← Назад к обзору

Жреци джашина против нармальности

Священный Бульдог и Хроники Падения

***

Операция «Освящение Монумента» проходила с размахом, достойным национального праздника. Тобирама Сенджу, с лицом человека, проектирующего плотину, лично руководил процессом бурения. Он с ледяным спокойствием отдавал команды, указывая на точки, где «структурная целостность камня наиболее восприимчива к сакральному проникновению». Орочимару, как прилежный ассистент, подносил свёрла разного калибра, комментируя их абразивные свойства. Минато, с вымученной улыбкой, держал лестницу, по которой Хидан карабкался, чтобы приладить гигантский розовый дилдо к носу Первого Хокаге.

Это был триумф. Триумф новой стратегии. Стратегии «клин клином вышибают». Взрослые не просто подыгрывали — они переигрывали. Они стали большими джашинистами, чем сами джашинисты.

– Великолепно! – орал Наруто, наблюдая, как из ноздри Хаширамы торчит вибрирующий фаллос. – Папаша, ты превзошёл сам себя! Это… это так символично!

– Да, сынок, – ровным голосом отвечал Минато, пока по его щеке катилась одинокая слеза. – Всё для веры.

Хидан, закончив с монтажом, спрыгнул на землю. – Ну что, блядь, теперь эта деревня официально под защитой Джашина и его гигантского хуя! – провозгласил он.

Но даже в этом моменте триумфа в душе Наруто шевельнулся червячок сомнения. Всё было слишком… гладко. Слишком просто. Они не сопротивлялись. Они помогали. С энтузиазмом. А энтузиазм — это грех, граничащий со скукой.

Вечером, на экстренном собрании культа в спальне Наруто, это сомнение обрело форму. Присутствовали: Наруто Узумаки, верховный жрец; Хидан, верховный палач; и Бобик, говорящий пёс-мазохист, недавно получивший сан священного мученика.

– Пацаны, – начал Наруто, задумчиво ковыряя в носу. – Мне эта хуйня не нравится.

– Какая хуйня? – прохрипел Бобик, развалившись на полу и с наслаждением вылизывая свои огромные бульдожьи яйца.

– Эта хуйня, – Наруто обвёл комнату лапой. – Они слишком… покладистые. Вчера мы их в дерьмо макали, а сегодня они нам дилдаки к скале прикручивать помогают. Где драма? Где сопротивление? Где экзистенциальные страдания? Это, блядь, скучно!

– И то верно, – кивнул Хидан, почёсывая косой подмышку. – Я этого белобрысого ублюдка, Второго, плёткой огрел, а он мне, сука, спасибо сказал. И посоветовал в следующий раз использовать плётку с девятью хвостами для «большего акустического и тактильного эффекта». Что за нахуй?

– Они что-то замышляют, – глухо прорычал Бобик, перестав вылизывать гениталии и уставившись на них умными, полными ненависти глазами. – Я чую это жопой. Запах пиздежа и предательства. Он витает в воздухе, как вонь от дохлой крысы.

Наруто вскочил с кровати. Его глаза горели решимостью. – Ты прав, Бобик! Тысячу раз прав! Они притворяются! Эти лицемерные ублюдки готовят нам какую-то подлянку! Нам нужно расследование!

– Шпионаж? – предложил Хидан.

– Глубже! – глаза Наруто сверкнули. – Нам нужен свой Шерлок Холмс! Свой Пуаро! Свой лейтенант Коломбо, завёрнутый в шкуру собаки-мазохиста!

Все взгляды устремились на Бобика. Пёс медленно поднялся. Его морщинистая морда приняла серьёзное, почти трагическое выражение. – Я? – прохрипел он. – Вы хотите, чтобы я, Босик, благородный мученик, копался в их грязном белье?

– Да! – в один голос рявкнули Наруто и Хидан.

– Это… это унизительно, – простонал Бобик, и его хвост мелко завилял от предвкушения. – Это посягательство на моё собачье достоинство… Я согласен.

– Отлично! – Наруто потёр руки. – Бобик, тебе присваивается миссия ранга «СССР»!

– Чего, блядь? – не понял Хидан.

– «Сверхсекретное Собачье Расследование»! – пояснил Наруто. – Твоя задача: внедриться, выведать, проанализировать и доложить! Выясни, что эти гниды задумали! Используй все свои собачьи таланты: нюх, слух, умение притворяться тупой скотиной! Ты — наш агент под прикрытием!

– А какая награда? – деловито спросил Бобик.

– Если справишься, – Наруто хищно улыбнулся, – мы будем пинать тебя. Целый час. Ногами. В берцах.

Глаза Бобика наполнились слезами счастья. – Я не подведу вас, хозяева… – прошептал он. – Я вынюхаю их сраные секреты, даже если мне придётся залезть им в задницу и прочитать их по остаткам непереваренной пищи!

***

**Из дневника Босика, священного бульдога-детектива. Запись первая.**

*«День первый. Моя тайная миссия началась. Эти двуногие пидоры думают, что я просто жирный, слюнявый мешок дерьма, который любит, когда его чешут за ухом. Ха! Наивные ублюдки. Я — око Джашина. Я — его уши. Я — его мокрый, холодный нос, который сейчас будет тыкаться во все их грязные тайны.*

*Первый объект наблюдения: Тобирама, он же «Белобрысый хуй». Этот тип самый подозрительный. Он ходит с таким ебалом, будто проглотил учебник по геометрии и сейчас высчитывает угол падения солнечных лучей на пылинку. Я залез под стол в кабинете Хокаге, пока он там пиздел со Змеиной мордой. Притворился, что сплю. Они думали, я храплю. А я, блядь, слушал!*

*– …фаза два проходит успешно, – шипел Орочимару. – Они полностью доверяют нам. Их подозрительность усыплена нашим показным рвением.*

*– Не обольщайся, – отвечал Белобрысый. – Мальчишка умён. Он уже что-то подозревает. Нужно усилить давление. Завтра я предложу им усовершенствовать ритуал кастрации с помощью лазерного скальпеля. Это должно их отвлечь.*

*Суки! Они играют с нами! Они используют наши же священные ритуалы против нас! Я чуть не зарычал от злости, но вовремя сдержался и смачно пёрднул. Они решили, что это я во сне, и сменили тему. Вывод: Белобрысый — мозговой центр. Опасен. Требует особого внимания. И хорошего пинка под зад.*

*Запись вторая.*

*Объект наблюдения: Минато, он же «Папаша-страдалец». Этот тип — ходячая психологическая травма. Днём он улыбается и говорит Наруто: «Да, сынок, отличная идея — вырезать на спине Саске карту канализации Конохи! Очень познавательно!». А ночью я нашёл его в туалете. Он сидел на полу, обняв колени, и плакал. Тихо, блядь, беззвучно. Как побитая сучка. Я подошёл и ткнулся ему в руку мокрым носом. Он вздрогнул, а потом понюхал воздух. От него пахло солью и отчаянием. Он пах, как мой бывший хозяин-алкаш после недельного запоя. Этот слабак сломлен, но в нём ещё теплится искорка ненависти. Он — слабое звено. Его можно будет использовать.*

*Запись третья.*

*Объект наблюдения: Кушина, она же «Рыжая фурия». Эта баба — самая страшная. Днём она — мисс «Давайте испечём печеньки в форме косы Хидана». А ночью… Ночью я застал её на кухне. Она точила огромный тесак для мяса. И улыбалась. Блядь, это была такая улыбка, что у меня шерсть на жопе дыбом встала. Она смотрела на лезвие, как Наруто смотрит на бур, и шептала: «Скоро, скоро, мои хорошие… Мы покрошим их на мелкий винегрет…». Она не просто притворяется. Она наслаждается ожиданием мести. Психопатка. Опаснее всех их, вместе взятых. Надо будет нассать ей в тапки. Для профилактики.*

*Общий вывод: они все в сговоре. Они готовят переворот. Они хотят лишить нас нашего священного хаоса и вернуть свой унылый, блядский порядок. Нужно докладывать начальству. Срочно. Миссия выполнена. Жду свои пиздюли».*

***

Пока Бобик вёл своё расследование, Наруто и Хидан маялись от скуки. Успех с «освящением» монумента был приятен, но быстро приелся. Армия детей с вибраторами разбежалась по домам, получив нагоняй от родителей. Взрослые были слишком услужливы. Жизнь теряла краски.

– Брат, – сказал Наруто, болтая ногами с крыши резиденции. – Мне нужен новый проект. Что-то… свежее.

– Может, найдём ещё одного пса? – предложил Хидан, лениво ковыряя в зубах.

– Не-е-ет. Собаки — это уже пройденный этап. Собаки предсказуемы. Они верные, они тупые, они любят, когда их бьют. Это хорошо, но это скучно. Нам нужен антагонист. Полная противоположность. Нам нужен… кот!

Хидан поперхнулся. – Кот? Эти пушистые, эгоистичные, чистоплотные пидорасы? Они же ненавидят боль!

– Вот именно! – глаза Наруто загорелись. – Представь! Кот-джашинист! Это оксюморон! Это вызов самой природе! Он будет не мазохистом. Он будет чистым, дистиллированным садистом! Он будет ненавидеть всех! Он будет материться! Он будет знать кунг-фу!

– Бля, – выдохнул Хидан, осознавая масштаб идеи. – Ты хочешь создать идеальное оружие хаоса.

– Я хочу создать произведение искусства! – поправил Наруто.

Они нашли его в тот же вечер, в Квартале Красных Фонарей. Это был огромный, чёрный, как ночь, котяра с одним глазом и порванным ухом. Он сидел на мусорном баке и с презрением смотрел на мир. Местные кошки обходили его за три квартала. Его звали Барсик, и он был некоронованным королём всех помоек Конохи.

Поймать его было сложнее, чем Бобика. Он был быстр, хитёр и дрался, как берсерк. Но против двух бессмертных маньяков у него не было шансов. Через полчаса, исцарапанные, но довольные, они тащили его, замотанного в мешок, в свою тайную лабораторию в подвале.

Ритуал был коротким и яростным. Когда кровавый круг погас, из мешка донёсся низкий, бархатный, полный яда голос: – Какого, мяу, хуя? Кто, блядь, посмел осквернить своим прикосновением мою божественную шерсть?

Они развязали мешок. На них смотрел один жёлтый, как у демона, глаз. – Представься, отродье тьмы! – благоговейно прошептал Наруто.

Кот медленно поднялся, потянулся, выпустив десятисантиметровые когти, и сел, обернув хвостом лапы. – Я — Барсик, – процедил он. – Барсик Великолепный, Повелитель Ночи, Бич Мышей и Гроза Помоек. А вы двое, мяу, кто такие, чтобы доёбываться до моей персоны?

– Мы — твои создатели! – гордо заявил Хидан.

– Создатели? – хмыкнул Барсик. – Вы больше похожи на двух умственно отсталых, сбежавших из цирка уродов. Но я чувствую… силу. И непреодолимое желание… унижать. Царапать. Кастрировать. Мяу. Мне это нравится.

В этот момент в подвал, пыхтя, вбежал Бобик. – Хозяева! Я всё узнал! Они… – он осёкся, увидев кота. – Это что ещё за блохастый пидорас?

– Это наш новый брат по вере, мяу, жирный ты мешок с дерьмом, – тут же отреагировал Барсик.

– Ах ты, кошачья ты залупа! – взревел Бобик.

Они сцепились. Но это была не драка. Барсик двигался с грацией и скоростью тени. Он уворачивался от неуклюжих атак бульдога, отвечая точными, выверенными ударами лап. Это было настоящее кошачье кунг-фу. В финале он запрыгнул Бобику на спину, вцепился когтями ему в яйца и сжал.

Бобик взвыл. Но в его вое смешались боль и восторг. – О-о-о-ох, да-а-а… – простонал он. – Крепче, котик… Крепче…

Барсик с отвращением разжал когти и спрыгнул на пол. – Извращенец, – брезгливо мяукнул он.

– Тихо всем! – прикрикнул Наруто. – Мы одна команда! Бобик, докладывай!

Бульдог, всё ещё постанывая от смешанных чувств, рассказал всё, что узнал. Про план, про притворство, про нож Кушины и слёзы Минато.

Когда он закончил, в подвале повисла тишина. – Суки, – наконец прошипел Хидан. – Я так и знал.

– Они хотели обмануть нас? – промурлыкал Барсик, и его глаз опасно сузился. – Они хотели лишить нас веселья? Мяу. Этого я им не прощу.

– Они ответят за это, – лицо Наруто стало серьёзным и злым. – Они хотели поиграть с нами? Хорошо. Мы поиграем. Но по нашим правилам.

***

На следующий день Наруто объявил всеобщий сбор в главном зале. «В честь нашего нового брата, Барсика!» — гласило объявление.

Взрослые пришли, всё с теми же фальшивыми улыбками. – Ой, какой котик! – проворковала Кушина. – Он такой… чёрненький!

– Привет, двуногие мешки с костями, – тут же отреагировал Барсик, сидя на плече у Наруто. – Рад, мяу, видеть ваши лицемерные рожи.

Взрослые замерли. Ещё одно говорящее животное. Но на этот раз в его голосе не было мазохистского восторга Бобика. Только чистый, концентрированный яд.

– Итак, – сказал Наруто, когда все собрались. – В честь нашего нового соратника, мы решили устроить небольшой праздник. И первую часть мы уже подготовили.

Он хлопнул в ладоши. В ту же секунду все окна и двери в зале с грохотом захлопнулись. По периметру помещения вспыхнули сложнейшие узоры фуиндзюцу. – Что это? – настороженно спросил Тобирама.

– А это, дедуля, апгрейд, – ухмыльнулся Наруто. – Барьер Узумаки десятого уровня, усиленный моей новой печатью. Непробиваемый. Неразвеиваемый. А теперь — вторая часть.

Он щёлкнул пальцами. Все, кто стоял в зале, почувствовали, как их каналы чакры словно закупорились пробкой. Они стали обычными людьми. Беспомощными.

– Как?! – прорычал Минато, пытаясь сконцентрировать чакру.

– Печать подавления, растворённая в утреннем кофе, – пояснил Наруто. – Медленно, но эффективно. Вы сами научили меня быть хитрее.

Паника начала зарождаться в глазах героев. Они были заперты. Они были лишены силы. А перед ними стояли два бессмертных маньяка и два говорящих зверя.

– Ну что, ублюдки, доигрались? – прорычал Хидан, доставая косу.

– Нет-нет-нет, брат, – остановил его Наруто. – Никакого насилия. Мы же теперь на вашей стороне. Мы за мир и взаимопонимание.

Он, Хидан и Бобик отошли в угол и с комфортом уселись на диван. – Мы просто посмотрим, – сказал Наруто.

– Посмотрите на что? – спросила Мито, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

Наруто кивнул на Барсика, который спрыгнул с его плеча и грациозно приземлился в центре зала. – Мы посмотрим, что будет, если оставить одного маленького, очень обидчивого и очень садистского котика с кучкой беспомощных лицемеров, которые хотели испортить ему праздник. Барсик, они твои.

Барсик медленно обвёл всех взглядом своего единственного жёлтого глаза. Он потянулся. Выпустил когти. И улыбнулся. – Мяу, – промурлыкал он. – Время суда.

Он подошёл к своей первой жертве — к Тобираме. – Ты, – прошипел кот, задрав голову. – Белый. Высокий. И от тебя пахнет водой. Я, мяу, ненавижу воду. Приговор: священное омовение. Но не водой.

Он прыгнул. Его движения были молниеносны. Он приземлился Тобираме на грудь, вцепился когтями в одежду и, продравшись вверх, сел ему на лицо. А потом, глядя прямо в его полные ужаса глаза, начал медленно, с наслаждением, ссать.

– Пей, мяу, мудрость Джашина, ублюдок!

Затем он спрыгнул и подошёл к Минато. – Ты, – промурлыкал он, обходя его кругом. – Жёлтый. Как цыплёнок. И слишком быстрый. Это, мяу, нечестно. Приговор: перманентное замедление.

Он не стал на него ссать. Он сделал кое-что похуже. Он прыгнул, но целился не в лицо. Он целился ниже. Его лапы, вооружённые когтями-бритвами, вцепились в его промежность. – А ну-ка, мяу, дай-ка сюда свои колокольчики, двуногий пидорас! – прошипел он.

Когти вонзились в нежную кожу. Минато издал сдавленный хрип. Он не мог даже закричать. Барсик сжал лапы. Сильно. Минато закатил глаза.

– О, да, – прошептал Наруто с дивана, наблюдая за этим с восторгом. – Вот это я понимаю, искусство.

Барсик, удовлетворённый произведённым эффектом, отпустил Минато и подошёл к Джирайе. – А ты, мяу, седой. Как я, когда полиняю. Но у тебя длинные волосы. Это бесит. Приговор: принудительная стрижка.

Он повторил свой коронный приём. Прыжок. Хватка. Сжатие. Джирайя, герой, саннин, писатель, мог лишь смотреть, как его мужское достоинство превращается в игрушку для садистского кота.

– Он великолепен, – прошептал Орочимару, который, даже будучи беспомощным, не мог не восхищаться.

Барсик, как ангел смерти, шёл от одной мужской фигуры к другой. Хаширама, Фугаку, Какаши, Обито — все познали его «короночку». Он не калечил. Он унижал. Он причинял ту самую боль, от которой не было мазохистского экстаза. Только животный ужас и бесконечный позор.

Женщин он не трогал. Он просто подходил, брезгливо обнюхивал и шёл дальше, бормоча: «От вас, мяу, молоком пахнет. Скучно».

Когда он обошёл всех мужчин, он вернулся в центр зала, сел и начал демонстративно вылизывать себе задницу, поглядывая на свою работу. Зал был наполнен стонущими, плачущими, униженными легендами.

Наруто, Хидан и Бобик аплодировали. – Браво, Барсик! Браво! – кричал Наруто.

– Это было, блядь, охуенно! – ревел Хидан.

– Я хочу от него детей! – скулил Бобик.

Барсик закончил свои гигиенические процедуры и посмотрел на них. – Это была, мяу, только разминка, – промурлыкал он. – А теперь принесите мне валерьянки. И плётку. Настоящее веселье только начинается.

В углу зала, на диване, три тёмные фигуры смотрели на это шоу. И в их глазах было понимание. Они проиграли. Их хитроумный план, их стратегия, их надежда — всё рухнуло. Они создали монстра, чтобы победить других монстров, но в итоге лишь породили новый, ещё более изощрённый и непредсказуемый кошмар. И теперь они были его беспомощными зрителями. Надолго. Очень надолго.