← Назад к обзору

Жизненный урок

Эхо разбитого сердца

В тренировочном подвале, где еще секунду назад гремели удары и кипела яростная энергия протеста, воцарилась гробовая тишина. Мана, вернувшаяся в тела Сон Джинву и Ча Хэ Ин после отключения барьера, привычно наполнила их жилы, мгновенно сращивая сломанные кости и убирая синяки. Но эта великая сила, способная изменять ландшафты и сокрушать богов, оказалась абсолютно бесполезной против той раны, которую Юки оставил в их душах.

Слова сына всё еще вибрировали в воздухе, тяжелые и горькие, как пепел. «Лучше вообще быть сиротой, чем жить с кусками льда вместо родителей!»

Сон Джинву стоял, опустив голову. Его черные волосы закрывали глаза, но аура, обычно величественная и пугающая, сейчас казалась надломленной. Он, Монарх Теней, правитель вечного ничто, впервые за долгие десятилетия почувствовал себя по-настоящему маленьким. Не тем слабым охотником ранга E, которым он был когда-то, а кем-то гораздо более жалким — отцом, который проиграл битву за собственную семью.

Ча Хэ Ин сидела на холодном полу, прижимая здоровую руку к груди, там, где под кожей билось сердце. Ее лицо, обычно безупречное и сосредоточенное, было искажено гримасой осознания. Она вспомнила, как в последние месяцы отмахивалась от Юки, когда тот звал ее попробовать свежеиспеченные круассаны. Вспомнила, как сухо отвечала на его рассказы о тренировках, считая их «детской забавой», ведь у него нет маны.

– Когда... когда это произошло? – Ее голос был едва слышным шепотом. – Джинву, когда мы стали для него чужими?

Джинву не ответил. Он смотрел на свои руки, которые привыкли держать кинжалы, но разучились обнимать без повода.

В этот момент Сон Сухо, лежавший до этого без сознания, резко вдохнул и приподнялся на локтях. Его голова гудела от точного удара младшего брата, но чувства обострились до предела. Он слышал всё. Каждое слово Юки, каждый всхлип матери.

– Юки... – Сухо поморщился, касаясь шеи. – Он... он действительно это сделал?

Старший брат оглядел подвал. Разбросанное тренировочное оружие, следы борьбы на полу и своих родителей, которые выглядели так, будто их только что лишили самого ценного артефакта в мире — их достоинства. К горлу Сухо подкатил комок. Он всегда гордился своей силой, своим происхождением, тем, что он — наследник великого Джинву. Но сейчас ему стало тошно от самого себя.

Он вспомнил, как вчера смеялся над Юки, когда тот испачкал мукой свою любимую футболку. Сухо тогда сказал, что «настоящие охотники не тратят время на кухне». Он видел в брате лишь «обычного человека», которого нужно защищать, но которого не обязательно воспринимать всерьез.

– Он прав, – Сухо с трудом поднялся, его ноги слегка подкашивались. – Мы превратились в высокомерных ублюдков.

Джинву резко вскинул голову, его глаза сверкнули холодным синим пламенем, но гнев тут же угас, сменившись глубокой печалью.

– Не смей так говорить, – автоматически начал было Джинву, но запнулся. – Хотя... ты прав. Мы привыкли мерить мир категориями угроз и уровней. Мы забыли, что Юки живет в мире чувств, а не магических ядер.

В это же время в межпространственном разломе другая семья Сон замерла перед мерцающим экраном. Сон Джинву из параллельной реальности, тот, кто так и не узнал, что такое иметь второго сына, сжал кулаки.

– Этот мальчик... – произнес он, обращаясь к своей жене. – Он совершил невозможное. Он победил Монарха, не используя магию. Он использовал правду.

Параллельная Ча Хэ Ин вытерла слезу.

– Посмотри на него, Джинву. В нашем мире у нас только Сухо. Но там... этот Юки... он — их совесть. Он — то единственное, что связывает их с человечностью, которую они почти потеряли в погоне за безопасностью мира.

– Нам нужно вмешаться? – спросил их Сухо, глядя на экран с нескрываемым уважением к младшему брату, которого у него никогда не было.

– Нет, – покачал головой параллельный Джинву. – Это их битва. И, честно говоря, самая сложная из всех, что им доводилось вести.

А в это время в реальном мире Юки лежал на своей кровати, зарывшись лицом в подушку. Его тело всё еще подрагивало от пережитого напряжения. На тумбочке стояла фотография в простой деревянной рамке: они все вместе, три года назад, на пикнике. Тогда глаза отца еще светились теплом, а мама смеялась над какой-то глупой шуткой.

Юки ненавидел себя за то, что поднял руку на родителей. Ему до сих пор казалось, что он чувствует хруст кисти матери под своими пальцами. Но он знал — если бы он не сделал этого сегодня, завтра было бы поздно. Они бы окончательно превратились в статуи, в божества, которым нет дела до простых смертных, даже если эти смертные — их собственная кровь.

– Почему... – прошептал он в пустоту комнаты. – Почему сила должна стоить сердца?

Он встал и подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел тринадцатилетний парень с ярко-голубыми глазами, точной копией отцовских, но в них не было тьмы бездны. Там была только бесконечная усталость. Черные пирсинг-кольца в ушах тускло блестели. Он коснулся татуировки на плече — узоры казались ему клеймом одиночества в семье героев.

Снизу донеслись тихие шаги. Они были медленными, нерешительными. Юки замер, прислушиваясь. Он узнал походку отца. Обычно Джинву передвигался бесшумно, как тень, но сейчас он намеренно давал о себе знать.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Юки... – голос Джинву за дверью был лишен привычной стальной уверенности. – Сын, открой, пожалуйста.

Юки промолчал, сжимая край футболки.

– Мы не злимся, – продолжил Джинву после долгой паузы. – Мы... мы просто хотим поговорить. Мама... она на кухне. Она плачет, Юки. Не из-за руки. Она плачет из-за того, что ты сказал.

– А что изменится от разговоров? – крикнул Юки, и его голос сорвался. – Вы завтра снова уйдете в разлом! Снова будете обсуждать, сколько монстров убили и какой ранг у нового пробужденного! Вам плевать на то, что я приготовил на ужин! Вам плевать, что я выучил новую технику меча без маны! Для вас я просто хрупкая фарфоровая кукла, которую нужно запереть в золотой клетке!

За дверью воцарилось молчание. Джинву прислонился лбом к холодному дереву двери. Каждый крик сына был острее любого кинжала Камиша.

– Ты не кукла, – тихо сказал Джинву. – Сегодня ты показал, что ты сильнее всех нас вместе взятых. Ты единственный, кто не побоялся бросить нам вызов. Юки... я забыл, каково это — чувствовать страх за свою жизнь. Но сегодня, когда ты смотрел на меня в том подвале... я испугался не твоих ударов. Я испугался того, что потерял тебя давным-давно, а заметил это только сейчас.

Юки медленно подошел к двери, но не открыл ее. Он сел на пол, прислонившись спиной к косяку, точно так же, как его отец по ту сторону.

– Я просто хочу, чтобы мы были семьей, – прошептал мальчик, роняя слезы на колени. – Не «Великим Монархом» и «Сильнейшей Охотницей», а папой и мамой. Я хочу чувствовать запах выпечки, а не озона и крови.

Дверная ручка дернулась, но замок был надежен. Джинву вздохнул.

– Сухо тоже здесь, – сказал он. – Он стоит на лестнице и не решается подойти. Он сказал, что ему тошно от самого себя. Ты вскрыл нарыв, Юки. Это больно, но, возможно, это единственный способ исцелиться.

В этот момент в коридоре появилась Ча Хэ Ин. Ее рука была перебинтована — она отказалась от мгновенного магического исцеления, желая сохранить эту боль как напоминание. Она подошла к Джинву и положила руку ему на плечо.

– Юки, – позвала она. – Я... я испекла печенье. Оно подгорело, потому что я забыла, как пользоваться духовкой без магии. Но я старалась. Пожалуйста... выходи. Давай просто посидим на кухне. Без доспехов. Без разговоров о рейдах.

Юки шмыгнул носом. Гнев, который питал его в подвале, начал угасать, оставляя после себя лишь огромную, зияющую пустоту и потребность в тепле. Он медленно повернул ключ в замке.

Дверь открылась с легким скрипом. Перед ним стояли его родители — не великие герои, а просто мужчина и женщина, выглядящие растерянными и виноватыми. За их спинами маячил Сухо, который виновато отвел взгляд, встретившись глазами с братом.

Юки посмотрел на перебинтованную руку матери, и его сердце сжалось.

– Прости за руку, мам, – прошептал он.

Хэ Ин шагнула вперед и крепко обняла его, прижимая к себе.

– Нет, малыш, это ты нас прости, – она зарылась лицом в его растрепанные черные волосы. – Это мы позволили себе замерзнуть.

Джинву положил свою тяжелую ладонь на плечо сына и слегка сжал его. В этом жесте было больше признания и любви, чем во всех похвалах, которые Юки слышал за тринадцать лет.

– Идем, – сказал Джинву. – Нам нужно многому научиться заново. И, кажется, ты будешь нашим главным учителем.

Они спускались на кухню вчетвером. В воздухе действительно пахло чем-то горелым — первой попыткой Хэ Ин вернуться к нормальной жизни. Юки, проходя мимо Сухо, слегка толкнул его плечом.

– В следующий раз, брат, я не буду бить так слабо. Учись блокировать удары без маны.

Сухо усмехнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время не было высокомерия.

– Договорились, мелкий. Но сначала научи меня, как не сжечь печенье.

Наблюдатели из другого измерения медленно отключали экран. Сон Джинву из параллельного мира посмотрел на свою жену.

– Кажется, у них всё будет хорошо, – сказал он. – У них есть Юки.

– Да, – согласилась Хэ Ин. – У них есть кто-то, кто не дает им забыть, что значит быть людьми.

В ту ночь в особняке семьи Сон долго горел свет на кухне. Там не было великих битв, не было системы и уровней. Был только смех, запах чая и тихий разговор людей, которые только что вернулись с самой опасной войны в своей жизни — войны за собственную душу. И победителем в этой войне вышел тринадцатилетний мальчик с пронзительными голубыми глазами, который просто очень любил свою семью.