← Назад к обзору

Земля

Танец теней на углях

Ночь опустилась на столицу Народа Огня, принося с собой долгожданную прохладу, но не покой. Воздух был пропитан ароматом ночного жасмина и едва уловимым запахом гари — вечным спутником этого города. Юки стоял на балконе своих гостевых покоев, опершись мускулистыми руками о каменные перила. На нём были только свободные чёрные брюки, подпоясанные широким кожаным ремнём; верхняя часть его тела, рельефная и статная, была открыта ночному ветру. В лунном свете его фарфоровая кожа казалась почти призрачной, а татуировка на левом запястье — переплетающиеся линии, символизирующие текучесть металла и ярость лавы — выглядела как живое клеймо.

Он медленно затянулся из своей длинной резной трубки. Облако ароматного дыма, пахнущего терпким табаком и каким-то экзотическим сортом персика, медленно поплыло в сторону сада. Юки наслаждался тишиной, слушая, как где-то внизу стрекочут цикады, пока не почувствовал легкое колебание воздуха за спиной. Маг земли не шелохнулся. Он знал этот шаг — легкий, почти невесомый, словно касание перышка.

– Ты долго собиралась подойти, Аанг, – произнёс он, не оборачиваясь. Его голос, глубокий и спокойный, разрезал ночную тишину.

Аватар вышла из тени колонн. Пять лет превратили её в удивительно милую и изящную девушку. Её татуировки кочевников воздуха мягко светились в полумраке, а в больших серых глазах отражалась печаль, которую она так старательно скрывала на протяжении всего ужина. Она подошла к перилам, но сохранила дистанцию, глядя на профиль Юки.

– Зачем ты это делаешь, Юки? – спросила она прямо, без предисловий. – Зачем ты провоцируешь Катару? Зачем ты играешь чувствами Зуко? Сегодня в обеденном зале... это было жестоко. Ты едва не довел их до драки.

Юки снова затянулся, кончик табака в трубке ярко вспыхнул алым. Он медленно выпустил дым, и только после этого повернул голову к Аанг. Его небесно-голубые глаза смотрели на неё с какой-то ленивой мудростью, которая всегда раздражала и одновременно интриговала окружающих.

– Жестоко? – он усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы, лишь горькая правда. – Жестоко — это смотреть, как два человека, созданных друг для друга, медленно убивают себя молчанием. Ты ведь и сама всё прекрасно видишь, Аанг. Ты Аватар, ты чувствуешь связи между людьми лучше, чем кто-либо другой.

Аанг отвела взгляд, её пальцы нервно сжали край шёлковой накидки.

– Зуко любит Катару, – продолжал Юки, выпрямляясь и становясь во весь свой внушительный рост. – Она любит его преданно и мучительно уже много лет. И Катар... Катар любит её. Я чувствую это по тому, как дрожит земля под его ногами, когда она входит в комнату. Но он трус. Он заигрывает с тобой, Аанг, прячется за твоей добротой и вашим общим прошлым, делая Зуко невыносимо больно своим поведением. Он использует тебя как щит, чтобы не признаваться себе в том, что его сердце давно принадлежит Хозяину Огня.

– Это неправда! – воскликнула Аанг, но её голос дрогнул. – Катара заботится обо мне. Мы... мы всегда были вместе.

– Забота — это не любовь, моя дорогая Аватар, – Юки сделал шаг к ней, и от него пахнуло жаром металла и персиковым дымом. – Ты путаешь привязанность и долг с той искрой, которая выжигает всё на своём пути. Я лишь подтолкнул его к решению. Я стал тем камнем, который вызвал обвал. Теперь он не сможет игнорировать свои чувства, потому что увидел, что Зуко может принадлежать не ему. Ревность — отличный учитель.

Аанг посмотрела на него снизу вверх. Юки в свои двадцать лет выглядел как божество, сошедшее с древних фресок Царства Земли — высокий, сильный, с телом, которое казалось высеченным из гранита. Но в его глазах светился холодный расчет.

– Ты рискуешь нашей дружбой, – прошептала она.

– Дружбой? – Юки наклонился к ней, сокращая расстояние до минимума. – А что насчёт тебя, Аанг? Ты так печёшься о чувствах Зуко и Катары, но что насчёт твоего собственного сердца? Неужели тебе нравится быть «безопасным вариантом»? Неужели Аватар, повелитель четырех стихий, согласна на роль утешительного приза для мага воды, который боится собственных желаний?

Аанг замерла. Слова Юки били точно в цель, вскрывая старые раны, которые она пыталась залечить медитациями и улыбками. Она чувствовала, как внутри неё поднимается вихрь — не магия воздуха, а простая человеческая обида.

– Ты не имеешь права так говорить, – её голос стал холоднее.

– Я имею право на правду, – отрезал Юки. – Посмотри на себя. Ты — самая могущественная девушка в мире, ты прекрасна и мудра. Но ты позволяешь себе быть тенью в чужой игре. Ты ведь тоже чувствуешь, что между тобой и Катарой нет того огня, который есть между ним и Зуко. Между вами — тихая гавань, но Катара — это шторм. И ему нужна та, кто сможет этот шторм разделить, а не просто укрыть от него.

Юки протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся подбородка Аанг, заставляя её смотреть ему в глаза.

– Ты заслуживаешь того, кто будет смотреть на тебя и видеть не спасительницу мира, а женщину. Того, кто не будет использовать тебя как убежище.

Аанг почувствовала, как её щеки обдало жаром. Юки был слишком близко. Его присутствие подавляло, оно было тяжелым и надежным, как сама земля. Она хотела оттолкнуть его, но вместо этого осталась на месте, завороженная его прямотой.

– И кто же это будет, по-твоему? – спросила она с вызовом. – Может быть, ты?

Юки рассмеялся — тихо и хрипло.

– Я? Я лишь странник, Аанг. Маг, который любит наблюдать за миром. Но я не слеп. И я не позволю своим друзьям гнить в болоте из недомолвок. Зуко страдает, и я помогу ей обрести то, что ей принадлежит. Даже если для этого мне придется стать злодеем в глазах Катары.

Он отпустил её и снова приник к трубке. В этот момент дверь балкона, ведущая в общий коридор, скрипнула. Из тени вышла Тоф. Точнее, теперь это был Тоф — высокий парень с широкими плечами и короткими растрепанными волосами. Его слепые глаза, казалось, смотрели прямо в душу, хотя он ориентировался только по вибрациям.

– Ну и ну, – протянул Тоф, подходя к ним. Его голос стал ниже и грубее, чем в детстве. – Я чувствую столько драмы, что у меня подошвы горят. Юки, ты снова за старое?

– Я просто веду светскую беседу с Аватаром, Тоф, – улыбнулся Юки, кивнув другу. – Присоединяйся. Тут как раз обсуждают, насколько я ужасный человек.

Тоф хмыкнул и оперся о перила рядом с Юки. Они выглядели как два столпа — двое сильнейших магов земли своего поколения, совершенно разные, но связанные общим пониманием силы.

– Ты не ужасный, ты просто заноза в заднице, – констатировал Тоф. – Но в одном ты прав: Катара сегодня топал по коридорам так, будто хотел пробить дыру до самого ядра земли. Он в ярости. И эта ярость направлена не на тебя, а на самого себя. Он понял, что его «идеальный план» катится к духам под хвост.

Аанг перевела взгляд с одного мага земли на другого.

– Значит, вы оба в этом замешаны? – возмутилась она. – Тоф, ты тоже считаешь, что это правильно — доводить их до такого состояния?

– Эй, Снежинка, не смотри на меня так, – Тоф поднял руки в защитном жесте. – Я просто наблюдаю. Мои ноги говорят мне больше, чем ваши слова. Зуко сегодня весь вечер дрожала, как лист на ветру, а когда Юки приобнял её, её пульс участился так, что я подумал — у неё сейчас случится сердечный приступ. Но это был не страх. Это был вызов. Она наконец-то начала бороться.

Юки выбил пепел из трубки о каменный край балкона.

– Видишь, Аанг? Даже Тоф понимает. Мир изменился. Мы больше не дети, прячущиеся от войны. Мы взрослые люди с разбитыми сердцами и сложными судьбами. И иногда, чтобы кости срослись правильно, их нужно сломать заново.

Аанг вздохнула, чувствуя, как её гнев постепенно утихает, сменяясь опустошением.

– А если Катара выберет не её? Если он решит остаться со мной просто из чувства долга?

– Тогда он не достоин ни тебя, ни её, – жестко ответил Юки. – Но он выберет. Завтрашний праздник Огненных Лилий станет решающим. Я позабочусь о том, чтобы у него не осталось путей к отступлению.

– Что ты задумал? – Аанг подозрительно прищурилась.

Юки лишь загадочно улыбнулся, и в лунном свете блеснули его серьги.

– Увидишь. А пока — иди спать, Аватар. Тебе нужны силы. Завтра будет день, когда тени наконец-то обретут плоть.

Аанг еще минуту постояла на балконе, глядя на двух парней. Они казались монолитами, непоколебимыми в своей уверенности. В конце концов, она кивнула и молча ушла, оставив их наедине с ночью.

Когда шаги Аанг стихли, Тоф повернулся к Юки.

– Ты ведь понимаешь, что Катара тебя возненавидит? Он может вызвать тебя на дуэль.

– Пусть вызывает, – Юки пожал плечами, его мышцы на спине перекатились под кожей. – Вода против металла и лавы? Это будет интересное зрелище. Но он не сделает этого. Он слишком благороден. Он будет мучиться, сомневаться, а потом сорвется. И именно в этот момент Зуко должна быть рядом. Без масок и без титулов.

– Ты слишком много на себя берешь, Юки, – заметил Тоф, доставая из кармана яблоко и с хрустом кусая его. – Почему тебе так важно, чтобы они были вместе? Только не говори мне про «высшее благо». Я чувствую, когда ты лжешь.

Юки долго молчал, глядя на спящий город. Его лицо, обычно маскирующее любые чувства, на мгновение стало уязвимым.

– Потому что я знаю, каково это — любить ту, кто тебе не принадлежит, Тоф. И я не хочу, чтобы Зуко повторила мою судьбу. Она заслуживает счастья. Даже если это счастье будет стоить мне дружбы с Аватаром или Катарой.

Тоф замер, перестав жевать. Он почувствовал, как сердце Юки на секунду сбилось с ритма.

– О ком ты... – начал было Тоф, но Юки перебил его.

– Иди спать, Тоф. Завтра будет долгий день.

Юки снова набил трубку, его пальцы работали быстро и точно. Он остался на балконе один, окутанный дымом и тишиной. Где-то в глубине дворца Зуко, вероятно, не могла уснуть, глядя на потолок и вспоминая вкус персика на своих губах. А в другой комнате Катара мерил шагами пространство, сгорая от ревности и непонимания.

Юки поднял взгляд к небу. Звезды светили холодно и безучастно. Он знал, что играет в опасную игру, где ставкой были не только отношения его друзей, но и его собственное положение при дворе. Но для мага, подчинившего себе самую непредсказуемую стихию земли — лаву, риск был лишь еще одним способом чувствовать себя живым.

– Скоро, принцесса, – прошептал он в пустоту. – Скоро ты поймешь, что огонь должен греть, а не сжигать изнутри.

Он затянулся в последний раз и затушил трубку. Завтрашний день обещал быть жарким, и Юки был готов стать тем самым ветром, который раздует пламя до небес. Он вошел в свои покои, и тяжелые двери закрылись, отсекая ночные шорохи. Мир замер в предвкушении бури, которую он сам же и вызвал.