← Назад к обзору

Жизнь бойца

Свитки безумия

Было три часа ночи. В доме Намикадзе-Узумаки никто не спал. Тишину, наполненную тяжелым, невысказанным напряжением, нарушил спокойный, но уверенный голос Шизуне. Она сидела в кресле, которое за последние сутки стало ее наблюдательным постом, и ее глаза, до этого момента неподвижно смотревшие в пустоту, сфокусировались.

– Я знаю, что можно попробовать, – произнесла она.

Все головы мгновенно повернулись к ней. В ее голосе прозвучала нотка профессиональной уверенности, ставшая для них спасательным кругом в океане отчаяния.

– Мы не можем вырвать его из той жизни силой, – продолжила Шизуне, складывая пальцы. – Это вызовет лишь отторжение и агрессию. Его психика выстроила мощнейшие защитные механизмы. Но мы можем попытаться показать ему альтернативу. Нормальную жизнь.

– Как? – хрипло спросил Минато.

– Отправить его, а заодно и его друзей, Зеницу и Иноске, в Академию шиноби. Каждый день. Там они будут среди сверстников, в структурированной, мирной среде. Им нужно показывать, что мир не состоит только из демонов и смерти. Что можно быть просто ребенком. Но, – она подняла палец, – это только половина плана. Самое важное – то, что будет после. Каждый день после Академии мы должны забирать их и немедленно приводить сюда. В этот дом. Здесь их нужно окружить абсолютной, но ненавязчивой заботой. Никакого насилия, никаких допросов, никаких попыток «исправить». Просто тепло, вкусная еда, спокойная обстановка.

Она перевела взгляд на Кушину и Минато.

– А за завтраком я буду пытаться наладить контакт. Я представлюсь... скажем, бабушкой Минато, приехавшей погостить. Старые люди вызывают меньше подозрений. Я буду разговаривать с ними. Не как психолог с пациентами, а как любопытная старушка с внуками. Спрашивать о всякой ерунде, о дне, о друзьях. Попытаюсь найти трещинку в их броне. Зеницу и Иноске... они ведь тоже дети, повидавшие войну и смерть, повзрослевшие слишком рано. Им это нужно не меньше, чем Наруто.

План был хрупким, почти наивным, но он был единственным, что у них было. Измученные взрослые, ухватившись за эту тонкую соломинку надежды, наконец разошлись по комнатам, чтобы поспать хотя бы пару часов.

Рассвет они встретили под резкий звон будильника, который запустил Минато. Все быстро привели себя в порядок и, словно солдаты на утреннем построении, собрались в гостиной. Орочимару уже включил ноутбук. На экране была темная комната Наруто. Он еще спал. Пять минут напряженного, молчаливого наблюдения, и вот фигура на кровати зашевелилась.

Наруто сел. Движения были резкими, отточенными. Он не потягивался, не зевал. Просто сел и замер, глядя в стену. Затем встал, натянул свою привычную черную униформу, закрепил на поясе двойные клинки. Прежде чем выйти, он на мгновение задержался, достал из кармана маленький бумажный сверток, высыпал порошок на язык и проглотил, не морщась.

Он двигался к двери так же тихо, как и вчера, но его снова остановил голос Кушины.

– Наруто, завтракать!

На лице мальчика промелькнуло раздражение. Он тяжело вздохнул и поплелся на кухню. Там его ждала та же картина: стол, ломящийся от еды, и четверо взрослых, смотрящих на него с вымученными улыбками. К ним добавилась еще одна фигура – Шизуне, с добрыми глазами и мягкой шалью на плечах.

Наруто молча сел и принялся за еду. Тишина.

– Здравствуй, внучек, – вдруг ласково сказала Шизуне, пододвигая к нему тарелку с фруктами. – Минато мне столько о тебе рассказывал. Я его бабушка, приехала навестить. Как спалось?

Наруто мельком взглянул на нее, жуя омлет. – Нормально.

– А чем сегодня с друзьями займетесь? – не унималась она, улыбаясь самой обезоруживающей улыбкой. – Наверное, опять в догонялки играть будете?

– Наверное, – уклончиво ответил Наруто, явно не желая поддерживать разговор. Он чувствовал подвох, но не мог понять, где он.

– Знаешь, когда твой отец был маленьким, он так любил играть в прятки... – начала Шизуне, пытаясь зацепиться за что-то, вызвать хоть какую-то эмоциональную реакцию.

Ей это почти удалось. Наруто нахмурился, собираясь что-то резко ответить, но в этот момент входная дверь снова распахнулась с грохотом.

– НАРУТО-О-О! МЫ СТОЛЬКО ДЕЛ СДЕЛАЛИ!

Иноске и Зеницу, крича в один голос, влетели в кухню и снова, как вчера, повисли на шее у невозмутимого Наруто.

– Мы столько хороших дел натворили! – вопил Зеницу. – Ты просто обалдеешь!

Через полминуты суматошных объятий они наконец слезли с него. Иноске с торжественным видом, будто вручая императорский указ, протянул Наруто свернутый свиток.

Наруто развернул его. Его глаза пробежались по строчкам. Секунду он смотрел на пергамент с каменным лицом, а потом... его прорвало. Он так заржал, так громко и заливисто, что свиток выпал из его рук и закатился под стол. Наруто рухнул на стул, сотрясаясь от хохота, держась за живот. Смех был не веселым, а каким-то истеричным, злым.

Минут пять он не мог успокоиться. Наконец, вытирая слезы, он кое-как встал и, все еще всхлипывая от смеха, заорал на друзей: – Какие же вы мрази!

Иноске и Зеницу переглянулись. – В каком смысле?

– В таком, что вы меня не позвали! – взревел Наруто.

– Ну, не проблема! – ухмыльнулся Иноске и достал из-за пазухи еще один, новый свиток. Он протянул его Наруто.

Тот развернул второй пергамент. Похлопал глазами. И снова разразился хохотом, еще более диким, чем в первый раз. Свиток полетел вслед за первым, под стол.

– Ладно, – отсмеявшись, сказал Наруто, выпрямляясь. – Пошли выполнять план.

Троица развернулась к выходу, но тут их остановил стальной голос Минато. – Стоять.

Они замерли.

– Иноске, Зеницу, Наруто. С сегодняшнего дня вы втроем идете в Академию шиноби.

Троица медленно развернулась. На их лицах было чистое недоумение. – Может, не надо? – почти жалобно спросил Наруто.

– Надо, – отрезал Минато, глядя на него в упор. – Или я выселю вас всех троих из деревни. Навсегда.

Угроза подействовала. Расстроенные, они понуро поплелись из дома в сопровождении одного из АНБУ, которого Минато предусмотрительно вызвал.

Когда за ними закрылась дверь, взрослые убрали еду со стола. Шизуне, не говоря ни слова, залезла под стол, нашла оба свитка, выпрямилась и села на стул.

– Посмотрим, что их так развеселило, – сказала она, и в ее голосе уже не было бабушкиной ласки.

Она развернула первый свиток. «Список славных дел, совершенных прошлой ночью».

– Пункт первый, – начала читать Шизуне ровным голосом. – «Двенадцать часов ночи. Заложить мощную взрывчатку под стол Хокаге. Комментарий от Иноске: когда этот хуй в желтом сядет на кресло, оно взорвется, и во все стороны разлетятся использованные презервативы и резиновые дилдо».

В комнате повисла тишина. Минато побледнел. – Они... они хотели взорвать мой кабинет? – И унизить тебя самым отвратительным способом, – прошипела Кушина, сжимая кулаки. – Эти маленькие ублюдки! – Надо отдать должное изобретательности, – хмыкнул Джирайя, но тут же осекся под взглядом Цунаде. – В смысле, это ужасно! Абсолютно ужасно! – Необходимо немедленно проверить кабинет Хокаге, – холодно произнес Орочимару. – И сменить всю мебель. На всякий случай.

– Пункт второй, – продолжила Шизуне, проигнорировав начавшуюся панику. – «Нарисовать хуй и вагину на столе Хокаге и на лице самого Минато специальными чернилами, которые светятся в темноте. Комментарий от Зеницу: будет сиять ярче всех звезд».

Минато инстинктивно потер лицо. Кушина застонала. – Они хотели обезобразить тебя! Да я их... – Это уже не просто шалость, – нахмурилась Цунаде. – Это акт прямого неповиновения и осквернения символа власти. Их ненависть к авторитетам... она запредельна.

– Пункт третий, – голос Шизуне дрогнул. Она сделала паузу, прокашлялась и продолжила почти шепотом. – «Изнасиловать роддом. Весь персонал и детей. Комментарий от Зеницу: мне понравилось ебать двухмесячного мальчика. Комментарий от Иноске: я вылизал пизду медсестре, охуеть как хорошо стало».

Мир в комнате будто остановился. Воздух стал плотным и ледяным. Кушина издала тихий, сдавленный звук, похожий на предсмертный хрип, и закрыла рот рукой, ее глаза наполнились ужасом. Минато сидел, как каменное изваяние, глядя в одну точку. Его лицо было цвета пепла.

– Нет... – прошептала Цунаде. Ее лицо исказилось от омерзения и ярости. Как медик, как женщина, она не могла этого постичь. – Нет, это... это невозможно. Они не могли... – Это монстры, – выдохнул Джирайя. Вся его игривость исчезла. На его лице был неподдельный ужас. – Это не дети. Это ебаные монстры. – Интересно, это хвастовство или реальный факт? – пробормотал Орочимару, но в его голосе не было научного любопытства. Была лишь холодная констатация бездны. – В любом случае, уровень психопатии... зашкаливает. Необходимо проверить все больницы. Немедленно.

Обсуждение было долгим, бурным и полным отчаяния. Никто не мог поверить, что дети, даже травмированные, способны даже на фантазии о таком.

– Пункт четвертый, – с трудом продолжила Шизуне, когда все немного успокоились. – «Спиздить нижнее белье Цунаде. Идея Зеницу. Комментарий от Зеницу: бля, Цунаде, твои трусики великолепны! Мы с Иноске дрочим на них второй час».

Цунаде вскочила, опрокинув стул. Ее лицо побагровело от ярости и унижения. – ЧТО?! ЭТИ СОПЛЯКИ!.. ДА Я ИХ В ПОРОШОК СОТРУ! Я ИХ КАСТРИРУЮ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! Джирайя, который на секунду выглядел так, будто его осенила гениальная идея, тут же съежился. – Они... они украли твое белье? – пролепетал он. – ЗАТКНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! – взревела Цунаде. – РЕЧЬ НЕ ОБ ЭТОМ! ОНИ ПЕРЕШЛИ ВСЕ ГРАНИЦЫ! – Ее реакция вполне объяснима, – заметил Орочимару. – Это не только вторжение в личное пространство, но и акт фетишизации, низведения ее до объекта. Для сильной женщины вроде Цунаде-самы это равносильно прямому оскорблению.

– Пункт пятый, – Шизуне уже читала как автомат. – «Мы изнасиловали плюшевую змею Орочимару, с которой он спит. Ее звали Тоша. Мы закинули в нее дилдо и колонку. Когда Орыч придет, обнимет ее и начнет спать, мы врубим фонк. Скрытая камера запишет все, и мы выложим в интернет. Комментарий от Иноске: охуенный бизнес-план».

Все взгляды устремились на Орочимару. Легендарный Саннин сидел неподвижно. Его змеиные глаза сузились в щелочки. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в комнате похолодало еще на десять градусов. – Тоша... – прошипел он так тихо, что его едва услышали. – У тебя... у тебя была плюшевая змея? – ошарашенно спросил Джирайя. Орочимару медленно повернул к нему голову. Во взгляде было столько холодной ярости, что Джирайя предпочел бы встретиться с Десятихвостым. – Они... осквернили... Тошу, – процедил он. – Они заплатят за это.

Шизуне отложила первый свиток и взяла второй. «План на сегодня». – Пункт первый, – ее голос был мертвым. – «Мы станем операторами детского гей-порно. И обычного».

Если до этого взрослые были в шоке, то теперь они вошли в стадию полного оцепенения. – Нет. Просто нет, – пробормотал Минато, качая головой. – Этого не может быть. – Они хотят... они хотят снимать... и продавать... – Кушина не могла закончить фразу. – Это уже не психопатия, – сказала Цунаде, садясь обратно на стул. Ее гнев сменился ледяным ужасом. – Это чистое, концентрированное зло. Это то, с чем они якобы борются. Они сами становятся демонами. – Это самый прибыльный пункт из всех, – вдруг подал голос Орочимару. – С точки зрения теневой экономики. Они мыслят как криминальные гении.

– Пункт второй. «Троицей выебать бегемота, а затем весь зоопарк. Все аналы животных будут изнасилованы. Комментарий от Иноске: на это сделай». Наступила тишина. Затем Джирайя нервно хихикнул. – Бегемота? – переспросил он, и его смех стал истеричным. – Они хотят изнасиловать бегемота? Как?! – Не смешно, Джирайя! – рявкнула Цунаде, хотя на ее лице тоже было выражение абсолютного недоумения. – Это... это зоофилия в промышленных масштабах! – Логистически это очень сложная задача, – задумчиво произнес Орочимару. – Потребуется серьезное планирование и, возможно, использование техник для обездвиживания животных. – Орочимару, прекрати анализировать их безумие! – взмолился Минато. – Мой сын хочет изнасиловать бегемота!

– Пункт третий. «Мы втроем изнасилуем Цунаде». Цунаде застыла. – Комментарий от Иноске: «Хули она свои сиськи развесила? Непорядок». Комментарий от Зеницу: «А потом я на ней женюсь, и у нас будет много деток». Комментарий от Наруто: «А я за компанию. И жопа неплохая. Но у моей третьей жены лучше».

Цунаде медленно поднялась. Ее лицо было абсолютно спокойным, что было страшнее любого крика. – Они... – начала она тихим, смертельно опасным голосом. Реакция на комментарии была последовательной. – «Непорядок»?! – взревела она, когда Шизуне прочла слова Иноске. – ДА Я ЕМУ УСТРОЮ ТАКОЙ ПОРЯДОК, ЧТО ОН ЗАБУДЕТ, КАК ЕГО ЗОВУТ! – Жениться? Деток? – прошипела она после комментария Зеницу. – Я ИЗ ЕГО «ДЕТОК» СДЕЛАЮ НАЖИВКУ ДЛЯ РЫБ! Но комментарий Наруто ударил сильнее всего. Сравнение. Отстраненное, аналитическое, унизительное. – Он... он сравнил меня... со своей... – Цунаде не смогла закончить. Она просто села и закрыла лицо руками. – Это самое жестокое, – тихо сказала Шизуне. – Не прямая угроза, а обесценивание. Он даже не воспринимает это как что-то из ряда вон выходящее. Просто еще одно «дело», которое можно сравнить с другими.

– Пункт четвертый. «Купить осеннюю порнуху, выкинуть всех людей из кинотеатра, поставить на экран и дрочить с попкорном». – После всего, что мы прочитали, это звучит почти невинно, – горько усмехнулся Джирайя. – Они хотят захватить кинотеатр, – поправил его Минато. – Это все еще преступление.

– Пункт пятый. «Идея лично Иноске: натянуть Минато на дилдак». Минато вздрогнул, как от удара. – Комментарий Иноске: «Ну, у него ебало больно довольное, исправим». Комментарий Наруто: «Ну, я не против. После наркоты утром его ебало как солнце». Комментарий Зеницу: «Я предлагаю его лицо спермой залить, а суперклеем зафиксировать». Комментарий Наруто: «О, еще лучше. И то, и то сделаем». Конец плана.

Это был нокаут. Минато сидел, обхватив голову руками. Кушина плакала, не скрываясь. – Мой мальчик... Мой муж... Что с ними стало? Что с ними сделали? – Они хотят не просто убить или унизить, – прошептала Шизуне, глядя на свитки с ужасом. – Они хотят уничтожить. Стереть личность, осквернить все, что дорого. Это месть. Месть всему миру за их сломанные жизни.

Орочимару снова достал хрустальный шар. Туман рассеялся, показывая класс в Академии. Иноске, Зеницу и Наруто сидели на задних партах, демонстративно скучая и тайком что-то закидывая в рот из тех же бумажных свертков.

– ...итак, дети, – говорил Ирука у доски. – Каждый сейчас выйдет и представится. Расскажите, что вы любите, что не любите, о чем мечтаете. Один за другим выходили дети. Вот вышел высокомерный мальчик с гербом Учиха. – Меня зовут Саске Учиха. Я не люблю многое, а люблю мало что. Моя мечта – это не мечта, а цель. Превзойти одного человека. – «Его клан жив, а он все такой же невыносимый», – прокомментировала Цунаде.

– Следующий, Иноске Хашибира! Иноске лениво встал. – Хорошо, Хипута. – Меня зовут Ирука! – поправил учитель. – Понял, Будо. После седьмой попытки Иноске наконец произнес имя правильно и вышел к доске. – Я Иноске! Я люблю драться и есть! Не люблю учиться! А моя цель – отпиздить Наруто и стать самым сильным! – «Хотя бы цель понятная», – вздохнул Джирайя.

– Зеницу Агацума! Зеницу вышел, поеживаясь. – Я... я Зеницу. Я люблю девочек. Не люблю демонов. А моя мечта... изнасиловать всех в этой деревне. Женщин, детей, мужчин... Всех. В классе повисла мертвая тишина. Ирука застыл с открытым ртом. Взрослые у шара тоже.

– Наруто Узумаки! Наруто вышел к доске с ленивой ухмылкой. – Я Наруто. Люблю наркотики и своих жен. Не люблю, когда меня отвлекают. Мечтаю стать главным наркобароном пяти великих наций и завести гарем из пятидесяти теневых клонов Цунаде. Ирука не выдержал. – ВОН ОТСЮДА! ВСЕ ТРОЕ! ВОН!!!

– Гарем... из меня? – прошептала Цунаде, чувствуя, как к ней подступает дурнота. – Наркобарон... – Минато уронил голову на стол.

Троица медленно пошла прочь из Академии. – Слушайте, – вдруг сказал Зеницу. – А давайте пока не будем по плану? Давайте для начала стиль сменим? Порнухи новой купим, музыки... – Дельная мысль! – поддержал Иноске. Наруто кивнул.

Взрослые, которые уже были у двери, готовые немедленно их перехватить и не дать плану свершиться, замерли. – Стойте, – сказала Шизуне, глядя в шар. – Сейчас вмешиваться не надо. Это... неожиданно. Они вернулись к шару.

Троица пошла по магазинам. Зеницу и Иноске просто набрали новой одежды, дисков с музыкой и несколько журналов для взрослых. А вот Наруто подошел к делу основательно. Взрослые наблюдали, как их сын и надежда деревни: Зашел в парикмахерскую и перекрасил свои золотые волосы в ослепительно белый. Зашел в тату-салон и вышел оттуда с огромной, сложной татуировкой дракона, обвивавшей его правую руку от плеча до кисти. Купил в ювелирном магазине несколько серег-колец и тут же, в салоне пирсинга, проколол себе уши в нескольких местах. Зашел в косметический магазин и вышел, красуясь черными ногтями.

Когда он предстал перед друзьями, он выглядел совершенно другим человеком. Белые волосы, татуировка, металл в ушах, черные ногти – все это, в сочетании с его природной харизмой и хищной грацией, создавало образ порочного, опасного, но дьявольски привлекательного юноши.

– Ух ты! – присвистнул Зеницу. – Теперь ты выглядишь почти так же круто, как я! – одобрительно хмыкнул Иноске.

– Мой... мой сын... – пролепетала Кушина, глядя на это преображение. – Он... красивый... – Он выглядит как рок-звезда из моих романов, – ошарашенно пробормотал Джирайя. – Он выглядит как ходячая проблема, – подытожила Цунаде.

Преображенная троица, довольная собой, не пошла выполнять свой чудовищный план. Вместо этого они свернули к окраине деревни. – Куда они? – спросил Минато. Орочимару увеличил изображение. Они снова шли к той самой пещере у подножия горы Хокаге.

– Ладно, – сказал Наруто своим друзьям. – Повеселились, и хватит. Пора домой.

Они вошли в барьер и исчезли. Они возвращались в свой мир. В город истребителей.

А в гостиной дома Хокаге сидели раздавленные взрослые, понимая, что их простой план провалился, не успев начаться. Они пытались затащить Наруто в свой мир, а он, поиграв с ним пару часов, просто сменил имидж и вернулся обратно в свой собственный ад.