← Назад к обзору

Земля

Цена «простой дружбы»

Зал совещаний в глубине дворца Народа Огня обычно служил местом для обсуждения налогов, торговых путей и укрепления границ. Но сегодня здесь пахло не пыльными свитками, а грозой и жжёным металлом. Сокка, чьё лицо за пять лет приобрело черты истинного вождя, хотя в глазах всё ещё плясали искорки прежнего задора, запер тяжёлые кованые двери на засов.

Рядом с ним стояла Тоф. Она почти не изменилась, разве что стала чуть выше, а её осанка — ещё более непоколебимой. Она скрестила руки на груди, её незрячие глаза были устремлены в пустоту, но каждый в этой комнате знал: она «видит» их насквозь. Видит, как бешено бьются их сердца, как дрожат их колени и как ложь застревает в их глотках.

В центре комнаты, словно на скамье подсудимых, стояли трое: Аанг, чьи татуировки казались тусклыми в свете факелов, Катара, прижимающая руки к груди, и Зуко, который выглядел так, будто готов испепелить всё здание вместе с собой. Юки среди них не было — он исчез в своих покоях, и никто не рискнул его беспокоить. До этого момента.

– Ну что, «герои мира», – Сокка нарушил тишину, его голос был непривычно сухим и лишённым шутливости. – Доигрались в дружбу?

– Сокка, это не то время и не то место... – начала было Катара, её голос дрожал от подступающих слёз.

– О, самое время! – Тоф с силой топнула ногой по каменному полу, и по залу прошла вибрация, заставившая Аанга пошатнуться. – Хватит ломать комедию, Сахарная королева. Я неделю чувствовала, как у вас с Аватаром пульс подскакивает до небес, стоит вам оказаться в одном коридоре. Я думала, у вас хватит мозгов не устраивать цирк на глазах у всех. Но поцелуи в саду? Серьёзно?

Зуко резко повернулся к Аангу. Его кулаки вспыхнули слабым, неконтролируемым пламенем.

– Ты клялся мне, Аанг, – прошипел Хозяин Огня. – Когда мы закончили войну, ты сказал, что честность — это основа нового мира. Ты смотрел мне в глаза сегодня утром, когда мы обсуждали восстановление храмов, зная, что за моей спиной целуешь мою невесту.

– Зуко, я... – Аанг сделал шаг вперёд, его ладони были раскрыты в жесте мира, который сейчас казался издевательством. – Я не планировал этого. Это просто... старые чувства. Мы с Катарой всегда были связаны.

– Связаны? – Сокка всплеснул руками. – Да мы все связаны! Но это не значит, что я должен спать с Суюки и при этом зажимать Тоф в углах! Есть такое понятие, как верность. И есть такое понятие, как Юки. Вы о нём подумали?

При упоминании Юки в комнате стало заметно холоднее. Даже пламя в настенных чашах пригнулось к маслу.

– Юки... он поймёт, – тихо произнесла Катара. – Он ведь мудрый. Он знает, как сложна жизнь.

– Он не мудрый, он в ярости, – отрезала Тоф. – И если вы думаете, что его «понимание» спасёт вас от того, что он может сделать с этим дворцом, то вы идиоты. Я чувствую его даже отсюда. Он сейчас не просто злится. Он превращается в монолит. А когда металл застывает, он ломает всё, что внутри.

В этот момент двери зала содрогнулись. Не от удара, а от того, что сам металл засовов начал плавиться и изгибаться, словно живое существо. Тяжёлые створки разошлись в стороны с протяжным скрипом, и на пороге появился Юки.

На нём больше не было парадного камзола. Простая чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, облегающие брюки и тот самый взгляд небесно-голубых глаз, который заставлял Аанга чувствовать себя ничтожным. Юки вошёл в зал медленно, и с каждым его шагом каменные плиты пола покрывались тонкой сеткой трещин.

– Продолжайте, – голос Юки был тихим, но он заполнил всё пространство. – Мне очень интересно послушать про «старые чувства» и про то, как я должен всё понять.

Зуко подошёл к нему и встал рядом. Это не было запланировано, но сейчас они выглядели как единый фронт — двое преданных людей против тех, кто считал себя вправе распоряжаться чужими судьбами ради «любви».

– Юки, я хотел прийти к тебе... – начал Аанг, делая шаг навстречу.

– Чтобы что? – Юки остановился в двух шагах от Аватара. – Чтобы сказать, что ты любишь нас обоих? Что твоё сердце такое огромное, что в нём помещается и маг земли, и маг воды? Аанг, ты не Аватар в этой комнате. Ты просто парень, который не умеет говорить «нет» своим желаниям.

– Это не просто желания! – Катара сорвалась на крик, слёзы наконец потекли по её щекам. – Мы с Аангом любили друг друга ещё до того, как ты появился! До того, как Зуко изменился! Мы были всем миром друг для друга, когда вокруг была только смерть!

– Тогда зачем вы впустили нас в свою жизнь? – Юки посмотрел на неё с искренним любопытством, в котором не было ни капли сочувствия. – Зачем ты согласилась стать невестой Зуко, Катара? Чтобы укрепить политический союз? Чтобы быть рядом с властью? А ты, Аанг... зачем ты добивался меня три года? Зачем ты клялся, что я — твой покой и твоя опора?

Аанг молчал, его плечи поникли.

– Я отвечу за вас, – Юки усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. – Вам было удобно. Аанг хотел иметь кого-то, кто понимает его силу, кто не боится его. А ты, Катара, хотела стабильности и короны, но при этом не хотела отпускать своего «героя». Вы — эгоисты. Вы построили мир из камня и огня, но внутри остались капризными детьми.

– Хватит! – Зуко ударил кулаком по столу. – Разговор окончен. Катара, наше соглашение о браке аннулировано. Завтра же ты отправишься на Южный Полюс. Я не потерплю измены в своём доме.

– Зуко, ты не можешь! – Катара ахнула, закрыв рот рукой.

– Могу. Я Хозяин Огня. И я больше не твой дурак, – Зуко повернулся к Аангу. – А ты, Аватар... Мир нуждается в тебе, но я — нет. Наши дипломатические отношения теперь будут строго официальными. Не жди, что я снова открою тебе двери своих покоев как другу.

Сокка тяжело вздохнул и потёр переносицу.

– Ну вот и всё. Дружба братская, великая миссия... Всё псу под хвост из-за того, что кое-кто не умеет держать чувства в узде. Аанг, ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты разрушил единство команды.

Аанг поднял глаза на Юки. В них была такая бездонная печаль, что любой другой бы дрогнул. Но Юки лишь поправил рукав рубашки.

– Ты думаешь, тот поцелуй с Зуко на балконе был случайностью? – спросил Юки, глядя прямо в глаза Аватару. – Нет. Я хотел, чтобы ты почувствовал то же самое. Чтобы ты увидел, как то, что принадлежит тебе, внезапно уходит к другому. И знаешь, что самое интересное?

Юки подошёл к Зуко и, не сводя глаз с Аанга, коснулся руки Хозяина Огня.

– С ним я чувствую почву под ногами. С ним нет нужды в загадках и «старых связях». Мы оба знаем, что такое пепел. И мы построим что-то на этом пепле.

– Ты... ты любишь его? – прошептал Аанг, и его голос сорвался.

– Я уважаю его, – отрезал Юки. – А любовь... Любовь — это то, что ты только что уничтожил во мне, Аанг. Поздравляю. Ты наконец-то освободил меня от иллюзий.

Тоф, которая всё это время молчала, вдруг хмыкнула.

– Знаете, что я вам скажу? Земля никогда не лжёт. Вы двое, – она указала на Аанга и Катару, – сейчас звучите как битое стекло. А вы, – она кивнула в сторону Юки и Зуко, – как монолитный гранит. Сокка, пойдём отсюда. Здесь слишком много драмы даже для меня.

Сокка кивнул, бросив на сестру и Аватара последний, разочарованный взгляд.

– Мы будем в порту утром, Катара. Я провожу тебя домой. Аанг... надеюсь, медитации помогут тебе найти ответы. Потому что здесь тебе их больше никто не даст.

Когда Сокка и Тоф вышли, в зале остались лишь четверо. Напряжение было таким плотным, что его можно было резать ножом.

– Уходите, – просто сказал Юки.

– Юки, пожалуйста, дай мне шанс всё исправить... – Аанг сделал последнюю попытку, протягивая руку.

В ту же секунду Юки вскинул ладонь, и металлическая облицовка стен начала скручиваться, создавая вокруг Аватара и Катары барьер из острых шипов. Это не было нападением, это было предупреждение.

– Убирайтесь. Из этого зала. Из моей жизни. И из сердца Зуко.

Катара схватила Аанга за руку и потянула к выходу. Она поняла, что здесь им больше не рады. Что тот мир, где они были неразлучной четвёркой (или шестёркой), умер сегодня окончательно.

Когда за ними закрылись двери, Юки обессиленно опустился на край стола. Весь его божественный вид, вся его холодная уверенность на мгновение дали трещину. Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Зуко подошёл к нему и молча положил руку на плечо.

– Ты в порядке? – спросил он негромко.

Юки открыл глаза и посмотрел на Хозяина Огня. В полумраке зала лицо Зуко казалось высеченным из камня, но в его глазах Юки видел ту же пустоту, что ощущал сам.

– Нет, – честно ответил маг земли. – Я чувствую себя так, будто меня пропустили через камнедробилку. Но... земля восстанавливается медленно.

– Мы восстановимся, – Зуко сжал его плечо сильнее. – Они думали, что мы — лишь дополнение к их великой истории. Но они ошиблись.

Юки слабо улыбнулся и достал свою трубку. Он долго смотрел на неё, а затем одним движением пальцев смял её в бесформенный кусок металла.

– Больше никакого дыма, Зуко. Только чистый воздух и твёрдая земля.

– И огонь, – добавил Зуко. – Огонь, который больше не будет жечь тех, кто нам дорог.

В ту ночь во дворце Народа Огня долго не гасли огни. Слуги шептались о том, что Аватар покинул столицу на рассвете, не дождавшись окончания празднеств. О том, что леди Катара уехала в слезах под конвоем собственного брата. Но больше всего говорили о том, как на рассвете на самой высокой башне дворца видели две фигуры — мага земли в чёрно-зелёных одеждах и Хозяина Огня.

Они стояли рядом, глядя на восходящее солнце, и в их молчании было больше силы, чем во всех словах Аватара о мире. Это был союз обманутых, ставших сильнее своей боли. Это было начало новой эры, где металл и лава сплелись воедино, чтобы создать фундамент, который больше никто не сможет разрушить.

Юки глубоко вдохнул утренний воздух. Он чувствовал, как далеко внизу пульсирует сердце земли. Он чувствовал, как рядом ровно дышит Зуко. Боль не ушла, она просто стала частью его самого, как жила в металле или вкрапление обсидиана в скале.

– Знаешь, – тихо произнёс Юки, глядя на горизонт, – Аанг всегда говорил, что он — мост между мирами.

Зуко усмехнулся, поправляя золотую шпильку в волосах.

– Мосты иногда рушатся, Юки. Но горы остаются стоять.

– Тогда давай будем горами, Зуко. Чтобы никто и никогда не смог нас сдвинуть.

И когда первые лучи солнца коснулись их лиц, Юки понял: он больше не божество из легенд. Он — человек, который выбрал себя. И этот выбор стоил всех разбитых сердец в мире.