← Назад к обзору

Жнец

Молчание Монарха и смех Жнеца

– Он слишком спокойный. Это даже пугает, – прошептал Сухо, осторожно придерживая Акиру за крошечную спинку.

Мальчик сидел на ковре в центре гостиной, сосредоточенно разглядывая свои ладошки. В отличие от Юкио, который в этом возрасте, по рассказам отца, уже пытался взобраться на люстру или откусить хвост теневым солдатам, Акира проявлял поистине божественное терпение. Его ярко-синие глаза, точь-в-точь как у отца, светились мягким, ровным светом. Он не капризничал, не требовал внимания, лишь изредка издавал тихий звук, похожий на воркование, когда тень Иггдрасиля, одного из солдат Джинву, услужливо подталкивала к нему укатившуюся игрушку.

– Это наследие его матери, – отозвался Сон Джинву, не отрываясь от экрана планшета. – Небесные драконы славились своим хладнокровием и мудростью. Юкио же... Юкио отдал ему свою силу, но, к счастью, не свой характер. Иначе этот дом уже лежал бы в руинах.

Джинву выглядел непривычно домашним: в простой черной футболке, с закатанными рукавами, он сосредоточенно просматривал списки покупок и логистические отчеты. Теневой Монарх, перед которым трепетали правители миров, сейчас занимался заказом детского питания, гипоаллергенных подгузников и колыбели из армированного титана, способной выдержать случайный выброс божественной маны.

– Я уже заказал всё необходимое через подставные фирмы, – добавил отец, сдвинув брови. – Курьеры доставят вещи к черному входу. Нам нельзя привлекать внимание Ассоциации. Если они узнают, что в доме Монарха Тени появился ребенок с уровнем маны S-ранга, начнется истерика мирового масштаба.

Сухо вздохнул, наблюдая, как Акира пытается поймать солнечного зайчика на полу.

– Юкио еще долго будет прикован к кровати, – Сухо помрачнел, вспоминая состояние брата. – Эта техника... «Ре-тхэквондо: Хик»... она буквально выжгла его каналы маны. Его тело восстанавливается, но Жнец внутри него спит. Он даже сигарету поднять не может без дрожи в руках.

– Это была цена победы над Императором, – голос Джинву стал жестким. – Он прыгнул выше головы. В шестнадцать лет использовать технику, предназначенную для высших сущностей... это безумие. Но именно это безумие спасло нас всех.

Сухо помолчал, не решаясь задать вопрос, который мучил его с самой ночи. Он посмотрел на отца, чье лицо оставалось непроницаемым, и всё же решился.

– Пап... ты не злишься на него? О том, что Юки скрыл от нас Акиру? Мы ведь семья. Мы могли бы помочь ему раньше. Ему не пришлось бы сражаться с богами в одиночку, прячась по углам.

Джинву отложил планшет и наконец поднял взгляд на старшего сына. В его глазах отразилась бесконечная усталость, смешанная с чем-то, что Сухо мог назвать только «горьким пониманием».

– Злюсь ли я? – переспросил Джинву. – Моя первая реакция была яростью. Я хотел вытрясти из него всю душу за то, что он не доверял мне. Но потом я посмотрел на него... на то, как он закрывал собой ребенка. И я увидел в нем себя.

Отец встал и подошел к окну, глядя на шрам на Луне, который при дневном свете казался тонкой серебристой нитью.

– Я тоже скрывал свою силу в начале пути. Я тоже лгал близким, чтобы защитить их от того ужаса, который видел каждый день. Юкио знал, что если я узнаю об Акире, я сделаю то же самое, что делаю сейчас: запру их в золотой клетке ради безопасности. Он хотел для сына свободы, которой не было у него самого. Как я могу злиться на него за то, что он любит своего ребенка больше, чем собственную жизнь? Это черта Сон Джинву, Сухо. И она проявилась в нем ярче, чем в ком-либо другом.

Сухо опустил голову. Слова отца попали в самую цель.

– Я уже начал готовить документы, – продолжил Джинву, возвращаясь к деловому тону. – Акира будет официально числиться моим племянником, сиротой из дальней ветви семьи. Юкио по документам будет его опекуном, когда поправится. Это даст нам легальное прикрытие.

– А мама? – тихо спросил Сухо. – Она всё еще в гостевом крыле?

– Она пытается осознать масштаб катастрофы своей жизни, – отрезал Джинву. – Хэ Ин думала, что сможет вернуться и всё исправить парой слезливых извинений. Но увидев Акиру и то, на что пошел Юкио ради него, она поняла: она пропустила момент, когда её сыновья перестали в ней нуждаться. Теперь она просто гость. И я не позволю ей приближаться к ребенку, пока Юкио не даст на то личного согласия.

В этот момент из спальни на втором этаже донесся грохот, а затем — поток отборной ругани, перемежающийся хриплым кашлем. Сухо и Джинву переглянулись.

– Кажется, наш «инвалид» проснулся, – хмыкнул Сухо, поспешно поднимаясь с ковра.

– Иди к нему, – кивнул отец. – Я присмотрю за Акирой. И принеси ему бульон, который я приготовил. Только не вздумай давать ему курить, Сухо. Если я почувствую запах табака, я отправлю Берру тренировать его лично, как только он встанет на ноги.

Сухо вздрогнул. Угроза «тренировки с Берру» была равносильна смертному приговору.

– Понял, пап. Никаких сигарет.

Поднявшись на второй этаж, Сухо застал картину маслом: Юкио, замотанный в бинты по самые уши, пытался сползти с кровати, опираясь на тумбочку. Тумбочка, не выдержав веса, накренилась, и лампа с грохотом полетела на пол.

– Проклятье... чертова гравитация... – прошипел Юкио, его лицо было бледным, а на лбу выступил холодный пот. – Сухо, помоги... мне нужно... к нему.

– Лежать! – Сухо подскочил к брату и с силой, но осторожно, вжал его обратно в подушки. – Ты с ума сошел? Ты едва дышишь!

– Где Акира? – Юкио вцепился в предплечье брата, его синие глаза лихорадочно блестели. – С ним всё в порядке? Боги... они не вернулись?

– Тише, тише, – Сухо прижал ладонь к его лбу, чувствуя, как жар постепенно спадает. – Акира внизу, с отцом. Он в полной безопасности. Папа наложил на дом такие печати, что сюда не проберется даже комар без разрешения. Акира спокоен, он играет. Всё хорошо, Юки.

Юкио обмяк на простынях, тяжело дыша. Напряжение медленно покидало его тело, оставляя лишь сосущую пустоту истощения.

– С отцом, значит... – Юкио криво усмехнулся. – Представляю эту картину. Великий Теневой Монарх и годовалый бог. Надеюсь, Акира не решит призвать драконье пламя ему на ботинки.

– Папа не злится на тебя, – мягко сказал Сухо, укрывая брата одеялом. – Он понимает, почему ты молчал. Он уже занят документами и покупками. Мы всё устроим, Юки. Ты больше не должен прятаться.

Юкио закрыл глаза, и на мгновение он показался Сухо совсем маленьким, тем самым восьмилетним мальчиком, который когда-то прятался за его спиной от грозы.

– Я так устал, Сухо, – прошептал Жнец. – Эта мана... она выжигает меня изнутри. Когда я использовал ту технику, я думал, что просто рассыплюсь в прах. Но образ Акиры... и твой голос... они удерживали меня.

Сухо сел на край кровати и начал медленно поглаживать брата по плечу, обходя бинты.

– Ты сделал невозможное. Теперь твоя очередь отдыхать. Я принес бульон, папа сам готовил. Тебе нужно есть.

– Бульон от Монарха? – Юкио приоткрыл один глаз и слабо улыбнулся. – Звучит как яд, который сделает меня сильнее или убьет окончательно. Давай сюда.

Сухо помогал ему есть, осторожно поднося ложку к губам. Юкио ел неохотно, морщась от боли при каждом глотке, но послушно глотал. В этой интимной тишине спальни, вдали от божественных битв и мировых угроз, они снова были просто братьями.

– Сухо, – позвал Юкио, когда тарелка опустела. – А мама... она видела его?

– Видела, – Сухо помрачнел. – Она плакала. Но папа прав, Юки. Она сделала свой выбор восемь лет назад. Мы не можем просто впустить её обратно, как будто ничего не произошло. Особенно сейчас, когда у нас есть Акира.

Юкио долго молчал, глядя в потолок.

– Она бросила нас, когда нам было нужнее всего тепло, – наконец произнес он. – А теперь она пришла на свет пламени, которое я зажег, чтобы спасти своего сына. Иронично. Я не хочу её видеть, Сухо. По крайней мере, не сейчас. Мой сын не будет знать предательства.

– Я позабочусь об этом, – твердо пообещал Сухо. – Отдыхай. Я пойду вниз, помогу отцу с вещами. Скоро привезут целую гору детского барахла.

– Сухо... – Юкио перехватил его руку, когда тот уже собирался уходить. – Спасибо. За то, что ты мой якорь. Без тебя я бы точно стал тем монстром, которым меня считают боги.

Сухо ничего не ответил, лишь крепче сжал его пальцы и вышел из комнаты, чувствуя, как в горле встает комок.

Внизу в гостиной Джинву сидел на диване, а Акира... Акира уснул прямо у него на коленях. Великий Монарх Тени замер, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить внука. Его тени — Игрит, Берру и Беллион — стояли вдоль стен, словно почетный караул, и в их неживых глазах, казалось, тоже читалось благоговение.

– Он уснул? – шепотом спросил Сухо, спускаясь по лестнице.

– Пять минут назад, – так же тихо ответил Джинву. – У него невероятный потенциал, Сухо. Он поглощает мою ману даже во сне, просто находясь рядом. Нам придется учить его очень осторожно.

Сухо сел в кресло напротив, глядя на эту идиллическую и одновременно пугающую картину. Семья Сон всегда была аномалией, но теперь они стали чем-то большим. Они стали оплотом, где смерть, жизнь и божественная сила сплелись в один неразрывный узел.

– Пап, Юкио сказал, что не хочет видеть маму.

Джинву кивнул, словно ожидал этого.

– Я знаю. Я уже распорядился. Она уедет сегодня вечером. Я обеспечил ей безопасность и жилье на другом конце страны. Если она действительно хочет искупления, она докажет это временем и делами, а не присутствием, которое только ранит Юкио.

В дверь тихо постучали. Это была первая партия доставки. Джинву щелкнул пальцами, и тени бесшумно скользнули к выходу, чтобы принять груз.

Весь оставшийся день прошел в хлопотах. Сухо и Джинву, два сильнейших воина человечества, с азартом, достойным битвы S-ранга, собирали детскую кроватку, споря о том, куда лучше направить защитные заклинания — на бортики или на балдахин. Акира проснулся и с интересом наблюдал за процессом, время от времени хлопая в ладоши, когда Берру, пытавшийся помочь, случайно запутывался в кружевных занавесках.

Вечером, когда дом окончательно погрузился в сумерки, Юкио нашел в себе силы спуститься вниз. Он шел медленно, опираясь на перила, бледный, как призрак, но в его глазах горело упрямство.

– Дайте его мне, – прохрипел он, дойдя до гостиной.

Сухо осторожно передал ему Акиру. Юкио сел в кресло и прижал сына к себе. Младенец тут же уткнулся носом в его плечо, узнавая родной запах — запах грозы, сигаретного дыма и бесконечной любви.

– Мы справимся, малыш, – прошептал Юкио, закрывая глаза. – Теперь нас много. Дед, дядя... мы все здесь.

Джинву стоял в дверях, наблюдая за своими сыновьями. Он знал, что впереди еще много битв. Он знал, что боги не оставят их в покое, а шрам на Луне будет вечным напоминанием о силе Жнеца. Но сейчас, в этом круге света, среди коробок с игрушками и запаха домашнего ужина, Монарх Тени чувствовал то, что не могла дать ему ни одна система.

Он чувствовал мир.

– Сухо, – позвал Джинву. – Закажи пиццу. Кажется, наш Жнец проголодался по-настоящему.

– И колу! – подал голос Юкио, не открывая глаз.

– Только воду, – отрезал Джинву. – Тебе нужно восстанавливать каналы, а не травить их сахаром.

– Ну па-а-ап... – простонал Юкио, и в этом стоне было столько его прежнего, бунтарского «я», что Сухо не выдержал и рассмеялся.

Смех разнесся по дому, разгоняя остатки ночных кошмаров. Семья Сон была готова к новому дню. И каков бы ни был этот день, они встретят его вместе — Монарх, Жнец, их верный Якорь и маленький Бог, который только начинал свой путь.

А за окном, в глубоком небе, звезды сияли особенно ярко, словно отдавая дань уважения тем, кто не побоялся бросить вызов небесам ради любви. И в этой тишине Жнец наконец-то смог отложить свою косу, зная, что его жатва на сегодня — это просто сон в теплых стенах дома.