← Назад к обзору

Земля

Игра теней и сладость плода

Коридоры дворца Народа Огня, выложенные из красного камня и украшенные золотой лепниной, в вечерних сумерках казались бесконечными лабиринтами. Юки шел по ним с той ленивой грацией, которая присуща только очень уверенным в себе людям. В одной руке он держал спелый, бархатистый персик, от которого время от времени откусывал сочные куски, совершенно не заботясь о дворцовом этикете. Его движения были свободными, а взгляд небесно-голубых глаз скользил по гобеленам с безразличием старого знакомого.

Рядом с ним Зуко выглядела его полной противоположностью. Она шла, выпрямив спину так сильно, словно внутри неё был стальной стержень. Её пальцы нервно перебирали края шёлковых рукавов, а взгляд был устремлён строго вперёд. Несмотря на недавний разговор на балконе, который принёс ей мимолётное облегчение, близость обеденного зала и неизбежная встреча с Катарой заставляли её сердце биться в неровном, тревожном ритме.

– Принцесса, ты сейчас сломаешься, – не оборачиваясь, заметил Юки. – От тебя исходит столько жара, что можно было бы вскипятить чайник в другом конце коридора. Расслабься.

– Я спокойна, Юки, – процедила она сквозь зубы, хотя её голос слегка дрогнул.

Маг земли остановился, преграждая ей путь. Он внимательно посмотрел на неё, подбросив остаток персика в воздух и поймав его.

– Врёшь, – констатировал он с мягкой усмешкой. – Ты выглядишь так, будто собираешься на казнь, а не на ужин с друзьями. Эх, принцесса...

Он ловко оторвал дольку персика, очистив её от кожицы, и внезапно сократил дистанцию между ними. Его высокая фигура нависла над Зуко, создавая ощущение защищённости и в то же время какой-то опасной близости.

– Скажи «а-а-а», – негромко произнёс он, поднося сочный фрукт к её губам.

– Чего? Зачем?.. – Зуко недоумённо приоткрыла рот, собираясь возразить, но Юки не дал ей закончить.

Сладкая, тающая долька персика оказалась у неё во рту. Это было так неожиданно, что Зуко на мгновение замерла. Кончики пальцев Юки, пахнущие табаком и фруктовым соком, случайно — или намеренно — коснулись её языка и нижней губы. Ощущение было обжигающим, интимным и совершенно неуместным для официального коридора.

И именно в этот момент тяжелые резные двери в конце галереи распахнулись.

Катара и Аанг вошли в коридор, оживлённо обсуждая что-то, связанное с восстановлением Южного Храма Воздуха. Но их голоса мгновенно стихли, когда они увидели представшую перед ними картину. Принцесса Народа Огня и статный маг земли стояли почти вплотную друг к другу. Юки медленно отвёл руку, но не отстранился. Его пальцы, поблёскивающие от сока, он нарочито медленно поднёс к своим губам и облизнул их, не сводя глаз с порозовевшего лица Зуко.

– Слишком напряжена, принцесса, – прошептал он, игнорируя застывших в дверях гостей. – Тебе нужно больше сахара и меньше самокопания.

В голубых глазах Юки заплясали озорные огоньки. Он почувствовал, как воздух в коридоре наэлектризовался. Взгляд Катары, прикованный к ним, стал тяжёлым и холодным, как ледники его родины. Маг воды невольно сжал кулаки, а его челюсть плотно сомкнулась. Аанг, стоявшая рядом, переводила растерянный взгляд с Зуко на Юки, чувствуя, как резко изменился эмоциональный фон в помещении.

Юки, словно не замечая присутствия остальных, наклонился к самому уху Зуко. Его горячее дыхание коснулось её кожи, вызывая невольную дрожь.

– Знаешь, как можно заставить парня понять, что он любит тебя? – прошептал он ей прямо в губы, так тихо, что услышать могла только она. – Нужно заставить его ревновать. Просто подыграй мне.

Зуко хотела оттолкнуть его, возмутиться такой дерзости, но краем глаза она увидела выражение лица Катары. В его глазах читалось не просто удивление, а нечто гораздо более глубокое и тёмное. Это была ярость, смешанная с обидой. И в глубине души принцессы шевельнулось опасное, запретное торжество.

– Добрый вечер, – первым нарушил тишину Юки, выпрямляясь и одаривая вошедших ослепительной, почти вызывающей улыбкой. – Мы как раз собирались в зал. Принцессе стало немного не по себе от голода, пришлось принимать экстренные меры.

– Вижу, ваши «меры» весьма специфичны, – голос Катары прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. – Мы не помешали?

– Вовсе нет, Катара, – Зуко наконец обрела дар речи, хотя её сердце всё ещё бешено колотилось. Она сделала шаг в сторону, но Юки тут же собственническим жестом положил руку ей на талию, притягивая обратно.

Аанг неловко улыбнулась, стараясь разрядить обстановку.

– Мы как раз искали вас. Сокка и Тоф уже в зале, и, кажется, они начали без нас. Тоф сказала, что если мы не придём через пять минут, она съест все жареные крылышки селезня.

– Тогда нам стоит поторопиться, – Юки кивнул Аватару, но его рука осталась на талии Зуко. – Не хотелось бы оставить принцессу без ужина. Она и так сегодня слишком много нервничала.

Они двинулись в сторону обеденного зала. Катара и Аанг шли чуть впереди, и Зуко видела, как напряжены плечи мага воды. Он ни разу не обернулся, но каждое его движение выдавало крайнюю степень раздражения. Юки же, напротив, шёл легко, насвистывая какой-то мотивчик и время от времени наклоняясь к Зуко, чтобы сказать какую-нибудь незначительную глупость, создавая видимость интимного разговора.

– Ты заигрываешь с огнём, Юки, – тихо сказала Зуко, когда они почти подошли к дверям зала. – Он маг воды, но сейчас выглядит так, будто готов взорваться.

– Огонь — это твоя стихия, принцесса, – усмехнулся маг земли. – А я всего лишь создаю крепкую почву под твоими ногами. Посмотри на него. Он не сводит глаз с моей руки на твоём поясе. Если бы взглядом можно было замораживать, я бы уже превратился в айсберг.

– Это жестоко, – прошептала она, хотя не сделала ни единой попытки освободиться.

– Это честно, – отрезал Юки. – Хватит прятаться за титулами и долгом. Если он чувствует что-то, он должен это проявить. А если нет... что ж, по крайней мере, ты перестанешь мучиться неопределённостью.

В обеденном зале было шумно. Тоф, ставшая высоким и статным парнем, сидела, развалившись на стуле, и о чём-то спорила с Соккой, которая в своём новом облике выглядела невероятно изящно, несмотря на то, что сейчас она активно размахивала вилкой.

– О, наконец-то! – воскликнула Сокка, заметив вошедших. – Мы уже думали, что вы решили поужинать прямо в коридорах. Зуко, Юки, присаживайтесь.

Катара сел напротив Зуко, и его взгляд тут же скрестился с её взглядом. Аанг устроилась рядом с ним, выглядя при этом немного грустной. Она, как никто другой, чувствовала, что привычный мир их маленькой компании начинает трещать по швам.

Ужин проходил в странной атмосфере. Сокка и Тоф перешучивались, Аанг пыталась поддерживать общую беседу, но между Зуко, Юки и Катарой велась своя, безмолвная война. Юки вёл себя безупречно — он ухаживал за Зуко, подкладывал ей лучшие кусочки, подливал чай и время от времени касался её руки, словно невзначай.

– Юки, я слышал, ты добился невероятных успехов в управлении лавой, – внезапно произнёс Катара, прерывая рассказ Сокки о новых чертежах подводных лодок. – Говорят, это требует огромного самообладания. Странно видеть, что ты так легко теряешь его в других вещах.

Юки поднял взгляд от своей тарелки. Его голубые глаза сузились, но улыбка не исчезла.

– Самообладание — это умение брать то, что хочешь, именно тогда, когда это нужно, Катара. А лава... она как страсть. Если её долго сдерживать под землёй, взрыв будет разрушительным. Я лишь предпочитаю давать ей выход вовремя.

– Или ты просто любишь играть с тем, что тебе не принадлежит? – голос Катары стал опасно тихим.

За столом воцарилась тишина. Сокка замерла с поднятым бокалом, а Тоф, чуть наклонив голову, прислушался к вибрациям пола, явно наслаждаясь назревающим конфликтом.

– Принадлежит? – Юки рассмеялся, и этот смех был чистым и звонким. – Мы в новом мире, друг мой. Здесь люди не принадлежат друг другу по праву рождения или старых союзов. Мы выбираем тех, кто нам дорог. Разве не за это вы сражались?

Зуко почувствовала, как её ладони вспотели. Она посмотрела на Катару — его лицо было бледным, а в глазах горел огонь, который она привыкла видеть только во время боя.

– Катара, всё в порядке, – быстро вмешалась Аанг, кладя руку на плечо мага воды. – Юки просто... он всегда такой.

– Какой «такой»? – Катара резко встал из-за стола, отодвинув стул с неприятным скрежетом. – Тот, кто не знает границ? Или тот, кто пользуется слабостью других?

Зуко тоже встала. Её терпение лопнуло.

– О какой слабости ты говоришь, Катара? – её голос зазвенел, заполняя зал. – О том, что я позволяю своему другу заботиться о себе? Или о том, что ты внезапно решил, будто имеешь право диктовать, как мне себя вести?

Катара посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнула такая нестерпимая боль, что Зуко захотелось броситься к нему и забрать свои слова назад.

– Я просто не хочу, чтобы тебя использовали, – глухо ответил он.

– Использовали? – Юки тоже поднялся, его рост и мощное телосложение делали его фигуру весьма внушительной. – Ты думаешь, я использую принцессу? Нет, Катара. Я просто единственный, кто видит её по-настоящему. Видит её одиночество и её жажду быть любимой. Пока ты играешь в идеального героя рядом с Аватаром, Зуко сгорает изнутри. И если ты не готов протянуть ей руку, не мешай это делать тем, кто готов.

Катара сделал шаг вперёд, и вода в кувшинах на столе начала мелко дрожать, подчиняясь его воле. Юки не шелохнулся, лишь его татуировка на запястье, казалось, стала ярче, а под ногами едва заметно дрогнул пол.

– Хватит! – Аанг ударила ладонью по столу, и волна воздуха заставила пламя свечей на мгновение пригнуться к подсвечникам. – Мы здесь друзья! Что с вами происходит?

Катара тяжело дышал, глядя на Юки. Затем его взгляд переместился на Зуко. Он долго смотрел на неё, словно пытаясь найти в её глазах ответ на вопрос, который боялся задать вслух. Но Зуко, поддавшись импульсу и совету Юки, лишь выше подняла подбородок и сделала полшага в сторону мага земли.

– Извините, – коротко бросил Катара. – Я потерял аппетит.

Он развернулся и стремительным шагом покинул зал. Аанг, бросив на Зуко и Юки полный печали и непонимания взгляд, поспешила за ним.

В зале воцарилось тягостное молчание. Сокка вздохнула и поставила бокал на стол.

– Ну, это было... эффектно, – прокомментировала она. – Юки, ты действительно умеешь раздувать угли.

– Я просто честный человек, Сокка, – Юки снова сел на своё место и как ни в чём не бывало потянулся за новым персиком из вазы. – Принцесса, присядь. Твои ноги дрожат.

Зуко медленно опустилась на стул. Её действительно трясло. Она посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, и почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

– Зачем ты это сделал? – прошептала она. – Теперь он меня возненавидит.

– Нет, – Тоф, до этого хранивший молчание, подал голос. Его низкий, уверенный тон подействовал на Зуко отрезвляюще. – Он не ненавидит тебя, Искорка. Я чувствовал его сердцебиение. Оно колотилось как сумасшедшее. Он напуган. Он впервые понял, что может потерять тебя навсегда. Юки прав — иногда землю нужно встряхнуть, чтобы на ней что-то выросло.

Юки очистил очередную дольку персика и протянул её Зуко. В этот раз он не стал шутить или провоцировать. Его взгляд был серьёзным и почти нежным.

– Ты сделала первый шаг, Зуко. Ты показала ему, что ты — женщина, которую могут ценить другие. Теперь ход за ним. И поверь мне, он не заставит себя долго ждать. Маги воды не любят, когда у них забирают то, что они считают своим морем.

Зуко приняла фрукт, чувствуя его сладость, которая теперь казалась ей горьковатой. Она знала, что эта ночь будет долгой и непростой. Но где-то в глубине души, за страхом и смятением, теплилась крошечная надежда. Юки, этот странный, дерзкий и невероятно красивый маг земли, стал тем самым катализатором, который превратил тлеющие угли её любви в настоящий пожар.

– Спасибо, Юки, – тихо произнесла она.

– Не за что, принцесса, – он подмигнул ей и снова достал свою трубку, готовясь закурить прямо за обеденным столом, несмотря на протестующий взгляд Сокки. – В конце концов, смотреть на то, как рушатся стены, — моё любимое занятие. Особенно если за этими стенами скрывается что-то прекрасное.

За окнами дворца сгустилась ночь, окутывая Народ Огня тишиной, но в сердцах героев мир уже не был прежним. Игры кончились, и наступило время настоящих, обжигающих чувств.