепко зажал его, не давая облегчению наступить.

– Дыши, зайка. Считай до десяти.

Прошло несколько минут, которые показались Роберту вечностью. Живот бурлил так громко, что казалось, его слышно в соседней квартире. Наконец, Амаль разрешил ему идти в туалет.

Роберт буквально влетел в санузел. Послышались звуки борьбы организма с самим собой: натужные стоны, всплески воды и бесконечное, сухое пуканье. Спустя десять минут он вышел, пошатываясь. Лицо его было серым.

– Ну как? – спросил Амаль, встречая его в коридоре.

– Почти ничего... – Роберт едва не плакал. – Вода вышла... и еще пара кусочков. Но та штука... она всё еще там. Она не сдвинулась.

Амаль подхватил его под руки и отвел обратно в постель.

– Я же сказал, Берта. Ты слишком сильно себя закрепил. Одним разом тут не обойтись.

Он уложил Роберта на спину и снова начал массировать его живот. Теперь, после клизмы, внутри всё переливалось и булькало еще сильнее.

– Кажется, сегодня ты так и не сможешь нормально покакать, – констатировал Амаль, глядя на мучения парня. – Твой животик останется таким до утра, а может и дольше.

– До утра? – Роберт с ужасом и восторгом посмотрел на него. – Я не выдержу столько боли.

– Выдержишь. Я буду рядом. Я буду трогать тебя, буду слушать твое урчание. Ты будешь пукать для меня всю ночь, пока твой кишечник пытается справиться с этой горой.

Амаль лег сверху, осторожно, чтобы не раздавить, но так, чтобы Роберт чувствовал его вес на своем больном животе.

– Ты такой вкусный, когда так страдаешь, – прошептал Амаль, начиная медленно двигать бедрами, вызывая у Роберта новый приступ колик. – Твой запор — это твое наказание. И твоя награда.

Роберт закрыл глаза, отдаваясь боли и ласкам. Внутри него всё еще стоял «камень», живот был надут и напряжен, а впереди была долгая, бессонная ночь, полная звуков его собственного тела и жадных рук Амаля. Он добился своего: он был полностью во власти своего парня и своего собственного, непокорного кишечника. И он знал, что это только начало его долгого пути к облегчению, которое наступит еще очень нескоро.