Жнец
Маски сорваны
Сон Джинву всегда гордился своей интуицией. Как Теневой Монарх, он чувствовал малейшие колебания маны, страх врагов и ложь союзников. Но в стенах собственного дома он предпочитал отключать свои чувства. Ему хотелось верить, что здесь, за закрытыми дверями, он просто муж и отец. Он слишком долго привыкал к мысли, что его семья — это его тихая гавань, где всё подчинено гармонии.
Однако в последние месяцы воздух в доме стал тяжёлым. Джинву списывал это на подростковый бунт младшего сына. Юки всегда был «сложным» — слишком высоким, слишком тихим, слишком независимым со своими татуировками и пирсингом. Он был полной противоположностью Сухо, который светился энергией и послушанием.
Когда Юки не пришёл ночевать, Джинву не почувствовал тревоги. Он знал, что сын силён, хоть тот и скрывал свой истинный ранг. Но когда на следующий день, ближе к вечеру, входная дверь хлопнула, Теневой Монарх ощутил нечто странное.
От Юки пахло не только привычным табаком, но и свежей выпечкой — сладким ароматом корицы и ванили. Он вошёл на кухню, что-то весело напевая под нос. В его движениях не было тени вчерашней угрюмости. Напротив, он выглядел почти... торжествующим.
Юки молча достал продукты и принялся за готовку. Ножи в его руках летали с пугающей точностью. Вскоре по дому поплыл аромат чесночного масла и жареного мяса.
– Сын, у тебя всё хорошо? – Джинву вошёл на кухню, прислонившись к дверному косяку. Он внимательно наблюдал за тем, как Юки раскладывает еду по тарелкам.
– Да, пап, всё супер, – Юки обернулся и улыбнулся. Эта улыбка заставила Джинву внутренне напрячься: она была слишком широкой, обнажающей острые клыки, и в ней не было ни капли тепла. – Просто хорошее настроение.
– Ты готовишь только на одну персону? – Джинву кивнул на единственную тарелку, которую Юки поставил на стол.
– Да, – легко ответил парень, усаживаясь и принимаясь за еду. – Вам всё равно не до моей стряпни, ведь у вас есть дела куда важнее, чем семейные ужины.
Он произнёс это с такой странной интонацией, словно вкладывал в слова двойной смысл. В его небесно-голубых глазах, обычно холодных, сейчас плясали опасные огоньки.
В этот момент на кухню вошла Ча Хэ Ин. Её лицо было бледным, а в глазах стояли слёзы — её привычное оружие в спорах с младшим сыном. За её спиной маячил Сухо, нахмуренный и напряжённый.
– Юки! – голос Хэ Ин дрогнул. – Мне звонили из школы. Ты снова прогулял занятия! Почему ты так поступаешь? За что ты так с нами? Мы ведь стараемся для тебя, хотим как лучше...
Она начала свою привычную тираду, картинно прижимая платок к глазам. Обычно Юки в такие моменты либо молчал, либо уходил в свою комнату, хлопая дверью. Но сегодня всё пошло не по сценарию.
Юки медленно отложил палочки для еды. Он поднял взгляд на мать, и Джинву впервые увидел в этом взгляде не обиду, а абсолютное, ледяное пренебрежение. Словно он смотрел не на мать, а на пустое место, на надоедливое насекомое.
– О боже, как же ты бесишь своими слезами, – ровным, почти скучающим голосом произнёс Юки.
На кухне воцарилась гробовая тишина. Хэ Ин застыла, её рука со звуком «всхлипа» опустилась. Джинву почувствовал, как в комнате начала сгущаться его собственная тень, реагируя на гнев.
– Как ты смеешь так говорить с мамой?! – Сухо взорвался мгновенно. Он рванулся вперёд, сокращая дистанцию, и замахнулся для удара. – Ты совсем берега попутал, щегол?!
Всё произошло за доли секунды. Джинву даже не успел вмешаться, хотя его рефлексы были божественными. Юки не просто уклонился. Он перехватил кулак брата с такой силой, что послышался отчётливый, сухой хруст кости.
– А-а-а-а! – Сухо взвыл, падая на колени.
Юки не отпускал его руку. Он наклонился к лицу брата, и его глаза на мгновение вспыхнули багровым светом, а по комнате пронеслась волна такой мощи, что даже тени Джинву на стенах испуганно дрогнули.
– Ты всегда был слишком шумным, Сухо, – Юки хихикнул, и этот звук был полон безумия. – Отвали.
Одним резким движением он швырнул старшего брата к ногам матери. Сухо прижал сломанную кисть к груди, тяжело дыша и не веря в происходящее.
Юки невозмутимо запустил руку в свои взъерошенные чёрные волосы, откидывая их назад. В этот момент он выглядел как опасный хищник, который наконец-то вышел из клетки. Он достал из кармана пачку сигарет, щёлкнул дорогой зажигалкой и глубоко затянулся прямо на кухне, пуская дым в потолок.
– Юки, что ты себе позволяешь? – голос Джинву стал низким и вибрирующим от маны. – Ты поднял руку на брата. Ты оскорбил мать. Ты перешёл черту.
– Черту? – Юки рассмеялся, и в этом смехе не было веселья. – О, папочка, если бы ты знал, какие черты перешли вы втроём, ты бы не заикался о морали.
Он медленно достал телефон и положил его на стол экраном вверх.
– Семейка, теперь послушайте меня внимательно, – Юки нажал на кнопку воспроизведения.
Из динамика донеслись звуки, которые заставили время в комнате остановиться. Тяжёлое дыхание, стоны, характерные хлопки и голоса... голоса Хэ Ин, Джинву и Сухо. Видео было снято с идеального ракурса, через приоткрытую дверь спальни. На экране в сплетении тел четко угадывались все трое.
Лицо Хэ Ин из бледного стало мертвенно-белым. Она покачнулась, хватаясь за край стола. Сухо замер, перестав стонать от боли, его глаза расширились от ужаса. Джинву почувствовал, как его великая сила Теневого Монарха на мгновение дала сбой. Его секрет, их общая грязная тайна, была выставлена на свет