← Назад к обзору

Жреци джашина против нармальности

Парк развлечений имени Ибики Морино

Утро для Наруто началось, как и положено истинному жрецу, с молитвы и лёгкого самоистязания. Проснувшись, он немедленно прокусил себе палец до хруста, словил короткую, но яркую волну кайфа и нарисовал на прикроватной тумбочке свежей кровью символ Джашина.

– Спасибо, о великий и пиздатый Джашин-сама, за то, что я не сдох во сне, – пробормотал он, растягиваясь в кровати. – Хотя с моим бессмертием это было бы проблематично. Но всё равно спасибо. День обещает быть охуенным.

С этими мыслями он натянул свой оранжевый костюм, кое-как приладил на спину гигантскую косу, накинул плащ и, насвистывая весёлую мелодию, поплёлся на кухню. Запах кофе и жареного бекона говорил о том, что завтрак уже на столе.

Однако на кухне его ждал сюрприз. За столом сидела всё та же компания: уставшие родители, хмурая Цунаде, что-то строчащий в блокноте Джирайя и молчаливые Учиха. Но среди них было новое лицо. Бледнокожий, с длинными чёрными волосами и змеиными жёлтыми глазами, он сидел с безупречной осанкой, от него веяло холодом и формальдегидом. Орочимару.

– О, а у нас гости! – бодро воскликнул Наруто, плюхаясь на своё место. Его коса с глухим стуком ударилась о ножку стула. – Привет, дяденька-змея! Вы тоже хотите вступить в наш культ? У нас скидки для новичков!

Орочимару медленно повернул голову, его губы изогнулись в подобии улыбки, от которой у Джирайи непроизвольно сжалось всё, что могло сжаться.

– Наруто-кун, – прошипел он, его голос был гладким и скользким, как чешуя. – Я наслышан о твоей новой… вере. Это весьма интригующая область исследований. Бессмертие, основанное на ритуальной боли. Расскажи мне больше.

Все взрослые за столом напряглись. Минато бросил на своего бывшего товарища предостерегающий взгляд, но Орочимару его проигнорировал.

Наруто, который уже собирался набить рот омлетом, замер. Он с подозрением посмотрел на Орочимару.

– А вам это нахуя?

– Научный интерес, – просто ответил саннин. – Я всю жизнь посвятил изучению техник, продлевающих жизнь. Твой случай… уникален. Я бы хотел понять механизм. Возможно, я и сам бы не отказался от подобного дара.

Глаза Наруто вспыхнули. Потенциальный последователь! Да ещё какой! Этот дядька выглядел так, будто уже знал толк в странной херне.

– Серьёзно?! – Наруто отодвинул тарелку. Еда подождёт, когда на кону новая душа для Джашина. – Ох, ну тогда слушайте! Это охуенно!

Он вскочил на стул, чтобы быть выше и вещать с позиции проповедника.

– Короче, вера в Джашина-саму – это топ! Во-первых, ты бессмертный. Тебя могут хоть на куски порубить, ты всё равно соберёшься обратно. Ну, если помогут. Во-вторых, боль. Любая боль, которую ты причиняешь себе во имя Джашина, превращается в чистый, незамутнённый оргазм! Это, блядь, лучше, чем любой рамен! – он на секунду задумался. – Хотя нет, примерно на одном уровне с двойной порцией мисо-рамена со свининой.

Орочимару слушал с предельным вниманием, слегка наклонив голову.

– Устав у нас простой, – продолжил Наруто, загибая пальцы. – «Быстрые ноги пиздюлей не получают» – это про тактическое отступление. «Если спиздил и ушёл, называется – нашёл» – это про сбор пожертвований. Джашин-сама разрешает бухло, баб и вообще все радости жизни, потому что он не занудный мудак, как некоторые другие боги. И самое главное – надо нести его слово в массы! Реклама – двигатель веры! Я вот хожу с этой косой, – он похлопал по оружию за спиной, – и все сразу обращают внимание! Это имидж!

– Поразительно, – прошептал Орочимару, его змеиные зрачки сузились. – Простая, но эффективная доктрина. А ритуалы? Кроме самоповреждения?

– А! Точно! – вспомнил Наруто. – Ещё надо просвящать грешные предметы! Вчера вот варенье просвящал. Оно было слишком сладкое, блядское искушение! Я изгнал из него грех чревоугодия с помощью половника и отборного мата! Помогло!

Кушина закрыла лицо руками. Воспоминания о вчерашней кухне были ещё слишком свежи.

– В общем, дядя-змея, если хотите присоединиться, я могу провести для вас вводный ритуал. Нужно будет только проткнуть себя чем-нибудь острым. У меня есть специальный шип. Первый прокол – бесплатно!

– Я подумаю над твоим щедрым предложением, Наруто-кун, – Орочимару улыбнулся ещё шире. – Твой рассказ был исчерпывающим.

– Вот и отлично! – Наруто спрыгнул со стула. – А теперь мне пора! Нужно продолжать рекламную кампанию! Слово Джашина само себя не распространит!

Он схватил со стола булочку, сунул её в рот и, гремя косой, выбежал из дома через окно, оставив ошеломлённых взрослых наедине со змеиным саннином.

– Ну что я вам говорил? – сказал Орочимару, обращаясь к Минато. – Это не болезнь. Это новая форма существования. И она, к слову, весьма эффективна.

***

Наруто носился по деревне, как угорелый. Он попытался прочитать проповедь стае собак Инузука (те в ответ лишь облаяли его), предложил вступить в культ Шино Абураме (тот молча выслушал, и его жуки начали как-то нервно жужжать), и даже попробовал «просвятить» статую Первого Хокаге на Монументе, крича, что она слишком «пафосная и греховная». АНБУ, дежурившие на скале, вежливо, но настойчиво попросили его этого не делать, пока не пришёл Хокаге-сама.

К обеду, уставший, но довольный, он вернулся домой.

В столовой его ждала та же компания. Настроение было ещё более подавленным. Наруто плюхнулся за стол, готовый поглощать пищу. И тут его взгляд упал на центр стола.

Там лежал он. Огромный, полосатый, идеально круглый арбуз. Он был таким большим и сочным на вид, что казался неприлично, греховно аппетитным. Орочимару, сидевший напротив, с интересом наблюдал за реакцией мальчика. Это был его эксперимент.

Наруто замер. Его ноздри раздулись. Он узнал этот запах. Запах греха.

– Это… – прошептал он, указывая на арбуз. – Оно… излучает порок.

– Это просто арбуз, Наруто, – с тяжёлым вздохом сказал Минато.

– Нет! – отрезал Наруто, его глаза горели фанатичным огнём. – Это не «просто арбуз»! Это сосуд греха лени и праздности! Его сочная, сахарная плоть манит грешников на путь безделья! Его нужно очистить!

Не успел никто и слова сказать, как Наруто вскочил на стол. В этот раз он был подготовлен. Одним движением он снял со спины свою гигантскую косу.

– Во имя Джашина! Я выбью из тебя всю твою греховную сладость, ты, полосатая ты сука!

С боевым кличем он спрыгнул со стола и с размаху опустил лезвие косы на арбуз.

Брызги полетели во все стороны. Красная мякоть и сок мгновенно забрызгали стены, потолок, и всех сидящих за столом. Орочимару, единственный, кто был к этому готов, элегантно увернулся.

– Получай, отродье бахчевое! – орал Наруто, кромсая остатки арбуза. – За каждую косточку, которую лень выплёвывать! За липкие руки! За летнее разложение! АААХ, ДА, ИЗЫДИ, ГРЕХ!

Через минуту всё было кончено. Кухня выглядела так, будто в ней взорвалась фруктовая бомба. Наруто, весь в красном соке и ошмётках мякоти, тяжело дышал, стоя над тем, что когда-то было арбузом.

– Очищено, – вынес он вердикт. Затем он повернулся к мокрым и ошарашенным взрослым. – Я пойду погуляю, проветрюсь. Что-то устал.

И он, пошатываясь, вышел из дома, оставив за собой липкие следы.

Как только дверь за ним закрылась, Цунаде медленно вытерла с лица кусок арбузной корки.

– Орочимару, – прорычала она. – Это твоих рук дело.

– Всего лишь научный эксперимент, Цунаде-химе, – невозмутимо ответил тот. – Я должен был проверить его реакцию. И она, как видите, последовательна. Он создал свою собственную систему ценностей, где определённые «предметы-триггеры» требуют ритуального «очищения». Это fascinant.

– Что ты накопал? – прервал его Минато.

Орочимару стал серьёзным.

– Это не бог, Минато. Это древнее киндзюцу, почти симбиотическое. Оно создаёт с носителем нерушимую связь. Техника питается жизненной энергией, выделяемой при сильных болевых ощущениях. Взамен она дарует абсолютную регенерацию и, что самое опасное, перепрограммирует нервную систему. Болевые рецепторы теперь посылают в мозг сигналы, идентичные сигналам при пиковом удовольствии. Он действительно ловит кайф от боли.

– И что можно сделать? – с надеждой спросила Кушина.

– Связь можно попытаться разорвать, – медленно произнёс Орочимару. – Но это крайне рискованно. Это как отрывать приросшую конечность. Может привести к смерти, коме или полному ментальному коллапсу. Есть другой путь. Мы не можем убрать его веру, но мы можем её… направить. Контролировать.

В этот момент в комнату снова заглянул Наруто.

– Ой, забыл спросить, – сказал он, обращаясь к Орочимару. – Дядя-змея, ты же шаришь во всяких печатях? Мне нужна одна. Техника Хенге, но в виде фуин-татуировки. Чтобы нанёс на руку, и она выглядела как чужая.

Орочимару с любопытством склонил голову.

– Зачем тебе это, Наруто-кун?

– Для более эффективной рекламы среди потенциальных врагов! – с гордостью заявил Наруто. – Я притворюсь одним из них, проникну в их ряды и буду нести слово Джашина изнутри! Гениально, да?

Орочимару на мгновение задумался, а затем его губы снова скривились в улыбке. Это было слишком интересно, чтобы отказать.

– У меня есть кое-что подходящее.

Он достал из рукава свиток и протянул его Наруто.

– Печать временной трансформации. Просто приложи к коже и пропусти немного чакры.

Наруто просиял. Он тут же развернул свиток, приложил его к левому предплечью. Печать вспыхнула, и когда он убрал свиток, его рука от кисти до локтя стала заметно темнее, а на плече проявилась татуировка, похожая на символ Деревни Скрытого Облака.

– Охренеть! Круто! – восхитился Наруто. – Спасибо, дядя-змея! Всё, я пошёл!

И он снова исчез.

***

Наруто, гордый своим новым апгрейдом, решил, что лучшим местом для «проникновения к врагам» будет самое охраняемое здание в Конохе после резиденции Хокаге – штаб-квартира Отдела Разведки и Допросов. Логика была простой: там точно полно плохих парней.

Он смело подошёл к главному входу, где его тут же остановили двое суровых оперативников.

– Стой! Гражданским вход воспрещён!

Наруто с важным видом задрал рукав, демонстрируя «татуировку».

– Я не гражданский. Я шпион из Облака. Пришёл сдаваться. Но с условиями.

Один из охранников уставился на татуировку, потом на лицо сына Хокаге, потом снова на татуировку.

– Ты… сын Хокаге-самы.

– Это моё прикрытие! – не моргнув глазом, заявил Наруто. – А теперь ведите меня к вашему главному по пыткам! У меня для него деловое предложение и новая вера!

Охранники переглянулись. Ребёнок с символикой другой деревни, несущий какую-то чушь про пытки и веру, да ещё и с гигантской косой за спиной… Инструкции на такой случай не было. Они решили действовать по протоколу для самых странных случаев: нейтрализовать и доложить наверх.

Когда они попытались его схватить, Наруто издал радостный визг.

– О да! Начинается!

Сопротивлялся он ровно настолько, чтобы ему посильнее заломили руки. Каждый болезненный хруст суставов сопровождался стоном блаженства. Через пять минут, сбитые с толку и слегка напуганные такой реакцией, оперативники доставили его в самое сердце отдела – в камеру допросов Ибики Морино.

Ибики, человек, чьё лицо было картой пережитой боли, оглядел свою новую «проблему». Мальчишка, сын Хокаге, связанный по рукам и ногам, который смотрел на инструменты на стенах не с ужасом, а с восторгом коллекционера.

– Итак, – прогудел Ибики. – Ты утверждаешь, что ты шпион из Облака.

– Ага! – радостно кивнул Наруто. – Но я готов сменить сторону, если вы присоединитесь к культу Джашина! Он дарует вечную жизнь и…

– Заткнись, – прервал его Ибики. – Здесь говорю я.

И началось. Начались шесть самых странных часов в жизни Ибики Морино.

Он начал с психологического давления. Наруто слушал его угрозы с улыбкой, иногда вставляя: «О, вот это звучит интересно! А можно с этого и начать?».

Ибики перешёл к лёгким физическим воздействиям. Он сдавил мальчику пальцы.

– Ааааххх… Да… Сильнее, дяденька! Вы можете лучше!

Ибики, нахмурившись, использовал один из своих любимых приёмов, вызывающий иллюзию разрыва мышц. Наруто закатил глаза в экстазе.

– О боже… да… это просто… космос…

Каждый новый вид пытки, отточенный годами, вызывал у Наруто лишь новую волну наслаждения. Он стонал, извивался в узах, но не от агонии, а от чистого кайфа. Он кончал снова и снова, заливаясь румянцем и бормоча благодарности Джашину и Ибики. К концу шестого часа Ибики, мастер пыток, был морально уничтожен. Он сидел на стуле напротив связанного Наруто, обхватив голову руками. Весь его мир, построенный на причинении боли и извлечении из неё информации, рухнул. Этот мальчишка превратил его ад в свой личный парк развлечений.

– Я… я сдаюсь, – прохрипел Ибики. – Я не могу…

Наруто, тяжело дышащий и абсолютно счастливый, посмотрел на него с сочувствием.

– Ну чего вы, дяденька? У вас так хорошо получалось! Мы же только разогрелись!

Ибики поднял дрожащую руку и нажал на кнопку вызова.

Через десять минут в камеру допросов ворвалась вся компания: Минато, Кушина, Джирайя, Цунаде, Орочимару и Фугаку. Они увидели сюрреалистическую картину: их сын, связанный и прикованный к стулу, выглядел как человек после лучшего свидания в его жизни, а гроза всех шпионов Ибики Морино был похож на побитого щенка.

– Что здесь произошло?! – крикнул Минато.

– Он… он сломал меня, – прошептал Ибики. – Шесть часов… Я пытал его шесть часов… А он… он кончил раз сто, не меньше… Он благодарил меня…

Взгляды всех обратились на Наруто.

– Привет, мам, пап! – весело помахал он связанными руками. – Тут так классно! Столько интересных аттракционов!

Минато подошёл ближе. Его взгляд упал на левую руку сына, на татуировку Облака. Но он увидел не только её. Под ней проступали едва заметные линии фуиндзюцу. Он сразу узнал почерк Орочимару.

– Орочимару… – прорычал он.

Затем он сложил печать и коснулся руки Наруто.

– Развей!

Печать вспыхнула и исчезла. Тёмная кожа и татуировка растаяли, открыв обычную руку его сына.

Кушина ахнула. Цунаде и Джирайя застыли в шоке.

Наруто посмотрел на свою руку, потом на отца. Его лицо, до этого сиявшее от счастья, скривилось в гримасе глубочайшего разочарования.

– Нет… – протянул он с тоской в голосе. – Пап, ну зачем? Зачем ты испортил мне парк развлечений?

Эта фраза, произнесённая с искренней детской обидой, окончательно добила всех присутствующих. В камере повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Кушины.

***

Домой его несли на руках. Он не сопротивлялся, лишь тихо дулся всю дорогу. Его не ругали. Никто не знал, что сказать. Слова были бессильны.

В своей комнате Наруто, не раздеваясь, плюхнулся на кровать.

– Я устал, – пробормотал он. – Этот день был слишком насыщенным. Разбудите, когда будет что-нибудь ещё греховное на ужин.

И он мгновенно уснул, свернувшись калачиком.

Взрослые молча стояли в дверях его комнаты, глядя на спящего ребёнка. На лице его застыла умиротворённая улыбка. Ему, без сомнения, снились новые, ещё более захватывающие аттракционы.

– Итак, – нарушил тишину Орочимару с задумчивым видом. – Полагаю, стандартные методы исправления к нему неприменимы. Нам нужен новый план. Гораздо более… неортодоксальный.