← Назад к обзору

Жнец

Пепел иного мира

Кабинет Сона Джинву в этой реальности напоминал склеп. Здесь было слишком чисто, слишком тихо и слишком холодно. На полках стояли книги, которые никто не читал, а в воздухе застыло тяжелое чувство невосполнимой утраты. Юкио, развалившись в кожаном кресле, которое явно стоило целое состояние, закинул ногу на ногу. Его кроссовки «Найк» вызывающе контрастировали с дорогим ковром.

Джинву стоял у окна, заложив руки за спину. Его плечи были напряжены. Он не оборачивался, но Юкио чувствовал на себе его сканирующий взгляд — взгляд Монарха, который пытается разгадать загадку, не поддающуюся логике.

– Значит, в твоем мире я остался один с двумя детьми, – голос местного Джинву был глухим, лишенным той искры, которую Юкио привык слышать у своего отца.

– Ага, – Юкио достал из кармана пачку сигарет, но, поймав предостерегающий взгляд Сухо, стоявшего у двери, просто покрутил одну в пальцах. – Мать свалила, когда мне было восемь. Сказала, что ей нужна свобода, что она не рождена для пеленок и семейных ужинов. Отец тогда... ну, он был раздавлен. Пару недель ходил как тень. А потом посмотрел на нас с Сухо и словно проснулся.

Юкио усмехнулся, вспоминая их дом. Там всегда был творческий беспорядок: музыка Юкио, звенящая из колонок, вечно раскиданные тренировочные снаряды Сухо и запах еды, которую Юкио готовил на всю семью, когда отец задерживался в рейдах.

– Мой отец... он живой, понимаешь? – Юкио наконец поднял взгляд на мужчину у окна. – Он может злиться, может смеяться, может отвесить мне подзатыльник за курение. А ты... ты как будто застрял в том дне, когда этот мир потерял своего Юкио.

Джинву медленно обернулся. В его глазах отразилась такая бездонная печаль, что даже бунтарское сердце Юкио на мгновение дрогнуло.

– Когда мой сын погиб, Хэ Ин осталась рядом, – тихо произнес Джинву. – Мы поддерживали друг друга. Но теперь я вижу... мы не поддерживали. Мы просто вместе несли один и тот же гроб. Все эти десять лет.

– И в итоге вы оба мертвы внутри, – жестко резюмировал Юкио. – Я вижу её глаза. Она смотрит на меня и видит призрака, а не человека. Она хочет обнять свои воспоминания, а не меня. А ты... ты боишься меня.

– Я не боюсь тебя, Юкио, – Джинву сделал шаг вперед, и комната наполнилась тяжелой аурой Теневого Монарха. – Я боюсь того, кем ты стал. Сила Жнеца в этом мире — это аномалия. Она не должна принадлежать человеку. Она разрушает душу.

Юкио резко встал. Его рост в 180 сантиметров и широкие плечи делали его внушительной фигурой, несмотря на юный возраст. Синие глаза вспыхнули ярким, потусторонним светом, а татуировка на шее начала пульсировать черным.

– Моя сила — это я, – отрезал он. – Она не разрушает меня, она меня защищает. Пока в этом мире вы оплакивали могилу, в моем мире я учился вырезать монстров, чтобы мой отец мог хоть иногда поспать лишний час. Я стал Жнецом, потому что в мире, где мать бросает детей, кто-то должен уметь забирать жизни у тех, кто угрожает моей семье.

Сухо подошел к брату и положил руку ему на плечо. Это простое движение мгновенно успокоило бушующую ману младшего. Юкио выдохнул, и сияние в его глазах притухло.

– Мы не хотим вас судить, – мягко сказал Сухо, обращаясь к местному Джинву. – У каждого своя боль. Но Юки прав в одном — наш отец нашел смысл жизни в нас. Он не позволил тени прошлого поглотить наше будущее. Даже когда Хэ Ин ушла, он сказал нам, что семья — это не те, кто ушел, а те, кто остался.

Джинву подошел к столу и оперся на него руками. Он смотрел на этих двоих парней — один спокойный и рассудительный, настоящий старший брат, другой — ершистый, израненный, но невероятно сильный духом.

– Вы другие, – прошептал он. – Мой Сухо... он словно хрустальный. Мы так дрожали над ним после смерти Юкио, что лишили его воли. А вы... вы как сталь, закаленная в огне.

– Это потому что папа нам доверял, – хмыкнул Юкио, все-таки прикуривая сигарету. На этот раз Джинву не сделал замечания. – Он знал, что мы справимся. Он не прятал нас от мира.

В дверь осторожно постучали. Вошла Хэ Ин. Она переоделась, но бледность не сошла с её лица. В руках она держала поднос с чаем, который заметно дрожал.

– Я... я приготовила печенье, – тихо сказала она, избегая смотреть Юкио прямо в глаза. – Юкио в детстве очень любил сладкое.

Юкио посмотрел на печенье, потом на женщину, которая в его мире была лишь далеким, горьким воспоминанием.

– Я сам готовлю, – сказал он, и в его голосе не было злости, только холодная констатация факта. – С десяти лет. Отец часто был на заданиях, Сухо тренировался до потери пульса. Так что я научился. Мое любимое блюдо — острый рамён с говядиной, а не печенье.

Хэ Ин замерла, и Юкио увидел, как по её щеке скатилась слеза.

– Прости, – прошептала она. – Я совсем тебя не знаю.

– Конечно не знаешь, – Юкио затянулся и выпустил дым в потолок. – Для тебя я — пятилетний мальчик из видеоархива. Но я вырос. Я владею всеми видами холодного оружия, могу разобрать винтовку с закрытыми глазами и владею силой, которая заставляет тени дрожать. Я — Сон Юкио, младший сын Теневого Монарха, и я чертовски хочу домой.

Джинву выпрямился. В его взгляде наконец появилось что-то похожее на решимость.

– Разлом, через который вы пришли, был нестабильным. Чтобы открыть его снова, мне нужно синхронизировать мою ману с маной Жнеца. Твой отец в твоем мире... он бы сделал то же самое.

– Мой отец бы уже перевернул этот мир вверх дном, – усмехнулся Юкио. – Он не любит ждать.

– Тогда не будем заставлять его ждать долго, – Джинву подошел к Юкио и впервые положил руку ему на плечо.

Юкио вздрогнул. Ладонь этого Джинву была такой же большой и теплой, как у его отца, но в ней чувствовалась какая-то надломленность.

– Ты хороший парень, Юкио, – негромко сказал Джинву. – Несмотря на татуировки, сигареты и этот колючий взгляд. Я горжусь тем, кем ты стал в той реальности.

Юкио отвел взгляд, чувствуя, как в горле встал ком. Он ненавидел сентиментальность, но признание от человека, носящего лицо его отца, пробило его защиту.

– Ладно, ладно, хватит драм, – буркнул он, стряхивая пепел. – Давайте уже займемся делом. Сухо, ты как?

– Готов, – Сухо улыбнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что даже в мрачном кабинете стало светлее. – Нам нужно вернуться. Отец, наверное, уже начал мобилизацию теневой армии.

Они вышли на задний двор особняка. Воздух здесь был пропитан ароматом дорогих цветов, но Юкио он казался удушливым. Ему не хватало запаха города, шума машин и той живой энергии, которая бурлила в его родном Сеуле.

Джинву встал в центре тренировочной площадки. Его аура начала расширяться, окрашивая небо в фиолетовые и черные тона. Пространство вокруг него задрожало.

– Юкио, сейчас! – скомандовал он.

Юкио сделал шаг вперед. Он закрыл глаза, призывая ту часть себя, которую всегда скрывал. Тьма внутри него отозвалась мгновенно. Синее пламя вырвалось из его рук, сплетаясь с фиолетовой маной Джинву. Это был танец двух Монархов — одного состоявшегося и одного, чей путь только начинался.

Татуировка на плече Юкио, тот самый реалистичный череп, засветилась потусторонним светом. Воздух перед ними начал рваться, обнажая зияющую пустоту межмирья.

– Вижу! – крикнул Сухо, указывая на мерцающую точку в глубине разлома. – Это наш след!

В этот момент Хэ Ин подбежала к краю площадки.

– Юкио! – крикнула она, перекрывая гул магического вихря.

Юкио обернулся. В её глазах была мольба.

– Скажи... – она запнулась. – Скажи той Хэ Ин, если когда-нибудь увидишь её... что она совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Юкио посмотрел на неё — на женщину, которая здесь осталась, но всё равно потеряла всё.

– Она это знает, – ответил он, и в его голосе впервые прозвучало сочувствие. – Именно поэтому она никогда не возвращалась. Ей невыносимо смотреть на то, что она разрушила.

С этими словами он схватил Сухо за руку, и они вместе шагнули в разлом.

Мир вокруг взорвался калейдоскопом красок и звуков. Юкио чувствовал, как сила Жнеца ведет его сквозь пустоту, словно компас. Рука Сухо была надежным якорем.

А потом был удар.

Они рухнули на сырой пол подземелья. Запах озона, застарелой крови и... мандаринов?

– Ну и долго вы собирались там прохлаждаться? – раздался знакомый, низкий голос.

Юкио поднял голову и закашлялся от пыли. Перед ними стоял Сон Джинву. На нем была простая черная толстовка, а в руках он держал пакет с продуктами, из которого торчал хвост рыбы и пара мандаринов. Его глаза светились опасным синим огнем, но на губах играла едва заметная, облегченная усмешка.

– Папа! – Сухо вскочил на ноги, отряхивая одежду.

Юкио медленно поднялся, потирая ушибленное плечо. Он выплюнул окурок и посмотрел на отца.

– Мы задержались на экскурсии, – буркнул младший. – Там у тебя был очень скучный кабинет и очень грустное лицо.

Джинву подошел к сыновьям и, не говоря ни слова, притянул обоих к себе, крепко обняв. Пакет с продуктами шуршал где-то сбоку, но никому не было до этого дела.

– Я уже собирался идти за вами, – тихо сказал Джинву. – Вы в порядке?

– Нормально, – Юкио уткнулся лбом в плечо отца, вдыхая его запах — запах силы, дома и спокойствия. – Но там... там я умер в пять лет. А мать осталась.

Джинву на мгновение замер, его хватка стала чуть крепче.

– И как? – спросил он.

– Ужасно, – честно ответил Юкио, отстраняясь. – Они там как живые мертвецы. Ты был прав, пап. Семья — это не те, кто просто числится в документах. Это те, за кого хочется драться.

Джинву улыбнулся — по-настоящему, тепло и открыто.

– Рад, что ты это понял. А теперь идем домой. Юкио, ты обещал приготовить ужин. Если я еще раз увижу, как ты куришь в подземелье, я заставлю тебя тренироваться с Игритом до следующего полнолуния.

– Ой, да ладно тебе, – хмыкнул Юкио, закидывая руки за голову и направляясь к выходу из портала. – Игрит хотя бы не читает нотации. Сухо, пошли, я сделаю тот самый острый рамён.

Братья шли впереди, споря о чем-то своем, а Сон Джинву шел следом, глядя на их спины. Он знал, что в других мирах всё могло быть иначе. Могла быть Хэ Ин, мог быть покой. Но глядя на своего бунтарского, живого и невероятно сильного младшего сына, он понимал: он бы не променял эту реальность ни на какую другую.

Потому что здесь его сыновья были свободны. И они были дома.