← Назад к обзору

Жнец

Цена искупления и дыхание смерти

Вернувшись в родной мир, Сухо не находил себе места. Образы из параллельной реальности преследовали его: пустой взгляд местного отца, холодная отстраненность Хэ Ин и та болезненная тишина, что царила в их доме. Он не мог забыть маленькую надгробную плиту с именем «Сон Юкио». В его груди что-то ныло, словно он сам потерял часть души.

Юкио же, напротив, вел себя так, будто ничего не произошло. Он приготовил ужин, переругивался с тенями отца и в конце концов ушел в свою комнату. Но Сухо знал своего брата. Он видел, как Юкио нервно крутит в руках зажигалку и как темнеют его синие глаза, когда он думает, что за ним никто не наблюдает.

Сухо сорвался внезапно. Он вихрем пронесся по коридору и буквально ворвался в спальню брата. В этот момент Юкио только вышел из душа. На его бедрах было обмотано полотенце, капли воды стекали по рельефным мышцам спины, заставляя татуировку с черепом казаться живой и влажной. Растрепанные черные волосы облепили лоб.

– Юки! – Сухо подскочил к нему и мертвой хваткой вцепился в его плечи. – Мы должны им помочь! Я не могу... мне больно смотреть на того отца и на того меня. Они мучают друг друга, они застряли в этом аду!

Юкио отшатнулся от неожиданности, его глаза вспыхнули ледяным светом.

– Сухо, прекрати меня трясти! – прохрипел он, пытаясь высвободиться. – Ты с ума сошел? Мы только что оттуда выбрались!

– Нет, послушай, – Сухо не отпускал, его голос дрожал от отчаяния. – Ты ведь Жнец. Ты владеешь силой смерти. Ты можешь это сделать... Ты можешь вернуть к жизни того Юкио.

Юкио замер. В комнате мгновенно похолодало. Тень у его ног удлинилась, превращаясь в острые когти.

– Ты хоть понимаешь, что ты несешь? – голос младшего брата стал низким, вибрирующим от скрытой мощи. – Оживить мертвого? Это не просто магия, Сухо. Это нарушение всех законов мироздания. Плата за такое... она непомерна. И это практически невозможно. Даже отец не воскрешает людей, он лишь делает их тенями. А ты просишь меня вернуть жизнь в холодное тело.

– Я знаю, – Сухо опустил голову, но рук не разжал. – Я знаю, что это потребует от тебя огромных сил. Тебе нужно будет много тепла, много энергии, чтобы восстановиться. Тебе нужно будет... передать этот холод кому-то.

Юкио прищурился, в его взгляде промелькнуло недоумение, сменившееся шоком.

– И когда все это закончится, я помогу тебе, – прошептал Сухо, глядя брату прямо в глаза. – Тебе ведь нужен будет контакт, близость... секс, чтобы сбросить это ледяное оцепенение Жнеца и вернуть свое тепло. Я сделаю это. Я буду твоим якорем. Только давай поможем им.

Юкио несколько секунд просто смотрел на брата, не моргая. Его челюсть сжалась так, что послышался хруст.

– Ты сумасшедший, Сухо, – выдохнул он, наконец отталкивая брата. – Не неси бред. Ты мой брат, ты... ты не должен предлагать такое ради призраков из другой вселенной.

– Юкио, пожалуйста, – Сухо почти умолял. – Я видел их. Они мертвы, хотя еще дышат. Ты — единственный, кто может это исправить.

Юкио отвернулся к окну, тяжело дыша. В его голове роились голоса теней, нашептывая о том, что Жнец не дает жизнь, он только забирает её. Но вид сломленного брата, который всегда был его защитой, заставил его сердце сжаться.

– Ты ведь понимаешь, – Юкио медленно обернулся, его взгляд был тяжелым и обещающим. – Что если я соглашусь и если я возьму тебя после этого... я неделю не выпущу тебя из кровати. Я выпью тебя до капли, чтобы согреться.

– Знаю, Юкио, знаю, – Сухо твердо встретил его взгляд.

– Чтоб тебя... – Юкио раздраженно дернул плечом и потянулся к одежде. – Ладно. Я помогу. Но потом не жалуйся. И если отец спросит, почему мы снова лезем в пространственный разлом, я скажу, что это была твоя идея.

– Ты лучший, Юкио, – выдохнул Сухо, чувствуя, как с души падает камень.

– Заткнись, – огрызнулся младший, натягивая черную футболку.

***

Через три часа, используя остаточный след маны и силу Жнеца, они снова стояли на окраине Сеула в той, печальной реальности. Мир встретил их тем же серым небом и ощущением застывшего времени.

– Слушай план, – Юкио закурил, пряча руки в карманы шорт. Его ярко-синие глаза светились в сумерках, как два магических огня. – Ты идешь к местному Джинву. Объясняй ему что хочешь, готовь его. А я пошел на кладбище. Мне нужно время и тишина.

– Ты уверен, что справишься один? – Сухо обеспокоенно коснулся его руки.

– Иди уже, – Юкио отмахнулся. – И не забудь: я делаю это только ради тебя.

Кладбище встретило Юкио звенящей тишиной. Он легко нашел нужный сектор — элитное место, где покоились те, чьи семьи могли позволить себе вечный покой под охраной магии. Могила Сон Юкио была утоплена в свежих цветах, которые Хэ Ин, видимо, приносила ежедневно.

Юкио сел на землю по-турецки прямо перед надгробием. Он глубоко затянулся, выпуская струю дыма, которая тут же начала окрашиваться в синий цвет.

– Ну что, мелкий, – прошептал он, глядя на фото пятилетнего мальчика. – Попробуем обмануть старуху с косой.

Юкио закрыл глаза и начал погружаться в транс. Ему нужно было не просто поглотить силу Жнеца этого мира, которая витала над погостом, но и найти душу, застрявшую в межмирье. Сила Жнеца в нем требовала жатвы, но сегодня он собирался совершить обратное.

Внезапно пространство вокруг него исказилось. Появилась фигура, сотканная из чистого белого света — Монарх Жизни, почуявший дерзкое вмешательство в свои владения.

– Смертный, ты посягаешь на то, что тебе не принадлежит, – раздался голос, подобный звону тысяч колокольчиков.

Юкио даже не открыл глаз. Он лишь щелкнул пальцами, и черные цепи тени вырвались из земли, опутывая светящуюся сущность.

– Тише, дорогуша, – Юкио снова затянулся. – Это все во благо. Ради одного старшего непутевого брата и одной сломленной семьи. Посиди пока тут, ты мне понадобишься как батарейка.

Монарх Жизни забился в путах, но Юкио был непреклонен. Он начал процесс. Его татуировка на плече начала светиться так ярко, что кожа, казалось, начала обугливаться. Он вытягивал жизненную энергию из захваченного Монарха и переплавлял её через свой холод Жнеца, превращая в нечто пригодное для человеческого тела.

Это было больно. Каждая клеточка его тела стонала от перенапряжения. Он чувствовал, как его собственное тепло уходит, сменяясь могильным холодом, который должен был стать оболочкой для возвращающейся души.

***

Тем временем Сухо стоял в кабинете местного Сона Джинву. Монарх выглядел еще более изнуренным, чем при их первой встрече.

– Ты вернулся, – Джинву не спрашивал, он констатировал факт. – Зачем?

– Чтобы вернуть вам то, что было отнято, – Сухо шагнул вперед, игнорируя давление ауры Джинву. – Мой брат сейчас на кладбище. Он делает невозможное.

Джинву резко встал, его глаза вспыхнули фиолетовым.

– О чем ты говоришь? Осквернение могилы...

– Это не осквернение! – перебил его Сухо. – Он возвращает его. Вашего сына. Но послушайте меня внимательно: он вернется обычным человеком. Без маны, без сил Жнеца, без наследия Монарха. Просто мальчиком, которому нужно будет ваше тепло и любовь, а не ваши вечные слезы.

В кабинет вошла Хэ Ин. Она слышала последние слова, и поднос, который она несла, с грохотом упал на пол.

– Это... это правда? – её голос сорвался.

– Юкио платит за это огромную цену, – Сухо посмотрел на часы. – Если вы хотите увидеть чудо, идемте со мной. Сейчас.

***

На кладбище бушевал шторм. Но это был странный шторм — без ветра, состоящий из чистой энергии. В центре этого безумия сидел Юкио. Его кожа стала бледной, почти прозрачной, а глаза горели неестественным синим светом. Перед ним из земли медленно поднималась фигура.

Это был не призрак. Тело восстанавливалось на глазах, наполняясь жизнью, которую Юкио буквально выжимал из Монарха Жизни и самого себя.

Когда Джинву, Хэ Ин и Сухо прибежали к месту, всё было кончено. Юкио лежал на траве, тяжело и хрипло дыша, а рядом с ним, на куче разрытой земли, сидел маленький мальчик. Он выглядел растерянным, тер глаза кулачками и зевнул.

– Мама? Папа? – тонкий голосок разрезал ночную тишину.

Хэ Ин вскрикнула и бросилась к ребенку, прижимая его к себе так сильно, словно боялась, что он снова исчезнет. Джинву стоял рядом, его руки дрожали, когда он коснулся мягких волос сына. На его лице впервые за десять лет появилась робкая, неверящая улыбка.

Сухо же бросился к брату. Юкио был ледяным. По-настоящему ледяным, как кусок айсберга. Его дыхание оставляло иней на губах.

– Юки... Юки, эй, – Сухо приподнял его голову, прижимая к себе.

– Я... я сделал это, – прошептал Юкио, его зубы стучали. – Забирай меня отсюда, Сухо. Быстрее. Я сейчас... я сейчас просто замерзну изнутри.

Сухо поднял брата на руки. Он посмотрел на счастливую семью Сон, которая даже не заметила их ухода, поглощенная своим чудом.

– Спасибо, – одними губами произнес местный Джинву, на мгновение обернувшись. В его взгляде была бесконечная благодарность.

Сухо кивнул и, используя остатки маны, активировал возврат.

***

Они оказались в спальне Юкио. Младший брат едва держался в сознании, его тело сотрясала крупная дрожь. Синее свечение в глазах почти погасло, оставив лишь пугающую пустоту.

– Тепло... – выдохнул Юкио, вцепляясь в футболку Сухо. – Сухо, мне нужно тепло.

Старший брат быстро скинул одежду и затащил Юкио под тяжелое одеяло. Он чувствовал, как холод брата проникает в его собственные кости, но не отстранился. Напротив, он прижался всем телом, делясь каждым градусом своей жизни.

– Я здесь, Юки. Я рядом.

Юкио прижался к нему, его руки, всё еще покрытые копотью магического ритуала, обхватили талию Сухо.

– Ты обещал, – прохрипел Юкио, и в его голосе начал возвращаться тот самый бунтарский, собственнический тон. – Ты обещал, что поможешь мне согреться.

– Я помню, – прошептал Сухо, накрывая губы брата своими.

Поцелуй был горьким от привкуса табака и пепла, но в нем зарождалось то самое пламя, которое было необходимо Жнецу, чтобы не уйти за грань окончательно. Юкио ответил с яростью утопающего, хватающегося за соломинку. Его холод начал медленно отступать, поглощаемый жаром Сухо.

В ту ночь в комнате Юкио не было места словам. Были только сбивчивое дыхание, шепот имен и неразрывная связь двух братьев, которые ради друг друга готовы были не только перевернуть миры, но и обмануть саму смерть.

Юкио действительно не выпускал Сухо из кровати долго. Но каждый раз, когда он смотрел на свои руки, он знал, что где-то там, в другом мире, маленький мальчик снова смеется, а его отец больше не смотрит на пустые фотографии.

Цена была высока, но для Сон Юкио, Жнеца и бунтаря, улыбка его брата и тепло его тела стоили всех сокровищ тысячи вселенных.