← Назад к обзору

Животик

Барабанная дробь раздутого чрева

Шестой день плавно перетек в седьмой, но Саша уже не просто копил содержимое своего кишечника. После визита к врачу в его голове созрел новый, более дерзкий и изощренный план. Слова доктора о растяжении стенок и избыточном давлении не напугали его, а скорее подсказали новое направление для его странного увлечения. Если кишечник может растягиваться, значит, он может вместить в себя не только твердые массы, но и воздух, создавая внутри ощущение абсолютной, распирающей полноты.

Последние сутки Саша целенаправленно готовил свой животик к этому эксперименту. Он полностью изменил свой рацион, налегая на продукты, которые обычно советуют исключать при метеоризме. Огромные порции вареной фасоли, чечевичный суп, капустный салат и свежие яблоки — всё это теперь составляло основу его питания. Он запивал еду газированной водой, чувствуя, как внутри начинается активная химическая реакция.

К вечеру седьмого дня его животик заметно изменился. Он уже не был просто плотным от накопившегося кала; теперь он ощутимо выдался вперед, приобретая округлую, упругую форму. Саша стоял перед зеркалом в спальне, задрав футболку. Его кожа на животике была натянута, а пупок стал менее глубоким. Если слегка постучать пальцами по правому или левому боку, раздавался отчетливый, пустой звук, похожий на барабанную дробь.

– Вот это да... – прошептал он, любуясь своим отражением. – Похоже на третий месяц беременности, не меньше.

Внутри всё бурлило и перекатывалось. Газы, образовавшиеся в результате его «диеты», требовали выхода, создавая настойчивое давление. Но Саша не собирался давать им свободу. Он достал из прикроватной тумбочки небольшую силиконовую пробку с широким основанием — инструмент, который он приобрел специально для таких случаев, но долго не решался использовать.

Смазав ее, он аккуратно ввел ее, чувствуя, как сфинктер плотно обхватывает инородное тело. Теперь пути назад не было. Всё, что накопилось внутри за неделю, и весь тот объем воздуха, который продолжал вырабатываться, были заперты в ловушке.

Саша прошел в гостиную и привычно устроился на диване, но на этот раз он не стал ложиться на спину. Он сел, широко расставив ноги, чтобы дать своему животику больше пространства. Ощущения были совершенно новыми. Это не было похоже на тяжелое давление каловых масс; это было чувство всепоглощающего распирания, словно изнутри его медленно надували насосом.

– О боже, как же тянет... – выдохнул он, кладя обе ладони на свой раздутый животик.

Он начал глубокий, вдумчивый массаж. Его пальцы не погружались вглубь, как раньше, потому что сопротивление было слишком сильным. Он совершал широкие круговые движения, стараясь равномерно распределить газы по петлям кишечника. Под его руками постоянно что-то урчало и вздрагивало. Каждая подвижка пузырьков воздуха вызывала новый, острый позыв.

Саша зажмурился. Он чувствовал, как газы упираются в пробку, пытаясь вытолкнуть ее, но она сидела надежно. Тогда он начал свою любимую игру — он стал тужиться. Но теперь это было сложнее. Из-за вздутия места для маневра внутри почти не осталось. Когда он напрягал пресс, его животик становился твердым, как футбольный мяч. Давление на прямую кишку стало просто невыносимым, потому что газы поджимали твердый кал к самому выходу.

– Еще немного... – подбадривал он себя, чувствуя, как на лбу выступает пот.

Он тужился сериями, заставляя свой кишечник работать на пределе возможностей. С каждым разом позыв становился всё более яростным. Ему казалось, что он чувствует каждую складку своего кишечника, каждое движение внутри. Животик под его руками пульсировал. Саша начал делать упражнения: он медленно наклонялся вперед, прижимая бедра к раздутому животику. Это вызывало резкую вспышку давления, от которой темнело в глазах.

– Да, именно так... – стонал он, наслаждаясь тем, как его тело протестует против такого обращения.

Прошел час, затем второй. Саша был полностью поглощен процессом. Он то нежно поглаживал свой животик, успокаивая его, то начинал яростно разминать его бока, заставляя газы перемещаться и создавать новые очаги давления. Его домашние штаны впивались в талию, и он в конце концов просто снял их, оставшись в одних боксерах, через которые отчетливо проступал округлый контур его живота.

К полуночи состояние Саши достигло критической точки. Позывы шли один за другим, не давая ни секунды покоя. Внутри всё горело от напряжения. Обычный человек на его месте уже давно бы корчился от боли, но Саша испытывал извращенное удовольствие от этой полноты. Он чувствовал себя огромным, тяжелым и невероятно наполненным.

– А что, если оставить всё так на ночь? – эта мысль пришла к нему внезапно и заставила сердце биться чаще.

Раньше он всегда заканчивал дразнение перед сном, позволяя организму немного расслабиться, хотя и не ходил в туалет. Но сегодня искушение было слишком велико. Представить, как он будет спать с этим надутым, тяжелым животиком, как за ночь газов станет еще больше, а давление к утру станет просто запредельным... Это было выше его сил.

– Да, – решил он. – Пусть это будет самая длинная ночь.

Он с трудом поднялся с дивана, чувствуя, как каждый шаг отдается внутри тяжелым колыханием. Его животик, натянутый и блестящий, мешал даже нормально наклониться, чтобы поправить подушку. Саша лег в кровать на бок, подтянув колени, но быстро понял, что так давление становится слишком острым. В итоге он устроился на спине, подложив под поясницу валик.

Лежа в темноте, он продолжал держать руки на своем животике. Он чувствовал, как внутри идет непрерывная работа. Кишечник, раздраженный семидневным воздержанием и огромным количеством газов, не желал успокаиваться. Саша закрыл глаза, прислушиваясь к звукам своего тела. Громкое урчание в тишине комнаты казалось ему прекрасной музыкой.

– Потерпи, маленький, – шептал он, поглаживая натянутую кожу. – Утром мы всё закончим. Утром будет так хорошо...

Сон был поверхностным и прерывистым. Несколько раз за ночь Саша просыпался от того, что его тело непроизвольно начинало тужиться во сне. Каждый раз он просыпался от резкого чувства распирания и пульсации внизу живота. Он ощупывал свой животик и с восторгом понимал, что тот стал еще больше, еще тверже. Воздух внутри него словно превратился в стальной монолит, который распирал его ребра и давил на все внутренние органы.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Саша уже не спал. Он лежал абсолютно неподвижно, боясь даже вздохнуть. Его животик теперь напоминал плотный купол. Ощущения были на грани — один неловкий жест, и казалось, что кожа просто не выдержит. Позыв к дефекации и выходу газов был настолько мощным, что Саша чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Это была не просто потребность, это была агония удовольствия.

– Пора... – выдохнул он.

Он медленно, превозмогая тяжесть, сел на кровати. Животик перевешивал его вперед, заставляя слегка сутулиться. Он положил ладони на бока и в последний раз сильно сжал их, чувствуя, как газы внутри заходили ходуном.

– Нет, еще не в туалете, – прошептал он сам себе. – Сначала здесь.

Он глубоко вдохнул, насколько позволял поджатый кишечником диафрагма, и начал тужиться. Это было самое сильное усилие за все семь дней. Он вкладывал в это движение всю свою волю, всю накопленную энергию. Его животик задрожал от напряжения, мышцы пресса проступили даже сквозь вздутие. Он чувствовал, как пробка едва сдерживает этот колоссальный напор.

– О боже... сейчас... – его голос сорвался на хрип.

Он тужился до тех пор, пока в глазах не поплыли золотистые искры. Давление было таким, что он буквально чувствовал форму каждой петли своего кишечника. И в этот момент, на самом пике, когда казалось, что он сейчас просто взорвется, Саша резко расслабился.

Он не пошел в туалет. Он снова откинулся на подушки, тяжело и часто дыша.

– Еще... еще нет, – прошептал он, чувствуя, как позыв медленно, с неохотой отступает, оставляя после себя горячую, пульсирующую пустоту в голове и невероятную тяжесть в животике.

Он решил, что подождет еще час. Он хотел довести это состояние до абсолютного предела, до той точки, где медицина бессильна, а остается только чистое, первобытное ощущение своего переполненного тела. Его животик, его гордость и его мучение, продолжал жить своей жизнью, готовясь к грандиозному финалу, который Саша откладывал так долго.

– Мы еще повоюем, – улыбнулся он, снова начиная нежно, почти любовно массировать свой огромный, надутый животик. – Семь дней — это только начало.

Он закрыл глаза, погружаясь в вязкую негу ожидания, зная, что когда он всё-таки решится дойти до туалета, это станет самым ярким событием в его жизни. Но пока... пока он просто наслаждался тем, как его животик медленно и верно растягивает границы его собственного мира.