← Назад к обзору

Женп

Искушение в темноте кинозала

Свет в зале окончательно погас, и лишь гигантский экран заливал первые ряды холодным мерцающим сиянием. Билл сидел, официально выпрямив спину, как и подобало главному герою вечера, но всё его внимание было сосредоточено не на вступительных кадрах «Ворона», а на тепле, исходящем от Крис.

Она сидела справа от него, закинув ногу на ногу. В полумраке шелк её платья таинственно поблескивал, а подол, и без того критически короткий, задрался еще выше, обнажая бесконечную линию бедра. Билл почувствовал, как во рту пересохло. Его рука, лежавшая на подлокотнике, непроизвольно сжалась.

– Тебе нравится начало? – прошептала Крис, склонившись к его уху. Её дыхание обожгло кожу, заставив волоски на затылке встать дыбом.

– Крис, ради всего святого, сиди смирно, – так же тихо ответил он, не поворачивая головы, хотя его взгляд так и норовил соскользнуть вниз, туда, где край черной ткани едва касался её кожи.

– Я просто спросила, – она едва заметно улыбнулась, и он почувствовал, как её пальцы начали медленно, почти невесомо выводить узоры на его колене.

Билл замер. Это была открытая провокация. Слева от него сидел Стеллан, который, казалось, был полностью поглощен фильмом, а чуть дальше по ряду расположились Александр и Густаф. Любое лишнее движение, любой неверный вздох — и братья, обладающие сверхъестественным чутьем на его замешательство, тут же всё поймут.

– Ты ведешь себя очень плохо, – прохрипел Билл, накрывая её руку своей, пытаясь остановить эти сводящие с ума движения.

– Разве? – Крис придвинулась еще ближе, так что их плечи соприкоснулись. – Я просто горжусь своим мужем. Смотри, какой ты там… пугающий.

На экране Эрик Дрейвен, охваченный яростью и скорбью, крушил всё на своем пути. Грим подчеркивал острые скулы Билла, делая его лицо почти демоническим. Но здесь, в реальности, «демон» едва сдерживался, чтобы не схватить свою жену в охапку и не унести из этого зала, полного людей.

– Если ты не остановишься, – Билл наклонился к ней, делая вид, что тоже что-то комментирует, – я выведу тебя под предлогом того, что тебе стало плохо. И поверь, «плохо» тебе станет только от того, как быстро я буду сорывать с тебя этот шелк.

Крис тихо, гортанно рассмеялась. Этот звук, скрытый за грохотом саундтрека, отозвался внизу его живота тугой волной. Она не только не остановилась, но и подалась вперед, делая вид, что рассматривает детали на экране, и в этот момент платье натянулось на её бедрах до предела.

Билл почувствовал, как на лбу выступила испарина. Он бросил быстрый взгляд на Александра. Тот, словно почувствовав это, повернул голову и, заметив позу Крис и окаменевшее лицо брата, понимающе ухмыльнулся. Алекс приложил палец к губам и снова уставился на экран, едва сдерживая смех.

– Твой брат всё видит, – процедил Билл сквозь зубы.

– Пусть смотрит, – беспечно отозвалась Крис. – Он знает, что ты собственник. Это его забавляет.

– Это не забава, Крис. Это пытка.

Прошло полчаса. Для Билла они тянулись как вечность. Каждый раз, когда на экране происходила экшен-сцена, Крис вздрагивала или сильнее сжимала его ладонь, и каждый раз её движения заставляли его сердце пропускать удары. Он чувствовал себя подростком на последнем ряду кинотеатра, хотя сидел в центре внимания мировой прессы.

Когда наступил момент одной из самых эмоциональных и мрачных сцен фильма, в зале воцарилась тяжелая тишина. Крис затихла, её рука расслабилась в его ладони. Билл наконец смог немного перевести дух, глядя на свою работу со стороны. Он действительно вложил в эту роль всего себя — всю свою мрачность, всю глубину, которую только мог нащупать.

– Ты гений, Билл, – искренне прошептала Крис, когда сцена закончилась. Её глаза в темноте блестели от подступивших слез. – Это было… невероятно.

Её искренность ударила по нему сильнее, чем любая провокация. Вся его напускная злость и ревность мгновенно испарились, сменившись волной нежности. Он поднес её руку к своим губам и запечатлел долгий поцелуй на костяшках пальцев.

– Спасибо, – ответил он тихим, глубоким голосом. – Твоё мнение — единственное, что для меня по-настоящему важно.

Но идиллия длилась недолго. Крис, почувствовав, что муж «оттаял», решила нанести финальный удар. Когда в зале снова стало шумно из-за перестрелки на экране, она наклонилась к нему и прошептала:

– Знаешь, под этим платьем… стилисты настояли на очень специфическом белье. Или, точнее, на его почти полном отсутствии.

Билл едва не подавился воздухом. Он резко повернулся к ней, его глаза расширились.

– Что ты сказала?

– Тс-с, тише, – она приложила пальчик к его губам. – Просто мысль, чтобы тебе не было скучно смотреть оставшийся час.

Билл закрыл глаза, пытаясь досчитать до десяти на шведском. Это не помогало. Перед глазами стоял образ Крис в этом платье, и осознание того, что между ним и её кожей лишь тончайший слой шелка, делало пребывание в кресле невыносимым.

– Я тебя ненавижу, – выдохнул он, хотя его пальцы, сжимавшие её руку, говорили о совершенно обратном.

– Ты меня обожаешь, – поправила она, победно откидываясь на спинку кресла.

Остаток фильма прошел для Билла в тумане. Он механически отмечал удачные кадры, слышал шепот одобрения от Стеллана, но в голове крутилась только одна сцена: как они выходят из этого зала.

Наконец, пошли титры. Зал взорвался аплодисментами. Люди начали вставать, выражая свое восхищение. Билл поднялся вместе со всеми, чувствуя, как его хлопают по плечу, как вспыхивают первые софиты, возвращая реальность.

– Прекрасная работа, сын! – Стеллан обнял Билла, его голос дрожал от гордости. – Ты превзошел сам себя.

– Спасибо, пап, – Билл старался улыбаться, но его взгляд был прикован к Крис, которая грациозно поправляла платье, снова натягивая его вниз.

Александр подошел к ним, сияя своей фирменной улыбкой.

– Ну что, герой вечера? Готов к афтепати? Говорят, там будет весь цвет Голливуда.

– Мы ненадолго, – отрезал Билл, притягивая Крис к себе за талию так сильно, что она тихо охнула.

– Оу, неужели? – Алекс прищурился. – Мне казалось, Крис хотела потанцевать. Она мне обещала танец, не так ли, дорогуша?

Крис взглянула на Билла, в глазах которого сейчас полыхало нечто гораздо более опасное, чем грим Ворона.

– Боюсь, Алекс, у твоего брата на вечер другие планы, – она улыбнулась золовке, но в её голосе слышалось легкое торжество. – И боюсь, они не включают в себя танцы.

– Какая жалость, – вздохнул Александр, подмигивая Биллу. – Ладно, идите. Но если завтра на обложках будет что-то… лишнее, не говори, что я не пытался тебя отвлечь.

Билл не стал отвечать. Он вел Крис через толпу, пробиваясь к выходу. Журналисты снова пытались их остановить, камеры щелкали без остановки, но теперь Скасгард двигался как танк. Он ни на секунду не ослаблял хватку на её талии, буквально закрывая её своим телом от любых возможных ракурсов.

Когда они наконец оказались в лимузине, и дверь захлопнулась, отсекая шум толпы, в салоне воцарилась тяжелая, наэлектризованная тишина.

Билл нажал кнопку, поднимая перегородку между ними и водителем.

– Теперь, – он повернулся к жене, его голос стал низким и вибрирующим, – ты мне расскажешь подробнее про «отсутствие белья».

Крис рассмеялась, пытаясь отодвинуться к другому краю сиденья, но Билл мгновенно перехватил её, прижимая к кожаной обивке.

– Ты сама напросилась, Крис. Весь вечер ты играла в эту игру.

– И кто же в ней победил? – она затаила дыхание, глядя на него снизу вверх.

Билл медленно провел ладонью по её бедру, чувствуя, как она дрожит под его прикосновением. Его пальцы коснулись края платья, и он увидел, как расширились её зрачки.

– Победитель забирает приз, – прошептал он, склоняясь к её губам. – А мой приз сегодня — ты. И поверь, до отеля мы доедем не скоро. Я попрошу водителя сделать пару лишних кругов вокруг Центрального парка.

– Билл… – выдохнула она, но её слова потонули в его поцелуе — властном, требовательном и полном того самого обожания, о котором она говорила в темноте кинозала.

Платье, стоившее целое состояние и ставшее причиной стольких мучений, наконец-то перестало быть препятствием. В этот момент для Билла перестал существовать фильм, успех, критика и даже его знаменитая семья. Осталась только Крис — его личное искупление и его вечный повод для безумства.