← Назад к обзору

Земля и огонь

Шепот остывшего пепла

С того дня, как двери дворца Народа Огня захлопнулись за Аватаром и её спутником, прошла неделя. Семь дней — срок ничтожный для вечности, но бесконечный для тех, чья жизнь превратилась в руины. Юки не остался во дворце наслаждаться триумфом Зуко. Ему нужно было движение, нужно было чувствовать под ногами не холодный мрамор, а живую, дышащую землю.

Он отправился на границу территорий Огня и Земли — в место, где когда-то шли самые ожесточенные бои, а теперь природа медленно забирала свое. Здесь, среди высоких скал и застывших лавовых потоков, он занимался тем, что умел лучше всего — созиданием через разрушение. Юки укреплял перевалы, возводил защитные валы, используя свою магию металла и лавы, чтобы создать неприступную преграду. Он работал до изнеможения, пока пот не заливал глаза, а мышцы не начинали гореть, стремясь вытеснить из головы образ девушки с серыми глазами.

Был поздний вечер. Юки сидел у небольшого костра, разведенного прямо в углублении скалы. На нем не было того роскошного камзола, в котором он блистал на празднике. Простая походная одежда, испачканная пылью и сажей, подчеркивала его дикую, первозданную красоту. Он помешивал угли длинным металлическим прутом, когда земля под его ногами едва заметно вздрогнула. Это была не магическая атака, а легкая, почти невесомая поступь человека, который привык летать, а не ходить.

Юки не обернулся. Он продолжал смотреть на танцующие искры, но его голос прозвучал отчетливо в ночной тишине.

– Аанг, выходи. Я знаю, что ты здесь. Земля не умеет лгать, в отличие от людей.

Из тени огромного валуна медленно вышла фигура. Это была Аанг, но в ней трудно было узнать ту сияющую красавицу, которой она была неделю назад. Её одежда была помята, волосы растрепаны, а под глазами залегли тяжелые темные мешки. Она казалась призраком самой себя, изможденным и потерянным.

Она остановилась в нескольких шагах от костра, не решаясь подойти ближе. Юки наконец поднял голову. Его небесно-голубые глаза в свете огня казались почти прозрачными. Увидев её состояние, он почувствовал, как в груди шевельнулось нечто похожее на старую нежность, но он тут же подавил это чувство.

– Ты прошла долгий путь, чтобы найти меня здесь, – произнес он, указывая на место у огня. – Садись. Ночной воздух в горах коварен.

Аанг послушно сделала несколько шагов и опустилась на холодный камень. Её била мелкая дрожь, которую она не могла скрыть. Юки молча снял свой тяжелый дорожный плащ, подбитый мехом, и набросил ей на плечи. От плаща пахло дымом, хвоей и тем самым мускусным ароматом, который Аанг когда-то так любила.

– Нам нужно поговорить серьезно, Юки, – её голос был хриплым, надтреснутым.

Он ничего не ответил. Вместо этого он достал из походной сумки небольшой котелок, в котором грелась вода, и бросил туда горсть сушеных трав. Через минуту он протянул ей кружку с горячим, ароматным чаем.

– Сначала выпей, Аватар. На пустой желудок и в холоде серьезные разговоры превращаются в истерику. Я тебя слушаю.

Аанг обхватила кружку ладонями, жадно впитывая тепло. Сделав несколько глотков, она немного расслабилась, но её взгляд оставался прикованным к пламени.

– Катар уехал, – тихо сказала она. – Он вернулся на Южный полюс. Зуко официально расторгла помолвку и объявила его персоной нон грата в Стране Огня. Сокка... Сокка злится на меня. Тоф вообще не хочет со мной разговаривать. Команда распалась, Юки. Мир смотрит на меня и ждет мудрости, а я чувствую, что внутри меня — пустота.

– Ты пришла сказать мне, что осталась одна? – Юки подбросил ветку в костер. – Это был твой выбор, Аанг. Ты пыталась удержать слишком многое, и в итоге твои руки оказались пусты.

– Я пришла просить прощения, – она наконец подняла на него глаза, полные слез. – Не за то, что я чувствовала к Катару. Чувствами нельзя управлять, ты сам это знаешь. Я прошу прощения за то, что была трусихой. За то, что не уважала тебя настолько, чтобы сказать правду. Я думала, что защищаю тебя, скрывая это, но я лишь медленно тебя убивала.

Юки усмехнулся, и эта усмешка была полна горькой мудрости.

– Ты защищала не меня, Аанг. Ты защищала свой комфортный мирок, где у тебя есть и верный защитник, и объект для романтических грез. Ты хотела быть святой в глазах обоих. Но в любви нет места святости. Там есть только преданность или её отсутствие.

– Я люблю тебя! – воскликнула она, и кружка в её руках дрогнула. – Несмотря на всё, что произошло, я поняла это только тогда, когда ты ушел. Когда я увидела тебя с Зуко, я почувствовала, как моё сердце буквально разрывается на части. Это не была просто ревность... это было осознание того, что я потеряла свою душу.

– Душа Аватара принадлежит миру, – холодно заметил Юки. – А моя душа теперь принадлежит мне самому. Знаешь, Аанг, эту неделю я провел здесь, вгрызаясь в камни. И я понял одну вещь. Я был для тебя не человеком, а функцией. «Юки, который всегда поймет». «Юки, который сделает за меня грязную работу». «Юки, который подождет». Я перестал ждать.

Аанг придвинулась ближе, её плащ соскользнул с одного плеча.

– Я готова измениться. Я готова доказать тебе, что ты для меня — всё. Пожалуйста, вернись. Зуко... она не для тебя. Она использует твою боль, чтобы укрепить свою власть. Она не любит тебя так, как я.

Юки медленно встал. Он казался огромным на фоне ночного неба, словно одно из тех божеств, о которых слагали легенды.

– Зуко была со мной честной, – он посмотрел на Аанг сверху вниз. – Она не обещала мне вечной любви. Она предложила мне партнерство, основанное на правде и взаимном уважении. Она не шепчет чужих имен, когда я рядом. И знаешь что? Этого оказалось достаточно, чтобы я снова почувствовал себя живым.

– Ты хочешь сказать, что останешься с ней? – голос Аанг сорвался на шепот.

– Я хочу сказать, что я больше не принадлежу тебе, – Юки подошел к краю обрыва и посмотрел вниз, на огни далекой деревни. – Ты пришла сюда за прощением? Хорошо, я прощаю тебя. Я не держу зла. Гнев — это слишком тяжелый груз, а я хочу идти налегке. Но простить не значит вернуться.

– Но как же мы? – Аанг тоже поднялась, её голос дрожал от отчаяния. – Как же всё то, что мы строили пять лет? Неужели это ничего не значит?

– Это значит, что мы получили ценный урок, – Юки обернулся. – Ты научилась тому, что у каждого действия есть последствия, которые нельзя исправить магией воздуха. А я научился тому, что нельзя строить дом на песке, даже если этот песок кажется золотым.

Аанг сделала шаг к нему, пытаясь коснуться его руки, но он плавно отступил.

– Не надо, Аанг. Не делай этого. Ты пришла сюда не за мной. Ты пришла за своим спокойствием. Ты хочешь, чтобы я сказал, что всё будет хорошо, чтобы ты могла и дальше быть «великим Аватаром» без чувства вины. Но я не дам тебе этого утешения. Живи со своей виной. Пусть она станет твоим учителем.

– Ты стал таким холодным... – прошептала она, вытирая слезы рукавом.

– Я стал землей, Аанг. Твердой, надежной и равнодушной к ветрам, которые дуют над моей поверхностью.

Он снова сел у костра и жестом указал на плащ.

– Оставь его себе. Тебе еще долго добираться до города. И чай допей, он остывает.

Аанг стояла неподвижно, глядя на его широкую спину. Она понимала, что эта стена, которую он воздвиг между ними, гораздо прочнее тех валов, что он строил на границе. Это была стена из разочарования и осознанной свободы.

– Катар просил передать тебе, – начала она, запинаясь, – что он вызывает тебя на дуэль. Когда-нибудь. Когда он станет сильнее.

Юки коротко рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех.

– Передай ему, что я не сражаюсь с тенями прошлого. Пусть он сначала научится быть мужчиной, а не обиженным мальчиком.

Аанг медленно кивнула. Она поняла, что разговор окончен. Она выпила остатки чая, чувствуя, как горечь трав оседает на языке. Этот вкус теперь всегда будет ассоциироваться у неё с Юки — горький, терпкий, но настоящий.

– Прощай, Юки, – сказала она, отступая в темноту.

– Прощай, Аватар, – ответил он, не оборачиваясь.

Когда шаги Аанг затихли, и вибрация земли подсказала, что она взлетела на своем планере, Юки наконец позволил себе закрыть глаза. Он сидел так долго, пока костер не превратился в горстку серого пепла.

Он чувствовал внутри странную легкость. Словно огромный валун, который он тащил в гору пять лет, наконец сорвался вниз. Ему было больно? Да. Но в этой боли была чистота.

Он достал из кармана небольшую металлическую пластину — герб Народа Огня, который дала ему Зуко перед отъездом. Он сжал её в ладони, чувствуя холод металла.

– Скоро я вернусь, Зуко, – прошептал он в ночную пустоту. – И мы посмотрим, на что способен этот мир, когда в нем больше нет места лжи.

Он встал, одним движением руки засыпал угли землей и зашагал прочь от границы, в сторону столицы Огня. Его путь лежал вперед, в будущее, где его ждал трон, пламя и женщина, которая смотрела на него глазами, полными не обещаний, а вызова.

А в небе над горами одинокая фигура на планере описывала круги, не в силах покинуть место, где окончательно разбилось сердце последнего мага воздуха. Но Юки больше не смотрел в небо. Он смотрел на землю, которая под его ногами начинала медленно, но верно превращаться в раскаленную лаву, готовую переписать историю четырех народов.