Жреци джашина против нармальности
Змей-искуситель и парк развлечений Ибики
Кухня в резиденции Хокаге напоминала поле боя после особенно ожесточённой, но очень странной битвы. Следы вчерашнего «просвящения» варенья были почти устранены – Кушина, впав в состояние берсерка с тряпкой и ведром, оттирала липкие пятна до глубокой ночи. Но в воздухе всё ещё витал призрак клубничной сладости, смешанный с запахом валерьянки, которую Цунаде предусмотрительно разлила всем в чай.
За столом, как на военном совете, сидели вчерашние участники драмы. Минато, с синяками под глазами, которые не мог скрыть даже статус Хокаге. Кушина, нервно теребившая край скатерти. Цунаде, скрестившая руки на груди и сверлившая взглядом дверь. Джирайя, который пытался незаметно делать наброски для своей новой книги под названием «Мой крестник – мазохист? Путь к просветлению через боль». Фугаку и Микото сохраняли стоическое молчание, но их напряжённые позы говорили о многом.
И среди них, словно экзотическая змея в курятнике, сидел Орочимару.
Он был одет в простое, но элегантное кимоно цвета лаванды, его длинные чёрные волосы падали на плечи, а золотые глаза с вертикальными зрачками с нескрываемым, почти хищным любопытством осматривали присутствующих. Он двигался плавно, говорил тихо, и от него веяло холодком древних знаний и запретных техник. Минато пригласил его на завтрак, и Орочимару, учуяв нечто из ряда вон выходящее, явился немедленно.
– Итак, – прошипел он, делая маленький глоток чая. – Позвольте мне уточнить. Маленький Наруто-кун… обрёл бессмертие через ритуал неизвестного кровавого бога, теперь испытывает оргазм от физической боли, ругается как портовый грузчик и пытается обратить всю деревню в свою веру, используя гигантскую косу в качестве рекламного проспекта. Я ничего не упустил?
– Ты упустил варенье, – мрачно буркнула Цунаде. – Он объявил его греховным и устроил экзорцизм с помощью половника.
В змеиных глазах Орочимару вспыхнул огонёк неподдельного научного восторга.
– О-о-о… Интере-е-есно. Ритуальное очищение неодушевлённых предметов… Какая прелесть. Это выходит за рамки простого бессмертия. Это уже полноценная теология.
В этот момент дверь на кухню с грохотом распахнулась, и в помещение ввалился виновник торжества. Наруто, бодрый и выспавшийся, с косой за спиной и плащом, волочащимся по полу.
– Всем привет, даттебайо! – жизнерадостно объявил он. – Что на завтрак? После вчерашнего изгнания греха я проголодался так, что готов сожрать целого демона!
Он плюхнулся на стул, и его взгляд тут же упал на нового гостя.
– О! А вы ещё кто, дяденька-змея? Новый последователь?
Орочимару медленно, гипнотически улыбнулся.
– Можно и так сказать, Наруто-кун. Я старый друг твоего отца. И меня… чрезвычайно заинтересовала твоя новая вера. Я бы хотел узнать побольше.
Глаза Наруто вспыхнули ярче расенгана. Наконец-то! Не просто любопытство, а реальный интерес! Да ещё и от такого крутого на вид мужика!
– Серьёзно?! – он вскочил на стул. – Да без проблем! Это самая охуенная вера в мире! Джашин-сама – бог чётких пацанов! Он дарует бессмертие и вечный кайф!
– Кайф? – Орочимару склонил голову набок, его язык на мгновение мелькнул между губ. – То есть, боль полностью трансформируется в удовольствие? Нет остаточных негативных ощущений? Никакого повреждения нервной системы?
– Какого, блядь, повреждения? – не понял Наруто. – Сплошной оргазм! Чем больнее, тем охуеннее! Хочешь, покажу?
Он уже начал тянуться к своему шипу, но Орочимару поднял бледную руку.
– Не сейчас, дитя. Сначала теория. Меня интересуют догматы. Заповеди, о которых говорила Цунаде-химе.
Наруто просиял. Его попросили зачитать священное писание! Это был его звёздный час.
– Слушайте все! – заорал он, перекрикивая стоны Кушины. – «Священные Заповеди Джашиниста»! Первое: «Быстрые ноги пиздюлей не получают»! Второе: «Если спиздил и ушёл, называется – нашёл»! Третье…
– Да-да, про шлюх и коньяк мы помним, – нетерпеливо перебила Цунаде.
– Это важная часть теологии! – возмутился Наруто. – Четвёртое: «Ты не должен попасть в психушку»! И пятое: «Просвящай грешные предметы»!
Орочимару задумчиво постучал длинным пальцем по подбородку.
– Удивительно прагматичный свод правил. Особенно четвёртый пункт. Он словно создан для противодействия тебе, Цунаде. А вот пятый… он самый интригующий. Ты «просвятил» варенье… А что-нибудь ещё?
Наруто нахмурился.
– Пока нет. Но я чувствую, в этом мире полно грешных предметов!
Орочимару огляделся, и его взгляд упал на корзину с фруктами. Он взял оттуда большой полосатый арбуз.
– А этот предмет? Он грешен? – с невинным видом спросил он, протягивая арбуз Наруто.
Наруто взял арбуз. Он был тяжёлый, круглый, идеально-полосатый. Мальчик поднёс его к уху, постучал. Арбуз глухо отозвался.
– Он… он слишком сочный, – прошептал Наруто, его глаза начали приобретать безумный блеск. – Слишком сладкий внутри. Он скрывает свою сахарную, греховную сущность под твёрдой зелёной шкурой! Это же чистое лицемерие!
– Наруто, нет! Только не арбуз! – взмолилась Кушина. – Я только что вымыла пол!
Но было поздно. Дух Джашина уже овладел его маленьким адептом.
– ЕГО НАДО ПРОСВЯТИТЬ! – взревел Наруто.
Он швырнул арбуз на пол. Тот с глухим стуком покатился под стол. Наруто, словно одержимый, сорвал с себя плащ и начал свой ритуальный танец.
– АХ ТЫ, ПОЛОСАТАЯ ТЫ МРАЗЬ! ДУМАЛ СПРЯТАТЬСЯ?! – он запрыгнул на стол и с боевым кличем сиганул оттуда прямо на арбуз, пытаясь раздавить его своим весом. Арбуз выдержал. – КРЕПКИЙ, СУКА?! НУ ДЕРЖИСЬ!
Он вскочил, выхватил из-за спины свою гигантскую косу, чем заставил всех инстинктивно вжаться в стулья, и с яростным криком «ЗА ДЖАШИНА И ИЗГНАНИЕ НИТРАТОВ!» обрушил лезвие на несчастный плод.
Раздался сочный хруст. Арбуз разлетелся на куски. Красная мякоть, сок и семечки разлетелись по всей кухне, покрывая стены, потолок и Орочимару, который даже не шелохнулся, с научным любопытством наблюдая, как алая капля стекает по его бледной щеке.
– ПОЛУЧАЙ! ЗА ЛЕТНЮЮ ЖАРУ! ЗА ЛИПКИЕ РУКИ! ЗА КОСТОЧКИ, ЧТО ЗАСТРЕВАЮТ В ЗУБАХ! – орал Наруто, втаптывая остатки арбуза в пол.
Он вошёл в такой раж, что даже начал материть сам себя за то, что ему это нравится.
– АААХ… ДА! ЭТОТ ХРУСТ! ЭТО СОПРОТИВЛЕНИЕ МАТЕРИИ! БОЖЕСТВЕННО, БЛЯТЬ!
Цунаде больше не могла этого выносить. Её лицо было багровым от гнева.
– ВСЁ! С МЕНЯ ХВАТИТ!
Она одним рывком опрокинула стол и бросилась на Наруто.
– Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ТАК «ПРОСВЯЩУ», ЧТО ТЫ ЗАБУДЕШЬ НЕ ТОЛЬКО СВОЕГО ДЖАШИНА, НО И КАК ТЕБЯ ЗОВУТ!
Наруто мгновенно пришёл в себя. В его глазах мелькнул ужас. Не от Цунаде. От осознания. Четвёртая заповедь! Психушка!
– Быстрые ноги пиздюлей не получают! – взвизгнул он и, увернувшись от могучего кулака Цунаде, который проделал в стене приличную дыру, рванул к окну.
– ВЕРНИСЬ, МАЗОХИСТ НЕДОДЕЛАННЫЙ! – ревела ему вслед Легендарная Неудачница.
Наруто выпрыгнул в окно и понёсся по крышам, нелепо подпрыгивая под весом косы. Он должен был скрыться. Он должен был продолжить свою миссию. Но как? Люди шарахались от него. Его рекламная кампания проваливалась.
И тут его осенило. Он вспомнил, о чём просил змеиного дядьку перед самым началом ритуала.
***
*Парой минут ранее, пока все смотрели на арбуз…*
*– Дяденька-змея, – прошептал Наруто, дёргая Орочимару за рукав. – А у вас есть какая-нибудь крутая техника перевоплощения? Чтобы я мог подходить к людям неузнанным и потом ка-а-ак открывать им правду! Сюрприз!*
*Орочимару посмотрел на него, и в его глазах блеснул огонь экспериментатора. Ещё больше данных!*
*– У меня есть нечто получше, дитя, – прошипел он и протянул Наруто маленький, скрученный в трубочку клочок бумаги. – Это одноразовая печать Хенге высшего порядка. Она скроет не только твою внешность, но и чакру. Но используй с умом. Она сработает лишь раз.*
*Наруто с благодарностью сунул печать в карман. Это был знак! Сам Джашин послал ему этого змеиного мужика!*
***
– Точно! – пробормотал Наруто, перепрыгивая с одной крыши на другую. – Нужно стать кем-то другим! Таинственным незнакомцем! Шпионом! Люди любят шпионов!
Он нашёл укромный переулок, отдышался и развернул печать. Прилепив её себе на лоб, он закрыл глаза и сосредоточился на образе, который казался ему самым шпионским.
Когда он открыл глаза, он стоял перед витриной магазина. Из неё на него смотрел не маленький мальчик в оранжевом, а высокий, сутулый мужчина в потёртом сером плаще с поднятым воротником и шляпе, надвинутой на самые глаза. Образ дополняли тёмные очки. Коса и плащ Акацуки, к его разочарованию, исчезли вместе с его обычной одеждой под действием мощного Хенге.
– Охренеть, – выдохнул он. Его голос тоже изменился, стал ниже и с хрипотцой. – Теперь-то дело пойдёт!
Он вышел из переулка, стараясь идти медленно и загадочно. Он подошёл к патрулю чунинов.
– Кхм, – кашлянул он в кулак. – Я – шпион из вражеской деревни. Я прибыл, чтобы выведать все секреты Конохи. Например, секретный рецепт рамена в Ичираку. Не скажете, где это?
Чунины переглянулись. Глава полиции Фугаку Учиха после вчерашнего инцидента ввёл в деревне режим повышенной готовности. Любой подозрительный тип подлежал немедленному задержанию. А этот тип был не просто подозрительным, он был карикатурно подозрительным.
– Руки за голову! Вы арестованы!
– О, уже? – удивился Наруто. – А где же погоня? Перестрелка? Я думал, всё будет драматичнее. Ну ладно.
Он послушно поднял руки, и его тут же скрутили и повели в штаб-квартиру полиции, а оттуда – прямиком в самое мрачное место в Конохе. Отдел Допросов и Пыток.
***
Камера Ибики Морино была произведением искусства. Искусства подавления воли. Стены, казалось, впитали в себя десятилетия боли и страха. В воздухе висел слабый запах железа и отчаяния. Повсюду были развешаны и разложены инструменты, один вид которых заставлял самых закалённых шиноби молить о быстрой смерти.
В центре комнаты к стулу был привязан «шпион». Напротив него сел сам Ибики. Его лицо, испещрённое шрамами, было похоже на карту пережитых сражений. Он был спокоен, уверен в себе. Он был мастером своего дела.
– Итак, – его голос был подобен скрежету гравия. – Ты решил поиграть в шпиона в моей деревне. Очень глупый ход. Я задам вопросы лишь раз. Кто ты? Кто тебя послал? Какова твоя цель? Отвечай, и, возможно, ты выйдешь отсюда на своих ногах.
Наруто под личиной шпиона откашлялся.
– Моё имя вам ничего не скажет. Мой бог – Джашин. Моя цель – нести его слово. А теперь, можно мы уже перейдём к делу? Я слышал, у вас тут пятизвёздочный сервис.
Ибики нахмурился. Дерзость. Что ж, он умел сбивать спесь.
– Как пожелаешь. Начнём с чего-нибудь простого.
Он взял длинную тонкую иглу.
– Знаешь, что самое болезненное? Ожидание боли. Когда игла медленно, миллиметр за миллиметром, входит под ноготь…
Он медленно поднёс иглу к пальцу «шпиона». Наруто замер в предвкушении.
Игла вошла под ноготь.
– ААААААХХХХХ…
Крик, который вырвался из груди «шпиона», был не криком боли. Это был крик чистого, незамутнённого экстаза.
– О-О-О ДА-А-А! ВОТ ОНО! ТОНКАЯ, ОСТРАЯ БОЛЬ! БОЖЕСТВЕННО! ЕЩЁ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!
Ибики отдёрнул руку, словно обжёгся. Он смотрел на «шпиона», чья голова откинулась назад, а из-под шляпы доносились тихие стоны удовольствия.
– Что за…
– Не останавливайся, я сказал! – потребовал Наруто. – Это лучшая пытка в моей жизни! У вас золотые руки, дяденька со шрамами! Давайте следующий палец! А лучше все сразу!
Ибики был сбит с толку. Это была новая тактика? Попытка свести его с ума? Он решил перейти к чему-то более серьёзному.
Следующие два часа для Ибики Морино превратились в персональный ад.
Он попробовал водную пытку. Наруто захлёбывался от восторга, бормоча что-то про «божественное омовение» и «очищение грешной плоти».
Он использовал гендзюцу, погружая «шпиона» в мир его худших кошмаров. Наруто хохотал, утверждая, что «всё это хуйня по сравнению с яростью мамы из-за разбитой вазы».
Он применил тиски для пальцев.
– Оооо, да! Сожми сильнее! СЛОМАЙ ИХ! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ХРУСТ!
Он использовал сенсорную депривацию. Наруто начал читать в темноте и тишине проповедь самому себе, перемежая её отборным матом и стонами предвкушения.
Ибики сидел на стуле, обхватив голову руками. Этот шпион… он ломал не его тело, он ломал его мозг. Его профессиональная гордость была растоптана, втоптана в грязный пол его же пыточной. Этот человек не просто не кололся, он просил добавки. Он давал советы! «А вот если этот крюк раскалить, эффект будет просто охуенный!» – с энтузиазмом предложил он пару минут назад.
– Всё… – прошептал Ибики, глядя на блаженно улыбающегося «шпиона». – Я не могу. Я больше не могу.
Он вышел из камеры, шатаясь, и обратился к своим помощникам.
– Зовите Хокаге. И… и отдел психологической поддержки. Для меня.
***
Через полчаса в комнату наблюдения над пыточной вошла вся «тяжёлая артиллерия»: Минато, Кушина, Джирайя, Цунаде, Фугаку и Орочимару. На лице Ибики, рассказывающего им о произошедшем, был написан экзистенциальный ужас.
– …и тогда он предложил усовершенствовать «испанский сапог», добавив внутрь шипы. Сказал, что так будет «сочнее», – закончил он дрожащим голосом.
– Мазохист… – констатировала Цунаде.
– Гений… – прошептал Джирайя, строча в блокноте.
– Уникум… – с горящими глазами выдохнул Орочимару. – Я должен получить образец его ткани!
Они посмотрели через одностороннее стекло. В камере, всё ещё привязанный к стулу, сидел тот самый «шпион». Он выглядел абсолютно невредимым и что-то мурлыкал себе под нос.
– Так вы ничего из него не выбили? – спросил Минато, нахмурившись.
– Хокаге-сама, он выбил из меня желание жить! – взвыл Ибики.
Минато вздохнул и решительно вошёл в камеру. Остальные последовали за ним.
– Итак, – начал Хокаге, глядя на пленника. – Мой лучший специалист не смог тебя расколоть. Ты действительно крепкий орешек. Но игра окончена.
Он подошёл ближе и присмотрелся. Что-то в этой сутулой фигуре, в этой манере сидеть, в ауре абсолютного, всепоглощающего идиотизма показалось ему до боли знакомым. А потом он заметил остатки чакры вокруг фигуры. Сложный, но знакомый узор фуиндзюцу. Узор, который он видел всего несколько часов назад в руках Орочимару.
– Орочимару, – тихо сказал Минато, не поворачиваясь. – Твоя работа?
– Я лишь предоставил инструмент для научного познания, Минато-кун, – прошипел тот в ответ.
Минато сложил печати.
– Кай! (Снятие!)
Техника Хенге развеялась, как дым.
На стуле, привязанный по рукам и ногам, сидел Наруто Узумаки. Его оранжевая куртка была помята, волосы растрепались, но на лице сияла улыбка самого счастливого человека на свете.
В камере повисла тишина, которую можно было резать ножом.
Первой очнулась Кушина.
– НАРУТО!!!
– О, привет, мам, пап! – весело сказал он. – А вы что тут делаете? Тоже пришли в парк развлечений?
Он подёргал верёвки, которыми были связаны его руки и ноги.
– Ибики-сан – просто гений! У него тут такие аттракционы! Я уже десять раз на «испанском сапоге» прокатился! И «железная дева» – это вообще отпад! Правда, до неё очередь не дошла.
Он посмотрел на ошеломлённых взрослых, на позеленевшего Ибики, на свою плачущую мать.
– Эй, вы чего? – возмутился он. – Не портите мне веселье! Я тут получаю божественный дар Джашина-самы в промышленных масштабах! Тут такой кайф, что я чуть не кончил раз пять! Ик… простите.
Он икнул от переизбытка эмоций и блаженно закатил глаза.
– Пожалуйста, уходите. А то вы мне весь кайф обламываете своими кислыми рожами. Ибики-сан, а можно повторить то, с иголками под ногти? Это было моё любимое! Может, в этот раз попробуем на ногах?