Жнец
Дар Системы и Крик Новорожденного
Вернувшись в свою реальность, Сон Джинву ощущал себя так, словно его пропустили через мясорубку. Пространственный разлом закрылся за его спиной с тихим хлопком, оставив после себя лишь запах озона и горькое послевкусие чужого позора. Теневой Монарх, человек, способный сокрушать богов, сейчас едва держался на ногах. Его кулаки всё еще саднили после того, как он избил собственного двойника из параллельного мира.
– Как он мог... – голос Джинву сорвался на хрип. Он ударил кулаком в стену своего кабинета, и по кладке пошли глубокие трещины. – Как этот ублюдок мог так поступить с собственным сыном?! С Хэ Ин?! С Сухо?!
Ча Хэ Ин стояла у окна, обхватив себя руками. Ее плечи всё еще подрагивали от пережитого шока. Она видела того Юки — высокого, статного, пугающе сильного и бесконечно одинокого в своем величии. Она видела его небесно-голубые глаза, в которых застыл лед разочарования, и татуировки, ставшие его броней от мира.
– Он был так похож на нашего мальчика, – прошептала она, не оборачиваясь. – Но в нем была такая пустота... Джинву, ты видел его печать? Ту самую, невидимую ауру? Это была печать ребенка, который до крика нуждался в любви, но получил лишь предательство. Тот Джинву... он оправдывал это своей силой. Но посмотри на Юки! Он стал в сто крат сильнее, он обрел свободу, он нашел счастье с этим парнем, Ли Воном, и вырастил детей. Он доказал, что сила — это не повод становиться чудовищем.
Сухо сидел в кресле, закрыв лицо руками. Ему было восемнадцать, и мир, который он считал незыблемым, едва не рухнул от одного взгляда на свою альтернативную версию — извращенную, сломленную и зависимую.
– Я никогда... слышишь, отец? – Сухо поднял голову, и в его глазах блеснули слезы. – Я никогда не стану таким, как тот Сухо. Я лучше умру в первом же подземелье, чем позволю себе переступить эту черту.
Джинву подошел к сыну и тяжело положил руку ему на плечо. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. Каждый из них думал о маленьком Юки, который в этом мире умер от лихорадки маны в пять лет. О той несправедливости, которая казалась им величайшим горем, пока они не увидели альтернативу.
Внезапно воздух в комнате застыл. Теневые солдаты в тени Джинву замерли, словно скованные льдом. Перед глазами Монарха всплыло знакомое, но давно забытое полупрозрачное окно.
[Уведомление Системы]
Джинву замер. Система не подавала знаков уже много лет, с тех пор как он полностью ассимилировал силу Повелителя Теней.
– Игрок Сон Джинву, – прочитал он вслух, и Хэ Ин с Сухо мгновенно обернулись.
[Система видит, что твое сердце осталось верным человечности. Ты не переступил черту, в отличие от твоей жалкой версии из иного мира. Твоя ярость была справедливой, а твоя скорбь по сыну — подлинной.]
[В награду за твою стойкость и в качестве компенсации за утрату, Система дает тебе шанс. Твой сын, чья душа застряла между циклами перерождений, возвращается в этот мир. Это будет его истинное воплощение, плоть от плоти твоей, наделенная силой, которую он заслужил в своих скитаниях.]
Сердце Джинву пропустило удар. Он почувствовал, как внутри всё перевернулось от безумной, невозможной надежды.
– Что это значит? – воскликнула Хэ Ин, подбегая к мужу. – Джинву, что там написано?!
Он не ответил, продолжая читать быстро сменяющиеся строки.
[Внимание! Перерождение завершено. Прямо сейчас в центральном госпитале Сеула зафиксирована смерть родителей в автокатастрофе. Их новорожденный сын выжил чудом. Его имя — Окумура Юки. Но его кровь — это твоя кровь, Игрок.]
[Удачи, Игрок. Будь счастлив и береги сына. Не переступай черту. Не будь таким, как Тот-Кто-Потерял-Себя. Система закрывает доступ к этому квесту. Ступай.]
Окно мигнуло и исчезло, оставив Джинву в состоянии оглушительной ясности. Он сорвался с места, едва не сбив столик с вазой.
– Хэ Ин, Сухо! В машину! Быстро! – прокричал он, уже выбегая из кабинета.
– Куда мы?! – Сухо вскочил, ничего не понимая.
– В центральный госпиталь! – Джинву обернулся на пороге, и его лицо сияло таким светом, какого они не видели долгие годы. – Юки вернулся. Он здесь!
Дорога до госпиталя пронеслась как в тумане. Джинву гнал машину, игнорируя светофоры и правила, а его тени расчищали путь, создавая коридор в плотном потоке машин. Хэ Ин на заднем сиденье сжимала четки, ее губы шептали молитвы, а Сухо просто смотрел в окно, пытаясь осознать чудо.
В госпитале их встретил запах антисептиков и суета. Джинву, используя свой статус охотника национального уровня, мгновенно прошел через все кордоны. Главный врач, бледный и запыхавшийся, вел их в отделение для новорожденных.
– Господин Сон, это невероятно... – лепетал врач. – Авария была ужасной. Машина всмятку, родители погибли на месте. Но младенец... на нем ни царапины. Более того, когда спасатели достали его, вокруг него было странное свечение. Мы думали, это пробуждение маны, но он ведь только родился!
Они остановились перед стеклянной стеной бокса. Там, среди других младенцев, лежал один. Он не плакал. Его маленькие кулачки были сжаты, а на голове уже виднелись пушистые черные волосики.
Джинву подошел к стеклу и приложил ладонь. Он почувствовал это мгновенно. Это не была мана Теневого Монарха. Это была та самая сухая, мощная и древняя энергия костей, которую он ощутил на террасе того, другого Юки. Но здесь она была крошечной, едва зародившейся, как искра в темноте.
– Это он, – прошептал Джинву. – Мой сын.
Хэ Ин прильнула к стеклу, заливаясь слезами.
– Юки... маленький мой...
Через час, после оформления всех документов (которые для Теневого Монарха подготовили в рекордно короткие сроки), им разрешили войти. Медсестра осторожно передала сверток Джинву.
Монарх, который держал в руках судьбы миров, сейчас дрожал. Он принял младенца с такой осторожностью, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя. Ребенок зашевелился, открыл глазки и посмотрел прямо на Джинву.
Небесно-голубые. Чистые, как утренняя заря, и мудрые не по годам.
– Здравствуй, Юки, – тихо сказал Джинву. – Добро пожаловать домой. На этот раз всё будет иначе. Обещаю.
Младенец вдруг издал короткий звук, похожий на довольное кряхтение, и на мгновение его глаза вспыхнули алым светом. В тени за спиной Джинву что-то шевельнулось — крошечный, едва заметный костяной отросток, который тут же исчез.
– Смотри, отец, – Сухо подошел ближе, осторожно трогая крошечную ручку брата. – У него на ладошке...
Джинву присмотрелся. На левой ладошке младенца виднелось едва заметное родимое пятнышко в форме идеального круга. Красное. На правой — такое же, но нежно-голубое.
– Метки, – выдохнула Хэ Ин. – Он принес свою силу с собой.
– И это хорошо, – Джинву прижал сверток к груди. – В этом мире его сила будет его защитой, а не проклятием. Мы научим его всему. Мы будем рядом.
– Мы не будем давить на него, – твердо сказала Хэ Ин, вытирая слезы. – Пусть он будет тем, кем захочет. Поваром, гонщиком, кем угодно. Главное — чтобы он был любим.
Они вышли из госпиталя, когда солнце уже клонилось к закату. Город сиял огнями, и жизнь текла своим чередом. Но для семьи Сон этот день стал началом новой эры.
Дома их ждала суета. Сухо вызвался лично собирать детскую кроватку, которую они хранили на чердаке все эти годы, не в силах выбросить. Хэ Ин металась по магазинам, скупая всё самое лучшее, от пеленок до развивающих игрушек. А Джинву... Джинву просто сидел в кресле в гостиной, баюкая спящего сына.
Он смотрел на маленькое личико Юки и вспоминал ту другую реальность. Тот позор, ту грязь и ту холодную ненависть в глазах взрослого Юки.
– Я видел бездну, малыш, – прошептал Джинву, касаясь кончиком пальца носа ребенка. – И я клянусь всеми тенями моего королевства: ты никогда не узнаешь ее вкуса. В этом доме будет только свет. Твоя сила костей никогда не станет инструментом шантажа, потому что тебе нечего будет скрывать.
Юки во сне сладко потянулся и вдруг схватил Джинву за указательный палец. Хватка была удивительно крепкой для новорожденного.
– Сильный, – улыбнулся Монарх. – Весь в отца. Или в того, другого тебя.
Прошли недели. Маленький Юки рос не по дням, а по часам. Он был удивительно спокойным ребенком — почти не плакал, внимательно наблюдал за окружающими своими пронзительными голубыми глазами и, казалось, понимал каждое слово.
Однажды ночью Джинву проснулся от странного ощущения. В доме было тихо, но мана вибрировала так, словно рядом открылись маленькие врата. Он мгновенно переместился в детскую.
То, что он увидел, заставило его замереть на пороге.
Маленький Юки сидел в своей кроватке. Ему было всего три месяца, но он уже уверенно держал спинку. Над его головой в воздухе парил крошечный, размером с яблоко, костяной череп. Он не выглядел пугающе — скорее, забавно. Череп мягко светился голубым светом и тихонько рокотал, развлекая младенца.
Юки тянул к нему ручки и смеялся — звонким, чистым смехом.
– Ох, сын... – Джинву медленно подошел к кроватке. – Ты уже начал?
Череп мгновенно исчез в облаке искр, стоило Монарху приблизиться. Юки посмотрел на отца и виновато спрятал ручки под одеяло.
– Не бойся, – Джинву взял его на руки. – Я не сержусь. Это твоя природа. Красивая и уникальная.
Он вынес ребенка на балкон. Ночной Сеул раскинулся перед ними, как ковер из драгоценных камней.
– Видишь этот город? – спросил Джинву. – Когда-нибудь ты станешь его защитником. Или его королем. Но кем бы ты ни стал, помни: твоя сила — это дар, а не бремя. И мы всегда будем за твоей спиной. Не как надзиратели, а как твоя опора.
Юки прижался к плечу отца, и Джинву почувствовал, как от ребенка исходит волна тепла и абсолютного доверия. Это было то самое чувство, которого так не хватало в той, другой реальности.
Утром за завтраком Хэ Ин заметила, что Джинву выглядит непривычно задумчивым.
– О чем ты думаешь? – спросила она, наливая ему кофе.
– О системе, – ответил он. – Она дала нам шанс исправить то, что мы даже не совершали в этом мире, но что могло бы произойти, если бы мы поддались гордыне. Юки — это наше искупление. И наше будущее.
Сухо, который в это время пытался накормить брата кашей (и получал в ответ лишь задорный смех и размазанную по лицу еду), обернулся.
– Отец, он только что заставил ложку левитировать! – воскликнул Сухо. – Я серьезно! Она просто зависла в воздухе, а потом прилетела мне прямо в лоб!
Юки довольно заагукал, демонстрируя свои первые два зубика.
– Ну вот, – засмеялась Хэ Ин. – Кажется, у нас в доме растет новый босс.
Джинву смотрел на свою семью — на сияющую Хэ Ин, на ворчащего, но счастливого Сухо и на маленького Юки, который был центром их вселенной. Он знал, что впереди будет много трудностей. Сила Юки будет расти, и это привлечет внимание Ассоциации, других охотников и, возможно, даже существ из иных миров.
Но на этот раз они были готовы.
– Сухо, – позвал Джинву. – Завтра начнем тренировки. Ты должен стать сильнее, чтобы защищать брата, пока он не вырастет. А ты, Юки...
Младенец посмотрел на него серьезным, почти взрослым взглядом.
– Ты просто расти. Готовься к великим делам. Но помни: в этом доме ты всегда будешь просто нашим сыном. Без титулов, без рангов и без лжи.
Юки вдруг высунул язык — маленький, розовый и совершенно обычный. Но Джинву на мгновение показалось, что он увидел в нем неоновый отблеск. Он моргнул, и видение исчезло.
– Похоже, он со мной согласен, – улыбнулся Монарх.
Жизнь продолжалась. Сон Юки, перерожденный и любимый, начал свой путь в этом мире. Это был путь не изгоя, а наследника. Путь не шантажиста, а созидателя. И хотя в его крови текла магия смерти, его сердце было наполнено жизнью, которую подарили ему те, кто не побоялся заглянуть в бездну и выбрать свет.
Система была права. Они заслужили этот шанс. И теперь, глядя на то, как Юки пытается поймать солнечного зайчика на стене, Джинву знал: на этот раз история семьи Сон будет написана золотыми буквами на чистом листе реальности.
Без теней. Без секретов. Только с любовью, которая оказалась сильнее пространственных разломов и божественных указов.
– Папа! – вдруг отчетливо произнес младенец, указывая ручкой на Джинву.
Это было его первое слово. И в этом слове было всё: и прощение за то, что произошло в ином мире, и обещание верности в этом.
Джинву подхватил сына на руки и высоко поднял его к небу.
– Да, Юки. Я — твой папа. И я всегда буду здесь.
А над Сеулом, невидимые для обычных людей, на мгновение материализовались два огромных костяных черепа. Они издали торжественный рокот, приветствуя своего господина, и растворились в чистом голубом небе, оставляя после себя лишь ощущение безграничной силы и покоя.
Костяной Король вернулся. Но на этот раз он пришел не разрушать, а любить. И это была самая великая магия из всех существующих.