← Назад к обзору

Жгут

Призраки в янтарном тумане

Джон резко сел на кровати, тяжело дыша. В комнате царила вязкая, душная темнота, которую лишь слегка разбавлял холодный свет луны, пробивающийся сквозь неплотно задвинутые шторы. На прикроватной тумбе электронные часы безжалостно высвечивали двенадцать минут третьего.

– Проклятье... – прохрипел он, запуская пальцы в растрёпанные каштановые волосы.

Его кожа была влажной от пота, а сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. Сон, который только что вытолкнул его в реальность, не был кошмаром. Напротив, он был слишком... ярким. Слишком осязаемым для того, кто привык доверять только сухим цифрам и логическим выкладкам.

Джон потянулся к тумбочке и нащупал свои очки в оранжевой оправе. Даже здесь, в одиночестве собственной спальни, он чувствовал себя без них обнажённым. Надев их, он выдохнул и откинулся на подушки, глядя в потолок.

В голове всё ещё стояли образы.

Это была та самая поляна, но во сне она казалась бесконечной. Звуки тренировки — лязг стали о сталь — превратились в ритмичную музыку. Джон помнил, как во сне он не стоял в стороне, а был центром их мира. Он чувствовал на своей талии сильные руки Дейва, чьи мозолистые пальцы бесцеремонно задирали край его белой рубашки, исследуя кожу с жадностью, на которую «оригинал» вряд ли бы решился наяву.

Но стоило Джону закрыть глаза сейчас, в реальности, как образ Дейва начал бледнеть, вытесняемый кем-то другим. Кем-то более высоким, более тёмным и пугающе притягательным.

Уильям.

Джон перевернулся на бок, сминая простыни. Почему именно он? Почему из двух братьев, которые так беспардонно ворвались в его упорядоченную жизнь, именно старший стал главным героем его ночных видений?

В мыслях Джона Уильям не был просто воином. Он был воплощением запретного искушения. Харрис снова и снова прокручивал в голове момент из сна: как длинные, до щиколоток, иссиня-чёрные волосы Уильяма опутывали их обоих, словно шёлковые сети. Как гранатовые глаза смотрели не с братской заботой, а с хищным, собственническим интересом.

– Это просто биология, Харрис, – прошептал Джон в пустоту комнаты. – Эффект новизны. Ты знаешь Дейва вдоль и поперёк, он — это ты, только с другим набором жизненных травм. А Уильям... он неизвестная переменная.

Но логика, его верная союзница, в два часа ночи работала из рук вон плохо.

Он вспомнил, как Уильям двигался. Эта изящная, почти кошачья походка, несмотря на высокий рост и внушительную силу. То, как чёрное боди без рукавов подчёркивало каждый изгиб его тренированного тела. Джон поймал себя на том, что прикусил губу, вспоминая рельеф мышц на спине старшего брата, когда тот разминался перед боем. Те шрамы, которые он трогал днём... во сне они ощущались иначе. Джон целовал их. Каждый из них.

Учёный застонал от собственного бессилия перед собственным же воображением.

– Грёбаный эстет, – выругался он на самого себя.

Ему всегда нравилось всё необычное, редкое, совершенное в своём несовершенстве. И Уильям был именно таким. Дейв был родным, понятным, тёплым. С ним было легко спорить, легко смеяться. Но Уильям... Уильям вызывал в Джоне желание подчиниться, и это пугало великого гения больше всего на свете. Желание увидеть, как этот холодный, величественный брюнет теряет самообладание. Желание узнать, станет ли его голос ещё глубже, если шептать ему на ухо всякие глупости.

Джон встал с кровати, понимая, что уснуть уже не получится. Ноги сами понесли его на кухню. Ему нужно было выпить воды, охладить этот пожар, который разгорелся где-то внизу живота и отказывался затухать.

Налив полный стакан ледяной воды, он прислонился к холодной поверхности кухонного стола. Тишина дома давила на уши.

– Так, давай проанализируем это как проект, – Джон постучал пальцами по стеклу. – Объект А — Дейв. Эмоциональная связь высокая, предсказуемость средняя. Объект Б — Уильям. Эмоциональная связь... неопределённая, предсказуемость нулевая. Визуальная стимуляция...

Он замолчал, не в силах обмануть самого себя. Визуальная стимуляция от Уильяма зашкаливала. Эти бардовые штаны с низкой посадкой, открывающие полоски кожи на бёдрах... Джон помнил, как во сне его руки скользили именно туда, под ткань, нащупывая выступающие тазовые кости.

Стакан в его руке дрогнул.

– Ты жалок, Джон Дейви Харрис, – констатировал он, делая большой глоток. – Ты влюбился в картинку из другого измерения. В брата своей альтернативной версии. Это даже для тебя слишком девиантно.

Но стоило ему только представить, как Уильям распускает свой высокий хвост, как красная лента падает на пол, а чёрные пряди скрывают их от всего мира...

Внезапно в коридоре послышался шорох. Джон напрягся, мгновенно выходя из состояния эротического транса. Он жил один, и любые звуки в такое время означали либо неисправность систем безопасности, либо...

– Джон? Ты почему не спишь?

В проёме кухни показался силуэт. Высокий. Слишком высокий для Дейва.

Сердце Джона пропустило удар, а затем пустилось вскачь.

Уильям стоял, прислонившись к косяку. На нём не было его привычного боди — только широкие штаны, в которых он тренировался днём. Его грудь и плечи были обнажены, и в слабом свете кухонных индикаторов шрамы на его теле казались серебристыми змеями. Длинные волосы были распущены и густой массой спадали на плечи, закрывая часть лица.

– Уилл? – голос Джона сорвался на высокой ноте. – Что ты... как ты здесь оказался?

– Дейв сказал, что я могу остаться в гостевой комнате, если портал будет нестабилен, – спокойно ответил брюнет, проходя вглубь кухни. – Ты, видимо, был слишком занят своими «великими мыслями», когда мы это обсуждали вечером.

Джон сглотнул, чувствуя, как во рту снова пересохло. Его ночной кошмар — или мечта — материализовался прямо перед ним.

– Да... порталы. Точно. Я... я просто захотел пить, – Джон попытался придать лицу невозмутимый вид, но без халата, в одних только домашних штанах, он чувствовал себя беззащитным.

Уильям подошёл ближе. От него пахло костром и каким-то незнакомым, терпким парфюмом. Он был так близко, что Джон видел, как движутся его ключицы при каждом вдохе.

– Ты выглядишь так, будто увидел призрака, Джон, – негромко произнёс Уильям.

Он протянул руку и, к ужасу и восторгу Джона, коснулся его щеки. Пальцы были прохладными, контрастируя с пылающей кожей учёного.

– У тебя лихорадка? Ты весь горишь.

– Это просто... – Джон запнулся, глядя в гранатовые глаза, которые в темноте казались почти чёрными. – Просто здесь плохая вентиляция. Я завтра же её перенастрою.

Уильям не убирал руки. Напротив, он скользнул пальцами за ухо Джона, зарываясь в его короткие волосы.

– Ты странный, – прошептал старший брат. – Ты так много говоришь, когда мы с Дейвом рядом, но сейчас... сейчас ты молчишь.

– Я анализирую, – выдавил Джон, чувствуя, как его колени начинают подгибаться.

– И каков результат анализа на этот раз? – Уильям наклонился ниже.

Их лица разделяли считанные сантиметры. Джон видел каждую ресничку, каждую тонкую линию шрама на переносице Уильяма. В этот момент он понял, что Дейв, при всей его привлекательности, никогда не вызывал в нём такого парализующего трепета. Дейв был частью него, а Уильям был чем-то, что хотелось покорить и чему хотелось принадлежать одновременно.

– Результат... – Джон закрыл глаза, сдаваясь. – Результат в том, что ты — самая большая системная ошибка в моей жизни, Уильям.

Уильям тихо рассмеялся, и этот звук заставил Джона вздрогнуть.

– Ошибки нужно исправлять, Джон. Или... изучать их до тех пор, пока они не станут понятны.

Джон открыл глаза и встретился взглядом с Уильямом. В этом взгляде было всё: и знание о тех фантазиях, что мучили учёного час назад, и молчаливое приглашение, и та самая загадка, которую Джон так отчаянно хотел разгадать.

– Я не уверен, что смогу тебя изучить, не сойдя с ума, – честно признался Джон.

– А ты разве уже не безумен? – Уильям ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько первобытного обаяния, что Джон окончательно потерял связь с реальностью.

Брюнет медленно сократил оставшееся расстояние. Когда его губы коснулись губ Джона, это не было похоже на сон. Это было гораздо резче, горячее и правильнее. Это был вкус граната и опасности.

Джон ответил на поцелуй с яростью человека, который слишком долго сдерживал себя. Он запустил руки в длинные волосы Уильяма, те самые, о которых мечтал, и потянул их на себя, заставляя старшего брата издать приглушённый рык.

В этот момент, в два часа ночи на тёмной кухне, Джон Харрис окончательно признал поражение.

Дейв был его отражением. Его прошлым и возможным будущим.

Но Уильям... Уильям был его настоящим. Его личным безумием, которое пахло шёлком и сталью. И если это была ошибка, то Джон впервые в жизни не хотел её исправлять.

– Ты слишком много думаешь, Джонни, – прошептал Уильям ему в самые губы, отстранившись лишь на миг. – Просто позволь себе хоть раз не искать логику.

– Заткнись, – выдохнул Джон, снова притягивая его к себе. – Я сам решу, когда мне думать.

Уильям подхватил его под бёдра, легко усаживая на кухонный стол. Стакан с водой с тихим звоном отлетел в сторону, но никто из них этого не заметил.

Где-то в глубине дома спал Дейв, даже не подозревая, что его альтер-эго только что сделало свой выбор. Выбор в пользу того, кто никогда не был его копией, но стал его идеальным дополнением.

В эту ночь янтарный свет очков Джона Харриса окончательно смешался с гранатовым блеском глаз Уильяма, создавая новую, неведомую доселе вселенную, в которой не было места формулам. Только шрамы, длинные волосы и двое людей, нашедших друг друга в пустоте между мирами.