Жизнь непредсказуема.
Стеклянные стены и трещины в фундаменте
Утро после «великого сражения», как успел окрестить вчерашний хаос Уён, выдалось на редкость прозаичным. Магия исчезла вместе с первым лучом солнца, оставив после себя лишь саднящие мышцы, порванную одежду и стойкое чувство неловкости. Если ночью, перед лицом дымных монстров, объединение казалось единственным верным выходом, то при свете дня старые обиды и привычное раздражение вернулись на свои места, словно их и не выбивало из колеи.
Ким Хонджун стоял посреди двора, опираясь на метлу с таким видом, будто это был как минимум королевский скипетр. Его двухцветные волосы были всклокочены, а под глазами залегли тени — ночь прошла в попытках осознать, что вчерашнее не было коллективным приступом шизофрении.
– Ты держишь метлу так, будто боишься, что она тебя укусит, – раздался спокойный, до ужаса правильный голос Сонхва.
Пак Сонхва выглядел... возмутительно хорошо. На нем была чистая белая футболка, розовые волосы аккуратно зачесаны назад, а в руках он держал пакеты с мусором.
– Я просто анализирую траекторию подметания, – огрызнулся Хонджун, не глядя на него. – И вообще, мы договорились о завтраке. Где мой кофе, «мамочка»?
Сонхва поморщился от прозвища, но поставил на скамейку бумажный стаканчик.
– Кофе без сахара и сливок, как ты любишь. И не называй меня так. Мы помогли друг другу выжить, но это не значит, что мы теперь лучшие друзья.
– О, поверь, я об этом помню каждую секунду, – Хонджун сделал глоток и едва заметно прикрыл глаза от удовольствия. Кофе был идеальным. – Твоя компания всё ещё кажется мне сборищем зазнаек. Особенно тот блондин, который вчера читал лекции Чонхо.
– Ёсан? – Сонхва усмехнулся. – Он просто говорит правду. Если твой друг не умеет держать дистанцию, Ёсан ему об этом скажет. Прямо в лицо.
В это время в другом конце двора «тот самый блондин» Кан Ёсан сидел на корточках перед сломанным дроном, который вывалился из окна во время ночной потасовки. Его почти белые волосы были собраны в крошечный хвостик, а взгляд был прикован к микросхемам.
– Ты его так не починишь, – раздался над ухом низкий голос.
Ёсан даже не вздрогнул. Он знал этот голос. Чонхо стоял рядом, скрестив руки на груди. На нем была черная водолазка, которая подчеркивала его широкие плечи, и выглядел он так же сурово, как и вчера.
– Я знаю, что делаю, Чонхо, – отрезал Ёсан, не поднимая головы. – У него поврежден гироскоп. Если я сейчас замкну эти контакты...
– ...то он вспыхнет у тебя в руках, – закончил за него Чонхо. – Дай сюда.
Он протянул руку, но Ёсан резко отодвинул дрон в сторону.
– Не трогай. Ты вчера достаточно наломал. Яблоки, монстры... техника требует деликатности, а не твоих медвежьих объятий.
Чонхо сузил глаза. Его раздражала эта манера Ёсана — быть одновременно хрупким и колючим, как стекловата.
– Я левша, у меня мелкая моторика развита лучше, чем ты думаешь, – Чонхо присел рядом, вторгаясь в личное пространство Ёсана. – И вообще, ты обещал, что мы пойдем в библиотеку.
– Я обещал, что рассмотрю это предложение, – Ёсан наконец поднял на него глаза. Родимое пятнышко у глаза казалось ярче на фоне бледной кожи. – Но сначала — дрон.
Чонхо вздохнул, но не ушел. Он просто сидел рядом, наблюдая за тонкими пальцами Ёсана. Внутри него боролись два чувства: желание уйти подальше от этого невыносимого парня и странное, почти физическое притяжение к его спокойствию.
Тем временем у фонтана разгоралась очередная драма. Чон Уён, размахивая руками, что-то доказывал Сану, который лениво привалился к парапету.
– Я говорю тебе, мой веер прошел в миллиметре от твоего носа, потому что ты сам подставился! – возмущался Уён. – Ты слишком лезешь вперед, лис недоделанный!
Сан усмехнулся, его глаза хитро блеснули.
– А мне показалось, ты просто хотел привлечь мое внимание, Уён-и. Так часто махал своими игрушками перед моим лицом...
– Мечтай больше! – Уён фыркнул и отвернулся, но кончики его ушей предательски покраснели. – Ты грубый, невоспитанный и носишь слишком обтягивающие футболки.
– Тебе же нравится, – Сан сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума. – Признай, без нас ваша жизнь в этом корпусе была бы скучной до смерти.
Уён хотел было съязвить в ответ, но слова застряли в горле. Сан был слишком близко, и от него пахло чем-то терпким и холодным.
– Иди к черту, Сан, – прошептал Уён, но не отошел ни на сантиметр.
В библиотеке, куда все-таки добрались некоторые представители обеих компаний, царила напряженная тишина. Ли Минхо сидел за самым дальним столом, обложившись книгами по анатомии кошек. Его мятного цвета худи выделялось в полумраке зала.
– Ты неправильно держишь осанку, – раздался шепот над самым ухом.
Минхо вздрогнул и едва не выронил книгу. Бан Чан стоял позади него, улыбаясь своей мягкой, «папочкиной» улыбкой, которая бесила Минхо до зубного скрежета.
– Ты преследуешь меня, оранжевый? – Минхо обернулся, обнажив свои кроличьи зубы в недоброй усмешке. – Иди пей свою воду и не мешай мне читать.
– Ты боишься высоты, любишь кошек и читаешь книги по медицине, – Чан проигнорировал грубость и сел напротив. – Ты интересный, Минхо. Хотя и пытаешься казаться кактусом.
– Я не пытаюсь, я и есть кактус, – Минхо захлопнул книгу. – И если ты сейчас же не уйдешь, я проверю, насколько быстро работают твои рефлексы без кастетов на руках.
Чан лишь рассмеялся, и этот звук заставил нескольких студентов обернуться с шиканьем.
– Ты дерзкий. Мне это нравится. Давай так: если я помогу тебе найти редкое издание про британских короткошерстных, ты позволишь мне посидеть здесь полчаса?
Минхо прищурился. Его маленькие руки сжали край стола. Он ненавидел тактильность, ненавидел вмешательство в свое пространство, но... книга была действительно редкой.
– Десять минут, – отрезал он. – И не смей дышать слишком громко.
На другом этаже библиотеки Субин пытался сосредоточиться на учебнике, но Кан Тэхён, сидевший напротив, постоянно отвлекал его щелчками затвора камеры.
– Тэхён, здесь нельзя фотографировать, – Субин поправил воображаемые очки и строго посмотрел на младшего.
– Я снимаю не книги, а то, как свет падает на твои скулы, – Тэхён даже не смутился. – Ты очень симметричный, Субин. Это редкость.
Субин покраснел до корней волос. Он привык исправлять ошибки в текстах друзей, привык быть «ленивцем» и рассудительным лидером, но такие прямые комплименты выбивали его из колеи.
– Ты... ты опять пропустил запятую в своем посте в соцсетях, – быстро проговорил Субин, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.
– И что ты с этим сделаешь? – Тэхён отложил камеру и скрестил ноги на стуле. – Накажешь меня дополнительным чтением?
Субин вздохнул. Этот парень был невыносим. Он был левшой, спал с полуоткрытыми глазами и говорил такие вещи, от которых хотелось либо провалиться сквозь землю, либо... улыбнуться.
– Я просто исправлю её, – тихо сказал Субин. – Потому что так правильно.
– Ты слишком правильный, – Тэхён улыбнулся, и в его желтых элементах одежды он сам казался маленьким солнцем. – Но мне это, кажется, начинает нравиться.
Вечер снова собрал всех во дворе. Уборка была закончена, но никто не спешил расходиться. Неприязнь никуда не делась — она висела в воздухе, как мелкая пыль. Ёнджун и Бомгю сидели на ступенях, деля одну упаковку клубники.
– Ты обещал, ты купил, – Бомгю с набитым ртом выглядел как хомяк. – Но ты всё равно высокомерный тип, Ёнджун-и.
– А ты — шумная катастрофа с маллетом, – Ёнджун щелкнул его по носу. – Но клубнику ешь красиво.
Сынмин и Чонин стояли чуть поодаль, обсуждая музыку.
– Твой вкус в плейлистах — это просто хаос, – Сынмин скептически смотрел в телефон Чонина.
– Это называется «разнообразие», классик ты наш, – Чонин хитро улыбнулся. – Ты просто слишком скучный, чтобы понять прелесть этого трека.
Хонджун и Сонхва стояли в центре, наблюдая за своими компаниями.
– Смотри на них, – негромко сказал Хонджун. – Они всё ещё ненавидят друг друга.
– Нет, – Сонхва покачал головой. – Они просто не знают, как вести себя по-другому. Мы слишком долго строили стены между нашими корпусами.
– Стены — это безопасно, – Хонджун посмотрел на свои татуировки на руках. – Когда у тебя есть стена, ты знаешь, откуда ждать удара. А теперь... теперь всё запуталось.
– Иногда стены нужно разрушать, чтобы увидеть небо, Капитан, – Сонхва повернулся к нему. В сумерках его розовые волосы казались почти фиолетовыми.
Хонджун усмехнулся своей безумной улыбкой.
– Небо — это высоко. А Минхо и ты боитесь высоты, помнишь?
– С тобой не так страшно, – вдруг произнес Сонхва, и это признание повисло в воздухе, тяжелое и значимое.
Хонджун замолчал. Он не привык к такой честности. В его мире всё было либо черным, либо белым — как его волосы. А Сонхва привносил в этот мир оттенки розового и серебряного, которые пугали своей мягкостью.
– Ладно, – Хонджун отвернулся, пряча смущение за маской безразличия. – Завтра будет новый день. И если я увижу хоть одну соринку в нашем корпусе, я обвиню в этом тебя.
– Договорились, – тихо рассмеялся Сонхва.
Две компании разошлись по своим общагам. Но этой ночью, когда Ёсан лег в кровать, он не думал о запчастях для дрона. Он вспоминал, как Чонхо смотрел на его руки. А Чонхо, ворочаясь с боку на бок, всё никак не мог забыть низкий, пробирающий до костей голос «Ангела», который спас ему жизнь.
Неприязнь осталась. Она была фундаментом их отношений. Но на этом фундаменте, вопреки здравому смыслу, начали расти цветы, которые невозможно было просто выполоть.
– Глупости всё это, – пробормотал Минхо, прижимая к себе кошку и глядя на оранжевый свет в окне напротив. – Просто временное перемирие.
Кошка в ответ лишь громко замурчала, зная то, чего её хозяин еще не хотел признавать. Битва только начиналась, и на этот раз враг был внутри них самих.