← Назад к обзору

Животик

Искушение в белом халате

Две недели пролетели как в тумане, наполненном вязким, сладким ожиданием и бесконечными экспериментами. Однако приближение планового визита к гастроэнтерологу заставило Сашу взять вынужденную паузу. Он знал, что врач будет осматривать его, и лишнее давление внутри могло выдать его секрет раньше времени или, что хуже, привести к конфузу прямо в кабинете. Последние два дня Саша, скрепя сердце, не дразнил свой кишечник. Это было невыносимо: внутри всё буквально ныло от желания привычной стимуляции, а животик казался сиротливо спокойным, хотя тяжесть накопленного за предыдущие дни никуда не делась.

Клиника встретила его стерильной белизной и запахом антисептиков. Саша нервно потирал ладони, сидя у кабинета. Когда его вызвали, он вошел и увидел молодого врача, на вид не намного старше самого Саши. Доктор представился Максимом Игоревичем. У него были внимательные глаза и спокойный, располагающий голос.

– Проходите, Александр, располагайтесь, – доктор указал на кушетку, застеленную одноразовой пеленкой. – Жалобы есть? Как чувствует себя ваш животик в последнее время?

Саша сглотнул, чувствуя, как щеки начинают гореть.

– Да вроде бы всё нормально, – пробормотал он, снимая футболку.

– Ложитесь на спину, ноги согните в коленях, – скомандовал Максим Игоревич, надевая перчатки.

Саша лег, ощущая прохладу кушетки спиной. Его животик, обычно скрытый одеждой, теперь был полностью открыт для осмотра. Врач подошел ближе и сначала просто смотрел, оценивая симметрию и форму. Затем он положил теплую ладонь на кожу Саши.

– Расслабьтесь, дышите ровно, – мягко произнес врач.

Он начал пальпацию. Его пальцы двигались уверенно и методично. Сначала это были легкие, скользящие прикосновения, но затем Максим Игоревич начал погружать подушечки пальцев глубже. Когда он нажал в области левой подвздошной кишки, Саша невольно втянул в себя воздух. Животик под руками врача был непривычно плотным.

– Хм, – доктор нахмурился. Он начал прощупывать более интенсивно, совершая круговые движения, удивительно похожие на те, что Саша делал сам во время своих игр. – Ощущаете здесь давление?

– Немного, – прошептал Саша, чувствуя, как от этих профессиональных, но глубоких нажатий внутри начинает пробуждаться забытый на два дня позыв.

Пальцы врача проникали всё глубже, буквально перекатывая содержимое кишечника под кожей. Для Максима Игоревича это была медицинская необходимость, но для Саши это превратилось в изощренную пытку. Каждый нажим врача стимулировал перистальтику, заставляя застоявшиеся массы приходить в движение. Животик Саши начал едва заметно подрагивать.

– У вас здесь очень сильное напряжение и явный застой, – констатировал врач, продолжая интенсивно разминать живот пациента. – Странно. При таком заполнении вы должны испытывать серьезный дискомфорт.

Доктор еще несколько минут тщательно обследовал каждый сантиметр, надавливая то сильнее, то слабее. Саша закусил губу, чтобы не издать лишнего звука. Ему казалось, что врач вот-вот поймет, что это не просто запор, а результат долгой и осознанной игры.

– Знаете, Александр, мне не нравится эта плотность. Давайте-ка пройдем в соседний кабинет на УЗИ, я хочу посмотреть на это изнутри, – Максим Игоревич помог ему подняться.

В кабинете УЗИ было прохладно и темно. Саша снова лег, и врач нанес на его животик холодный, липкий гель. Когда датчик коснулся кожи, Саша вздрогнул. Врач водил прибором по всей поверхности, иногда сильно надавливая им, чтобы рассмотреть петли кишечника. На мониторе мелькали черно-белые пятна, в которых Саша ничего не понимал, но лицо врача становилось всё более озабоченным.

– Посмотрите сюда, – Максим Игоревич повернул экран к Саше. – Видите эти темные области? Ваш кишечник буквально переполнен. Петли расширены, тонус мышц очень странный... Он как будто находится в состоянии постоянного спазма, но при этом растянут.

Когда они вернулись в кабинет, врач сел напротив Саши и долго молчал, что-то записывая в карту. Наконец он поднял взгляд.

– Скажите честно, Александр, вы не испытываете проблем с животиком? Как часто у вас бывает стул? И самое главное... вы принимаете какие-то препараты или, может быть, делаете что-то специфическое?

Саша почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он мял край своей футболки, не зная, куда деть глаза. Молчание затягивалось.

– Я... я просто... – начал он, чувствуя, как позыв, спровоцированный осмотром, становится почти неконтролируемым. Тяжесть внутри давила на выход, и привычка тужиться едва не взяла верх прямо сейчас. – Доктор, я иногда... дразню его.

Максим Игоревич замер, отложив ручку.

– Дразните? Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду.

Саша, красный как рак, начал сбивчиво рассказывать. Он говорил о том, как ждет первого позыва, как идет на диван, как массирует животик, доводя ощущение до пика, и как начинает тужиться, имитируя дефекацию, только чтобы в последний момент остановиться.

– Я просто... мне нравится это чувство давления. Когда кажется, что уже всё, а я заставляю себя терпеть, – закончил он, не смея поднять глаз.

Врач слушал его с каменным лицом, но в глазах читалось профессиональное любопытство, смешанное с тревогой.

– Вот оно что. Это объясняет и тонус, и картину на УЗИ, – врач встал и подошел к Саше. – Покажите мне.

– Что показать? – опешил Саша.

– Покажите, как именно вы это делаете. Мне нужно понять механику процесса, чтобы оценить масштаб вреда, который вы себе наносите. Ложитесь обратно на кушетку.

Саша, чувствуя себя абсолютно обнаженным морально, снова лег.

– Начинайте, – приказал врач. – Делайте всё так, как делаете дома.

Саша дрожащими руками коснулся своего живота. Сначала он начал мягко поглаживать животик, пытаясь вызвать ту самую волну. В присутствии врача это было в сто раз волнительнее. Постепенно он вошел в ритм. Его пальцы начали впиваться в плотную плоть, имитируя привычный массаж.

– Так, – комментировал Максим Игоревич, внимательно наблюдая за движениями рук Саши. – Вы стимулируете сигмовидную кишку, принудительно проталкивая массы вниз.

Саша почувствовал, что позыв вернулся с новой силой. Он глубоко вздохнул, набрал воздуха в легкие и начал тужиться. Его пресс напрягся, животик стал твердым как камень и заметно выпятился. Он тужился долго, до покраснения лица, чувствуя, как содержимое кишечника упирается в самый выход.

– Остановитесь! – вдруг сказал врач, прикладывая руку к его животу в момент максимального напряжения. – Вы чувствуете, что сейчас происходит?

Саша расслабился, тяжело дыша, и позволил позыву медленно отступить, как он всегда и делал.

– Да... оно уходит назад, – прошептал он.

– Вот именно, – Максим Игоревич сел на край кушетки, его голос стал строгим. – Александр, послушайте меня очень внимательно. То, что вы называете «дразнить кишечник», на самом деле является серьезным насилием над организмом. Когда вы тужитесь, вы создаете колоссальное внутрибрюшное давление. Вы заставляете сфинктер работать против естественного ритма.

Врач снова начал пальпировать животик Саши, но теперь его движения были поучительными.

– Смотрите, когда вы подводите массы к выходу и резко останавливаетесь, происходит обратная перистальтика. Кал уходит выше, но он уже обезвожен. Он становится твердым, как камни. Ваш животик растягивается, мышцы теряют эластичность. Вы рискуете получить не просто хронический запор, а атонию кишечника. Это когда он вообще перестанет работать сам. Вам придется делать операции, понимаете?

Саша слушал, но внутри него всё еще пульсировало то самое сладкое эхо недавнего тужения. Слова врача о вреде казались чем-то далеким, а вот ощущения в животике были здесь и сейчас.

– Кроме того, – продолжал доктор, – такие игры ведут к растяжению прямой кишки. Со временем позывы станут слабее, и вам придется тужиться всё сильнее и сильнее, чтобы хоть что-то почувствовать. Вы разрушаете естественные рефлексы. Это может закончиться тем, что вы просто не сможете сходить в туалет без посторонней помощи.

Максим Игоревич закончил осмотр и вытер руки.

– Я выпишу вам мягкие слабительные и диету. И самое главное: забудьте об этом дразнении. Как только почувствовали позыв – сразу в туалет. Никаких ожиданий, никаких массажей на диване. Ваш животик и так перегружен, дайте ему отдых.

Саша кивал, одеваясь. Он вежливо поблагодарил врача, взял рецепт и вышел из кабинета.

Оказавшись на улице, он вдохнул прохладный воздух. Внутри него всё еще жило то напряжение, которое пробудил осмотр врача и его собственная демонстрация. Тяжесть в животике после двух дней перерыва ощущалась особенно ярко, особенно «вкусно».

– Нельзя, значит... – прошептал Саша, поглаживая себя через куртку.

Он вспомнил слова врача об атонии, об операциях и растяжении. Но тут же в памяти всплыло то невероятное чувство, когда он, превозмогая себя, заставлял позыв утихнуть, чтобы завтра он вернулся еще более мощным.

Саша ускорил шаг, направляясь к дому. Мысли о диете и слабительных вылетели из головы. Напротив, он думал о том, что сегодня уже шестой день, если считать те два дня «тишины», когда массы просто копились.

– Доктор просто не понимает, – подумал Саша, заходя в свою квартиру. – Он видит только медицину. А я вижу... глубину.

Он скинул кроссовки и, даже не переодеваясь, прошел в гостиную. Диван манил его своей мягкостью. Саша лег, чувствуя, как внутри него всё радостно отозвалось на привычную горизонтальную позу.

Его руки нырнули под одежду, и пальцы привычно легли на плотный, тяжелый животик.

– Ну что, – прошептал он, начиная первый круговой массаж. – Врач сказал, что ты очень полный. Значит, сегодня будет просто потрясающе.

Он закрыл глаза, полностью игнорируя все медицинские предупреждения. Позыв, разогретый врачебным осмотром, вернулся мгновенно. Саша глубоко вдохнул, напряг пресс и начал тужиться, чувствуя, как его животик становится эпицентром самой приятной борьбы в его жизни.

Сегодня он точно не пойдет в туалет. И завтра, возможно, тоже. Ведь чем опаснее игра, тем сладостнее ее финал. И никакой врач в мире не сможет убедить его отказаться от этого тягучего, распирающего восторга, который дарил ему его собственный, такой послушный и одновременно непокорный животик.